Дороги чужого мира

Звезды Тейвата поют иначе. Совсем не как дома. Здесь даже небо иное, и порой тоска безжалостно сжимает сердце — но лишь на миг. Люмин путешествовала так долго, что сама суть Пути проросла в ней слишком глубоко. Дорога зовёт, и ветер толкает в спину: вперёд, странница, беги, странница, ищи, ищи… Когда придёт срок, сможет ли она остановиться? В нос забивается запах дыма, пота и стали. Люмин протягивает озябшие ладони к костру и прикрывает глаза. Тело болезненно гудит от усталости и напряжения. Сегодня был долгий день, полный тяжёлых стычек. Паймон уже спит, свернувшись калачиком, как котенок, а она не может. Сон не идёт. Воспоминания крутятся в голове причудливым калейдоскопом, собранным из осколков когда-то цельного витража. С каждым днем путешествия осколки один за другим встают на место, но их всё ещё мало, до безумия мало. Стоит остановиться хоть на миг, осесть среди ставших почти родными людей, свести на нет бурлящий поток событий, и демоны неизведанного прошлого начинают сжирать. Самый страшный демон зовётся виной. Как ты можешь отдыхать, смеяться, быть счастливой, когда Итер неизвестно где, неизвестно с кем, неизвестно жи… Нет, он жив. Конечно, жив. Люмин чувствует это. Или старательно убеждает себя. Даже сейчас тихо бурчащая во сне Паймон — спасение. Люмин никогда не оставалась одна; всегда, во всех мирах с ней был Итер. Одиночество пугает, как пугало оно первые дни после пробуждения из безумно долгого сна. Хуже спокойствия позволяет проявиться всем тем чудовищам, что прятались в глубине души. И Люмин ныряет в океан людей, их проблем, бед и страхов — заглушая собственные. Поручение за поручением, победа за победой, не с целью получить награду, просто помните обо мне, смотрите на меня, пожалуйста. И слава о чужеземке, ищущей брата, гремит всё громче, всё дальше. Чтобы Итер услышал и узнал. Нашёлся. Итер Ветер ласково треплет волосы. Подпевает звездам чужого мира, вплетая свою историю. Ветер поёт о неисхоженных тропах и мягко напоминает: завтра снова в путь. Спи, Люмин.