Теперь никогда

Андрей бы хотел не чувствовать, не слышать, не видеть этого. Хотел бы не думать, хотел бы впасть в бездну, где есть только абсолютное ничего. Андрей бы хотел исчезнуть куда угодно, только бы не стоять сейчас посреди этой комнаты, покрытой мраком, перед тем, кого считал и считает своим смыслом жизни. Андрей не думал, что потерять можно все за минуту, но он потерял. В секунду его маленький мир разрушился. Одна фраза сломала что-то внутри с громким треском. Душа внутри хотела кричать от этой боли, от воспоминаний, от потери. Но парень не мог себе позволить даже маленькую часть той сильной и болючей эмоции. — То есть?.. — он искренне надеется, что голос не дрожит, а это что-то горячее на щеке это не слеза, а просто иллюзия какого-то физического ощущения. Да хоть кислота, разъедающая кожу, только не слезы. — Я уезжаю. Мы больше не вместе. Да и никогда не были, если честно, — Фёдор безразлично пожимает плечами, перекидывая в руках спортивную сумку. — Вот такой я плохой, использовал тебя. Но знаешь, как-то поебать. Потому что своей цели я достиг, да и... интересно все-таки было смотреть на то, как ты влюбляешься только сильнее. Я не плохой. Я просто эгоист. И он уходит. Даже не оглядывается, блять. В окно последний раз не смотрит, садясь в машину к ней. А ведь Федорович хотел чтобы эта квартира была их с Федей, его любимым Федей, общая. Даже в шкафу место освободил, собираясь предложить съехаться. Потому что только так, только с ним он видел смысл. В этих карих глазах, воспаляющихся после долгой работы за ноутбуком, в этих темных волосах, в которые он так любил зарываться своими пальцами, накручивая пряди, во время самых бессоных ночей, в этих объятьях каждое утро. Мечтал снова уткнуться в край футболки Федора, закрыть глаза и просто дышать. Потому что только рядом с ним он дышал всей грудной клеткой. Вдыхал в легкие запах самого ценного, блять, человека. Только рядом с Федей Андрей чувствовал себя на своём месте. Только рядом с Фёдором Андрей верил. В себя, в будущее, в свет, в добро, в любовь. И в Федора прежде всего верил.

Но он собрал вещи, поджег твой дом изнутри.

Оставшись один, Андрей кричит. Глотку надрывает в этой беспомощности. Теряется во времени, избивая кулаками стены и кидая на пол посуду. Потому что ему больше незачем поддерживать тут уют и порядок. Парень ощущал себя на перекрёстке всех ветров, словно остался не только без крыши, но и без стен. Но он остался просто без всего. Потому что Фёдор забрал с собой все, что давал ему Андрей. Забрал не только любовь, но и бесконечное доверие, счастье и жизнь блять. Андрей был готов пожертвовать ради него жизнью, но оказалось все было хуже, чем не взаимно. Там все время было гулкое ничего.

Преданно тлеть внутри черепной коробки. Ты вечный странник, а путь короткий.

Андрей впервые узнал, что такое боль. До этого, когда он зарывался весь в Федора и его объятья, рассказывая о чем-то, была не боль. Тогда сердце не разбивалось, сжимаясь. Тогда он дышал спокойно. Тогда была только подготовка.

Корабль шёл прямо на скалы, и страх заковал человек.

И снова это сочувствие от людей, которым абсолютно плевать. Они же не поймут. Даже грамма его потери не оценят по достоинству. А вопросы с одинаковым содержанием: "как ты?" все сыпятся ему на телефон. Но Андрей понимает, что им плевать. Каждому будет плевать, если он скажет правду. Ну, может, Влад приедет успокоить, но не поможет, сука. Владу же изначально казалось все это провалом. Что ж, он был прав.

Теперь не с теми, теперь нигде.

И Андрей бы хотел выговориться. Но в итоге только послушно печатает: "Привет, я в порядке". И, не сдерживаясь, открывает чат со своей жизнью, на самом деле державшей кинжал в руках.

Вы

Я ненавижу тебя

Он не хочет читать ответ Федора. Не хочет буквально слышать ту усмешку в каждой букве. Какой же он был слепой. Любовь забрала у него не только зрение, но видимо и вкус, слух, запах. Как иначе объяснить свою глупость к начинающемуся еще два года назад пиздецу. — Все забирай, прошу, только оставь себя, — он сжимает какую-то оставшуюся футболку Федора в своих пальцах, глотая слезы. Кровь с костяшек и из ран стекала на пол, пачкая совершенно новое покрытие. Но ему было плевать. Андрей был не здесь, он весь был в тех теплых днях, когда его еще обнимали, целовали в лоб по утрам и держали за руку, переходя дорогу. Он был там, где ему говорили, что любят. Он был там, где верил, что заслуживает семью. Он был там, где его спасали.

"Только снова гори и мы все покорим".

— Я просто хотел любить, Федь, — шепот разрезает темноту, а у Андрея глаза стеклянные. И быть любимым. Любовь это химия. А он в ней никогда не шарил. Андрей не хочет без Федора.

"И мы сегодня покорим это небо. Нет, я соврал".

Андрей снова мечтал услышать люблю от одного человека. Только от одного. Только один голос мог внушить ему веру. Но этого больше не будет. А в Андрее умерли все звезды. Одна за другой погасли, устраивая глобальный взрыв, чтобы даже пыли не осталось. Андрей теперь один.

И мы, потухнувши, замерзли.