Как приручить птицу и не быть сожженной

      Я гневно отпихиваю небольшой пуфик, о который совсем недавно споткнулся Сережа. Сегодня ее публично застали с другим. И с кем же?! С самим Игорем Громом, который буквально дышит мне и моим планам в затылок. Он почти рассекретил меня, но я смог замести следы, что стоило мне немалых усилий. А она чем занялась?! Решила упростить майору расследование и сдать меня в лапы полиции?! — Сергей, Настя вошла в здание, — Марго аккуратно оповещает меня о приходе этой бестии на каблуках, а я нервно киваю, скорее самому себе. Самообладание терять нельзя, ни в коем случае.       Я зол, почти в бешенстве — будет трудно вести адекватный диалог. С помощью моих связей и денег, было легко обустроить ей прекрасную жизнь, чтобы она смогла вписаться в роль любовницы Разумовского. У нас был уговор, который она нарушила грязными поцелуйчиками с Игорем, что так удобно засняли и раскрутили в социальной сети. — К чему такая срочность, птенчик? — она, подобно бабочке, влетела в кабинет, как всегда эффектно, цокая каблучками.       Она научилась определять меня, что по факту не удивительно, учитывая разные характеры. Я смерил ее раздраженным взглядом, открывая бутылку шампанского, которое так любит Сережа. Прости, родной, но сейчас мне это нужнее. Анастасия обиженно надула губки, усаживаясь поближе ко мне, продолжая делать вид, что не она натворила бардак в моих планах. Мне хватило одного резкого жеста рукой, чтобы она хотя бы немного отсела, веревки из меня вить не нужно. Конечно, она всегда понимала в каком я настроении, часто этим пользовалась, а я всегда позволял из интереса к чем приведут ее манипуляции мной. Однако, сейчас я с большей вероятностью достану огнемет. От этого и ее покорность. — Какого хрена ты делаешь? Марго, фото, — я невольно охрип от гнева, отдавая команду виртуальной помощнице.       На большом экране высвечиваются вырезки из статей с громкими заголовками, фотографии поцелуя крупным планом. Настя с наигранной усталостью вздыхает, стягивая со стройных ножек каблуки. Легким, весьма высокомерным жестом, она отбрасывает обувь за спину, словно у себя дома. Я морщусь, проверяя не повредила ли она дорогой пол, но весьма быстро теряю к этому интерес. — Как же это удобно, на два фронта работать, не так ли? — прокручивая шампанское в бокале, я откидываюсь спиной, стараясь не смотреть на огромный экран, который сейчас служит единственным источником освещения.       Настя элегантно спускает с плеч кожанку, откидывая куда-то к туфлям. Ее молчание меня раздражает, а недвусмысленно раздевание подливает масла в огонь. Вот так всегда, серьезные разговоры сходят на минет, а я потом в одиночку решаю созданные проблемы. Интересно, а с Игорем она применяет такой же метод? Вопрос, заданный самому себе, тут же вызвал агрессию. Воображение построило мне отвратительные сюжеты, где вместо меня — майор полиции. Они наверняка потрахались, а потом благородный Гром вызвался проводить девушку до дома. Тонкие пальчики моей подопечной неторопливо расстегивает пуговицы блузы. — Чего ты добиваешься? — повысив на нее голос, я сжимаю ее тонкое запястье.       Настя ещё больше расслабляется в лице, поглаживая мою напряжённую руку ноготками. Она знает как и чем заводить меня, умеет с полу жеста возбудить. Из-за этого мне кажется, словно уже у меня появилась вторая личность: хочется то ли сжечь ее, то ли целовать до нехватки кислорода. — Ну же, Ворон, не уж то ты мне так сильно не доверяешь? — свободной ладошкой девушка успокаивающе гладит мое колено.       