Зелье удачи.

  Я уже собиралась ложиться спать : устало натянула ночную рубашку, только-только доплела косу, как в дверь както странно постучали. Будто нежданный гость был пьян, стучал очень неуверенно, слабо, с разной амплитудой, а потом и вовсе, такое ощущение, начал гладить дверь. Я пошла открыть, сонно зевая, и тут сон как рукой сняло. На пороге, весь в крови и грязи, вымученный, стоял Он.   Северус Снейп, мой коллега, декан Слизерина, умер... Он же умер. А я стою, не могу открыть рот. Северус сделал один шаткий шаг... и рухнул, словно схлопотал пулю в висок. Я вздрогнула. Он назвал моё имя, и это было последним, что он сказал. Сердце упало в тапочки.   Я проверила пульс. Дышит. Отлевитировала его на кровать, разрезая этот чёртов сюртук и плевать, что открой он сейчас глаза, убил бы за это. - Долбаный эксплуататор.   Я достаю из шкафа аптечку, опускаюсь рядом с ним на колени и начинаю промывать рану. Бедный, такой ужас пережил. В который раз. Уверена, что он не боялся. Почему-то уверена. И я почему-то спокойна, не спешу, хотя на счету каждая секунда. Благо завалялся флакончик "Животворящего" эликсира, и я влила его Снейпу в рот. Он с трудом проглотил и из раны опять посочился прозрачный, клейкий и, видит Бог, зловонный сок. След от укуса останется навсегда. - Умеешь вляпаться.   Я помню каждую его стычку с Блэком и Поттером. Помню, как он лежал в Больничном крыле, и к нему никто не приходил. Маргинал. Умный, но никому не нужен. А я, дура, защищала своих. Они ведь гриффиндорцы, а издевались над ним как только могли. Не удивительно, что тогда и Люпина он хотел сжить со свету. А теперь все мертвы, и этот на грани. Да... Люпин, Блэк, Поттер, Петтигрю, Снейп. Он произносил мою фамилию так... особенно, как мне нравится. Чётко и на отрыв. - Как Вы выжили, Северус?   Знала, что сейчас он не ответит, но он едва заметно приоткрыл губы. Я обрадовалась, но тут же опять сделала невозмутимый вид. - З... зелье... удачи...   Феликс Фелицис. Да он действительно гений. Только со слишком уж поломанной жизнью. Из горла вылетают булькающие звуки и Снейп выдохнул. Он дышал прерывисто и хрипло, будто шею сдавило. - Спите, Северус, спите. Я Вас вытащу.   Конечно вытащу, или моя фамилия не МакГонагалл. Я накрыла его ладонь своей, но лишь на пару секунд. Не знала, что живой человек может быть таким холодным. Мне становится стыдно. Он ведь не трус. Я знаю, что он не услышит, но... - Прости меня.   Мне стало легче. Пусть до его сознания эти слова не долетели, пусть он спит, но я знаю, что извинилась. В этой просьбе было и то, что с ним происходило из-за меня в школе, и за то, что я могла пресечь, но выбрала сторону своего факультета. Теперь моя совесть чиста. ***   Мне приходилось делать всё самой, ведь никому не скажешь, что Минерва МакГонагалл приютила у себя пожирателя. Домовиков гоняю, чтобы не увидели. В перерывах между отстраиваниями я сижу с ним. Бледный, изнемождённый, будто светиться изнутри. У меня всегда была мысль, когда он ухмылялся, посоветовать ему отбелить зубы, есть же такое зелье или заклинание. Но он меня придушит, если я такое скажу. Надеюсь, своими ухаживаниями вылеплю из него человека. Хотя бы из уважения к нему.   Уже прошла неделя, а Северус так и не вставал с кровати. Он слаб, но всё уже позади, отвезу сегодня к себе домой. А тут, думаю, и без меня справятся. Но пока он спит, я могу поработать.   Я вышла, уже возводили владения Поппи. Небо было ясным, лазуритного цвета, без единого облачного барашка. Дышать полной грудью оказалось не так легко, зная, что на твоей кровати лежит полу живой мужчина. Я не надевала мантию, поэтому и идти стало легче. Со мной здороваются учителя, пара старшекурсников, упёршихся своим гриффиндорским упрямством в мои слова. Понимаю. Сама такая. - Профессор, можно спросить?   