Дороги чужого мира

Казуха замечательный друг, но отчего-то Люмин не хочет смотреть ему в глаза. Знает, что найдет там лишь безмятежность водной глади и легкую, воздушную нежность. Из-под упавшей на лоб челки видно, как он протягивает ей руку, чтобы помочь подняться, и всё внутри сжимается от острой тоски. Казуха преступно похож на Итера. В движениях, словах, действиях, в своей заботливости и даже внешне. Или она выдумала для себя это сходство, начав сходить с ума от чувства одиночества и невосполнимой потери? Но если только не смотреть в глаза… Без бинтов ладонь Казухи тёплая, шершавая от мозолей. Пахнет от него неуловимо озоном, как и от всех жителей страны Вечности, солью моря, сырым деревом и железом едва-едва. А еще ветром — свежим, пробивающим дыхание ветром свободы и безграничных просторов. Казуха, восхитительно близкий и настоящий, постепенно вытесняет призрак брата, и Люмин находит в себе силы улыбнуться, но её друг слишком чуток и наблюдателен. — Если тебе нужна помощь… — осторожно, словно пробираясь по ненадежной тропе, предлагает он. Люмин хочет покачать головой и останавливается, цепляясь вдруг взглядом за беспокойство на чужом лице. — Можешь ли ты?.. Казуха понимает мгновенно и бережно заключает в кольцо рук. — В объятиях друга тают печали, — тянет нараспев мягким голосом. Благодарный смешок Люмин теряется в подставленном плече.