Слегка сжимает, чтобы ощутил ее ноготки, именно как я люблю. Я же, не отпуская ее руку, раздражённо пью алкоголь прямо из горла громкими глотками. С ней мое состояние нестабильно, из стороны в сторону шатает, а выпивка словно помогает одну из сторон принять, а она всегда одна — Настя. — Всегда ты с горяча, не подумав, ругаешься, — ладошка на моем колене не торопясь поднимается выше, но так, чтобы не сбить меня с нужного ей настроения, — даже не спросил чем мы с Игоречком занимались. — Ну и чем же? — уменьшительно-ласкательное в его адрес вызывает во мне ненависть. Я фыркаю злобно, недоверчиво, не до конца понимая какую из граней перейду. — Дай угадаю, на практике измеряли его член?       В ее взгляде заметна забава, ей нравится эта ситуация, но ноготочки ее неприятно впиваются и в бедро, и в руку. Наказала меня за плохие слова в ее адрес, но почти сразу извиняясь выцеловывает полумесяцы на ладони, поглаживает бедро сквозь свободные пижамные штаны. — Ты жёстко подставила меня! И это после того что я для тебя делаю, м? — хватка на ее руке слабеет с каждым поцелуем всё больше.       Мне и смотреть на нее не нужно, чтобы понять, что она плавно сползла с дивана. Привычно на коленочки встала, будучи предусмотрительно в штанах, чтобы в этот раз не остались синячки. Ладошку под футболку мне запустила играючи, намеренно задевая ноготками прошлые следы, которые не успели зажить с прошлой встречи. Я шумно выдохнул, касаясь затылком дивана. Уже и не держу ее, безмолвно позволяя продолжать эти манипуляции. Снова попадаюсь в капкан ее ласк, будучи прирученной птицей. — Игорь был с тобой, когда было плохо? А вот я появился в твоей жизни, когда тебе, милая моя, стало одиноко, — не смотря на расслабление в теле, я все ещё грубо разговариваю. — Это не горе-полицейский защищал тебя! Это делал я!       С каждой новой фразой постепенно перехожу на крик, пока Настя, не тратя время зря, делала то что отлично умела делать в наших отношениях. Мои всегда широко расставленные ноги встречают как всегда гостеприимно. Она, будучи в таком положении, выглядит правильно, ведь это ее родной дом, теплое и уютное место, где ей всегда рады. Настины всегда ловкие пальцы расправлялись с резинкой штанов и боксеров, а я помогаю, приподняв бедра над диваном. Настя игриво царапает ноготками кожу, где-то над тазовыми косточками, нервируя меня приятно, так что огонь бурлит между ног. Возбуждение плавно граничит со злостью, смешав это в сильнейший коктейль молотого. Огонь в наших отношениях — норма. — Я запомнил абсолютно каждого, кто посмел причинить тебя боль! — я ощущаю горячее дыхание на своем паху, от чего рука привычно накрывает ее макушку, лаская кудрявые и густые пряди. — И видит Бог, я слишком долго…       Я прерываясь в своем монологе с гневным рыком, пока в горле застывает стон. Язык ее приятно влажный, добивая меня настиным горячим дыханием, водит по моему выбритому паху, прямо у основания. Губки, уже ставшие влажными, скользят по основанию члена, намеренно громко почмокивая, чтобы еще больше завести меня. Из мыслей вылетает ебаный Игорёк, уже не кажется, что моя Настя позволила себе отсосать ему. Тело приятно ноет, пальцы не больно сжимают мягкие волосы на ее затылке. Она не намеренно, но приятно, елозит подбородком по вставшему члену, продолжая ласкать губами и языком. Напряжение из сережиного тела уходит, сосредоточившись в паху, а на мою долю оставалось часто дышать от удовольствия. Ах, Разумовский, зря ты отказывался от ее ротика, многое упускаешь. Зато абсолютно каждый миллиметр Анастасии принадлежит всецело мне. Девушка умело голову набок наклоняет, обхватывая член губами, а потом уже знакомым путем поднимается по органу к головке. Поборов усталость из-за ее ласк, поднимаю голову, чтобы видеть как она делает каждый свой жест исключительно для меня. А она смеет дразнить — посасывает и облизывает, так нагло столкнувшись со мной взглядом. И я всегда знаю, что говорит мне этот взгляд: Да, я снизу, но имею над тобой куда больше власти, чем ты надо мной.       