Ко мне подошли девочки с Гриффиндора. Нелисс Фергюссон, Берта Малвехилл - две умные девчушки, миловидные, как бы мне не льстило, обажают трансфигурацию и делают поразительные успехи. Они вдвоём любят строить какие-то схемы, планы на будущее, хотя им остался лишь один год и я их, возможно, больше не увижу. Я выглядела уставшей для вечно резвой профессорши, и сейчас же натянула на лицо бодрое выражение. - Кто будет вести зельеварение в следующем году?   Этот вопрос выбил меня из колеи. Я понимаю, что смотреть на неделю вперёд - это одно, ведь не знаешь, что может произойти через пару минут, но так глобально - это совсем другое. Я нахмурила брови. - Насколько я знаю, у Вас были довольно натянутые отношения с профессором Снейпом? Думаю, кто бы ни пришёл, всё равно он будет вам симпатичнее. - Да, мы не слишком ладили, - деловым тоном произнесла Берта, - но ведь его больше нет. - Девочки, - я вздохнула. Знали бы они, что их "любимый" учитель спит у меня в комнате, - ещё ничего не известно. Поиск профессора - задача не из лёгких. Ждите от меня письма.   Девочки ушли, а я осталась наедине со своими раздумиями, идя на первый этаж.  Помню, как они мне на Северуса жаловались. О, это был настоящий скандал. Но мистер Тысяча-И-Один-Яд остался невиновным.   Мне кивали, улыбались, а на душе так тоскливо... Не успела глазом моргнуть, как наступил вечер. Тени вытянулись, малиновый свет озарил все глыбы, щепки. Даже не верится, что всё закончилось. Наверное выпитый Северусом Феликс Фелицис подействовал не только на него. Я спешила к себе, не обращая внимания на мягкие солнечные лучи, слепящие прямо в глаза.   Он так и лежал с повязкой на шее весь день. Осталось только ждать ночи.   Тьма подкралась так же быстро, как пролетел день. Луна сияла во всю, ветер колыхал верхушки деревьев. Я шла к кабинету Поппи и видела, как ученики бродят по территории, целуются, обнимаются и улыбаются. Могут спокойно насладиться друг другом. Тихо открываю дверь : в комнате темно. Мне нужны кровевосполняющее и антидот. Роюсь в полках, шкафах, но найти желанное кроваво-красное зелье так и не удалось, и я убегаю на мягких кошачьих лапах, спрятав секундой ранее антидот в карман.   Я вхожу в комнату, к Северусу. Бледнее, чем обычно. Он лежит так тихо, спокойно, что я на секунду пугаюсь, но он открывает глаза и смотрит прямо на меня. Ничего не говорит, просто поднимает дрожащую руку и касается моей щеки, мягко поглаживая. До меня доходит, что я до сих пор в виде кошки и сижу на его животе. Так приятно не было... Я начинаю урчать. Уголок рта Северуса дёргается, будто он хотел улыбнуться, но передумал. Его пальцы на моей грудной клетке, сама не помню, как легла, но выпустила когти от удовольствия, когда он начал гладить лапу. Так осторожен, нежен, ласков, никогда его таким не видела. Интересно, он знает, что это я? - Я хотел в детстве кошку, - тихо говорит Северус и болезненно зажмуривается, прикладывая ладонь к шее. Знает, что я не просто кот с улицы. - Почему не завели? - я стала человеком, поставила пузырёк на тумбу, села на край кровати. Мимоходом гляжу в зеркало : видок у меня тот ещё : такой расслабленный и довольный, будто меня не только гладили. - У мамы была аллергия, а так хотелось потискать кота.   Милый мальчик. Ещё ведь совсем мальчишка. Сколько ему? Тридцать восемь? Мне как сын. Хотел домашнего любимца, но не получил и этого. Бедно жили, я помню, в чём он ходил в школе. Ему сейчас нужен хоть малейший диалог для поддержки. - Вы простите, что я Вас трогаю, - он будто оправдывается, глядя на меня, а я опять кошка.   Ложусь на его живот, опять закрываю глаза от удовольствия, урчу. Хочет - пусть получит. Гладит всю меня, а я перекатываюсь с бока на бок, предоставляя ему лучший угол. Я начинаю засыпать. Северус вдруг вздрагивает. Смотрю на него. Болезненное выражение, плотно сжатые губы, рука на шее. Говорят, кошки обладают лечебными свойствами. Ложусь рядом с раной, не могу лечь так, чтобы было удобно нам обоим, и он начинает хрипло посмеиваться. Строго на него смотрю, он косится на меня. - Протите, Минерва, меня всегда смешило, как коты долго утятся.   Утыкаюсь носом ему в ключицу и урчу, урчу, урчу...