Настя, подобного дьяволенку, злорадно оглядывает меня, намеренно сильно всасывая головку до впадин на щеках. Я шумно втягиваю воздух сквозь стиснутые зубы, встав на границу между удовольствием и неприятным ощущением. На этот раз, сжимаю ее волосы до болевых ощущений. Моя приручительница стала водить языком по всей длине, извиняясь за излишнюю наглость, пока пальчики приятно щекочут мне спину. Девушка обхватывает ладонью твердый член, безмолвно прося меня собрать мешающие волосы в импровизированный хвостик. Наматываю на ладонь не сильно, испытывая особую симпатию к настиным волосам, оттого и вредить им не хотелось. Дама моего члена неторопливо вбирает длину в рот, толкаясь головкой то в левую, то в правую щечки. Мне приятно до дури от ощущения ее гладких щек и влажного языка до хриплых стонов.       Насте нравится как я реагирую на ее ласки, знаю это по тому, как она растягивает мое удовольствие. Всё глубже и глубже вбирает меня, выбивая расслабленные вздохи и легкий массаж ее умелой головушки. И то, и то ей в награду, знает это, поэтому еще больше старается. Ладошкой ведет вверх-вниз, чуть «прокручивает», продолжая «постукивать» членом по щекам. Я не знаю, то ли мне нравится то, как она оттягивает, то ли хочется поскорее кончить. Дьяволенок словно мысли читает и почти резким жестом вбирает до максимума, так, что упирается курносым носиком в пах. Обеими ладошками мучительница царапает кожу на пояснице, вскрывая прошлые ранки до сукровицы. Судя по ее довольному взгляду, у меня весьма… Интересное выражение лица. И очень хорошо, что я не вижу себя со стороны, а вот Настя, как раз-таки, наслаждается моим видом сполна. Хриплю в полустоне, когда головка царапается об ее глотку под покачивание ее головы. Она помогает себе языком, из кожи вон лезет малышка лишь бы ублажить меня. Красивое личико перед моим взором слегка размыто из-за опьянения, зато все ощущение обострены. Каждый ее вздох, выдох, абсолютно все жесты и движения чувствуются особенно ярко, подбивая меня кончить.       Это хочется оттянуть, ведь я понимаю, что тогда штурвал займет Сережа. Так всегда происходит, когда я испытывая оргазм от ее ротика, раздражает меня это знатно. Ещё ни один совместный вечер не закончился мной, всегда — Сергеем. Пару раз приходилось Настю тормозить, чтобы самого себя разрядки лишить, но я слишком… Соскучился по ней, а может и по ее ротику, кто знает.       Девушка ритмичными жестами принимается делать минет, пробираясь ноготками выше по спине. Я оттягиваю ее за волосы, чтобы она полностью член из ротика вытащила и дала перевести дыхание. Настя дует на влажный член, что щекочет приятно, особенно для стоящего колом члена. Я морщусь не от отвращения, скорее от ее непокорности, хотя она безумно привлекает. Ни капли не боится меня, принимает всё, что я делаю, этим и поражает, тем и удобна. Моя и точка, мы слишком хорошо друг друга знаем, чтобы отпускать. А я вцепился в ее мертвой хваткой и никаким Игорям не собираюсь отдавать. Настя чувствует, понимает мою ревность и довольствуется ей сполна, ведь для нее это показатель ее нужности мне. Иногда даже не ясно, держусь я за нее из-за плана или из-за привязанности. Плевать. Интересует только то, как она сейчас выглядит. С этим блядским, влажным и разработанным ротиком, пошло приоткрытым, словно приглашающим. Подушечки пальцев шаловливо постукивают по члену, вверх-вниз, думая, что так дает мне оттянуть оргазм. Весьма эмоционально я касаюсь ладонью ее щеки, лаская большим пальцем, а она влюбленной кошечкой ласкается к теплой руке. Затрагивает во мне что-то, слишком противоречивое для меня и моих планов, а я позволяю. Позволил ей влюбиться в меня, позволил себе начать что-то испытывать к ней. — Скажи честно, хотя бы раз, — шепчет Настя как-то загадочно, напрягая меня.       Я невольно напрягся не без причины, даже попытался взгляд на ней четко сфокусировать. До этого все наши разговоры проходили как до начала ласк — грубо, с моими криками и указаниями, как нужно себя вести на людях с Сергеем. Боюсь услышать заветный вопрос, ведь знаю, что ответ могу дать честный, что помешает всем моим трудам и достижениям. Не уж то ей не хватает того, как я реагирую на нее? Как послушно затыкаюсь из-за ее горячих губ, как готов слушаться, лишь бы не уходила и не прекращала ласки. Эти чувства помехи, даже моего возбуждения не должно быть. Настя молчит слишком долго, лениво водя пальцами по длине иногда задерживаясь долгими круговыми жестами на головке. Веревки из меня вьет, бессовестно манипулирует и ждет когда я «позволю» ей задать вопрос. Чертовка. Моя чертовка. — Что? — сдаюсь ее правилам, аккуратно вытирая слюну с губ. — Ты ведь приревновал.       Не спросила — уверенно заявила. И будет права, как же чертовски права. Конечно, моя первая мысль даже близко не имела связи с ужасом, что Грому удастся меня поймать. Я гневно скриплю зубами, не нравится мне, когда она оказывается правой. Пальцы, не сопровождая ее внятным ответом, который так хочет, опускаются к лебединой шее, слегка надавливая на гортань. Она улыбается понимающе, черт возьми, довольно, прекрасно понимая что значит мой жест. Приревновал. — Я хочу, чтобы ты кончил, — нет, не умоляя просит, скорее как свое главное желание на данный момент.       Мы не моргая смотрим друг на друга, ведя невербальный диалог одними только взглядами. Я оттолкнулся от дивана, в один жест нависнув над ней. Малышка намеренно стонет мне в губы, драконит меня и возбуждает. Ты знаешь, что за этим последует. Знаю, но всё равно хочу.       Целую ее лишь из знания, что она это любит, целую с мыслями, что сотру с них майора полиции. Теперь то ее ладонь мастурбирует мне в полной мере, так что губы ее кусаю в порыве эмоций. Всего двумя пальцами Настя задерживается на головке, намеренно то надавливает, то расслабленно массирует, переходя обратно к поступательным движениям вверх-вних. Балдею от всего что делает, приподняв ее за шею повыше, чтобы было куда удобнее заниматься ее шеей. Засосы я ставил редко, и то, еле заметные, чтобы легенда пары Сергей-Анастасия поддерживалась. Вот сейчас, у-у, сейчас намеренно и чтобы на ней был хотя бы один чудовищный след. Моя мучительница царапает особенно больно, уже до крови, оглушив стоном. Отлипнув от нежной кожи откидываюсь обратно, не смотря на нее. Настя же возвращается к делу, чтобы довести меня до пика.       Горячие пальцы касаются яиц, лениво массируя, потому что основная работа делается ртом. Особенно быстро и часто, периодически всасывая до впадин на щеках, девушка приближает к разрядке. Я наплевательски отпускаю волосы, который даже не мешают ни ей, ни мне. Приручительница через раз давится, из-за резвого минета, старается часто носом дышать. Моя голова кружится даже с крепко закрытыми глазами. В горле пересохло привычно, отдаваясь болью в каждом стоне. И сам уже задыхаюсь, словно мы друг другу на горла надавливаем, а внизу живота излюбленно горячо. — Остановись… — голос почти не слышен, слишком сильно хриплю, но знаю, что она меня слышит. — Прошу тебя…       Я четко узнаю в сказанных словах Сережу, он начинает занимать тело, вытеснять меня. Цепляюсь за ощущения, чтобы оттянуть свое возвращение в чертоги разума, но получается всё хуже и хуже. Настя без боли сжимает яйца в кулачок, сильно всасывая, постепенно поднимая голову. Я вздрагиваю, а это вздрагивание спускается к паху. — ПОЖАЛУЙСТА!       К моему сожалению, это кричит Сергей, зачем-то голову подняв. Он видит как моя Настя ловит ртом горячую сперму, слизывает капли с губ и сглатывает, лишь немного поморщившись из-за горького привкуса. — И тебе привет, — с ним она не говорит флиртом, не пытается вести себя вежливо, потому что он — не я.       Мне всегда это приятно льстит то какой-то нездоровой мании величия, что остальным предпочитают меня и только меня. Сережа стыдливо отворачивается от девушки, судорожно подтягивая белье и штаны. Его тело всё еще отходит от возбуждения, что вызывает у него некий стыд. О, это меньшее, что ему удается застать в наших встречах. Он и этого не достоин. — Что на этот раз? — не грубо уточняет Сережа, скорее из любопытства.        Рассказал бы сам, но нам весьма редко удается поговорить наедине, лишь в период когда ему особенно плохо и мне без труда дается появиться перед ним. Анастасия хихикает, кивая на экран позади себя, поспешно поднимаясь с колен. Разумовский сдержанно сглатывает, прося помощницу закрыть фотографии. — Как это вообще произошло? Нет, не тот вопрос… Как он тебе вообще это простил? — Сережа хватается за голову, ощутив после уходящего оргазма опьянение. — Твою мать, он еще и выпил… — В отличии от тебя, Ворон даже не пытался выяснить в чем дело, — она знает что я всё слышу и намеренно отвечает так, чтобы побесить. Чертовка. — Вот теперь, когда со мной ты, нормально поговорим и наш реформатор успеет всё обдумать.       Девушка вливает в оба бокала шампанское, передавая один Разумовскому, который весьма охотно принимает. Настя, отпивая из своего, что-то делает в телефоне, а потом победно протягивает: — Марго, открой запись.       И расслабленно усаживается подальше от Разумовского. С экрана же включается видеозапись, где Настя, довольно незаметно, снимает выпевшего Игоря Грома. Он добровольно делится материалами следствия, пока в кадре замечается как трепетно его гладит по волосам рука девушки. — Просто не хочу проблем Сереже… — слышится ее голос, который в моем понимании явно с нотками истинной манипуляторши. — Очень многие, кто не согласен с Чумным Доктором, выступают против него… — Понимаю, — пьяно улыбается Гром с какой-то внезапной печалью, перебирая на столе бумаги из полицейского участка. — Так… Почему же позволила мне поцеловать тебя? — Тю, ты из тех кто верит в нашу любовь? Он мне как старший брат, — Игорь, явно довольный таким ответом, кивает со сдержанной улыбкой. — Вот, это по последнему эпизоду, — он протягивает ей бумаги, а потом говорит очень полезную для них всех информацию. — Ты не обижайся. Собираюсь заехать в детский дом твоего «братика». Нужно быть уверенным до конца, что он тут ни при чем. — Что ты, конечно! — радостно заключает Настя, поглаживая колючую щеку майора полиции. — Наоборот, это даже хорошо. Ведь именно так получится доказать, что он не причастен, а просто один урод решил воспользоваться его социальной сетью.       Она убедительно злится, судя по голосу, а Гром, твою мать, решается успокоить и поднимается с места, чтобы поцеловать ее, что, слава богу, не попадает в кадр. Я злюсь по началу, а потом понимаю… Вот он! Шанс. Шанс замести следы, скрыть всё, что вызовет у Игоря обвинения в мой адрес. У-у, а если постараться, то получится убедить полицию, что он, если не сам Чумной Доктор, то его сообщник.       Запись закончилась, оставляя нас троих в тишине, лишь периодически было слышно как Настя сглатывает шампанское. Стало темно, что вынудило Разумовского для начала включить свет. Сережа, словно понимая, что сделал бы я, с похвалой громко хлопает моей умнице, поднимая бокал высоко вверх. — Вау, Насть… — Знали бы вы, как долго я втиралась к нему в доверие, боже, — устало и с раздражением заключает девушка, явно пережив не лучший период. — Однако, стоит отдать ему должное, не пришлось под него подкладываться. Обошлось парочкой поцелуев и не одной съеденной шавермой.       Разумовский вытягивает руку с бокалом в сторону Насти, а она подхватывает весьма приветливо, в честь будущей победы, чокнувшись с ним. Что ж, теперь я должен ей не только куни, но и страстный секс.