Поддержка

      Облокотившись на подоконник, Альберт делает глоток вина. Какая прелестная ночь, особенно чтобы подумать. Небо ясное, звёзды и луна светят ярче обычного и пленительная тишина. Город будто вымер в один момент, но это только доставляло удовольствия. Можно не беспокоиться, что кто-то потревожит его, не отвлечёт от занятных рассуждений.       В последнее время вокруг что-то определённо происходило, но в подробности происходящего его не спешили посвящать, по каким-то причинам. В последних письмах, полученных от братьев, явно читалась осторожность, каждое выражение, каждое слово подбиралось с умом и осторожностью. Они точно что-то мастерски скрывали и опасались, что правда может всплыть на поверхность.       К слову, из писем ему стало известно, что они повстречались с Шерлоком. Это было достаточно неожиданным извещением, о Холмсах от братьев в последние годы было почти не слыхать. Наверное, они вовсе не общались до этого момента, что несколько настораживало. Почему именно сейчас?       Ответа на этот вопрос не имелось, но его он обязательно получит. Когда-нибудь Уильям ему расскажет обо всём, а пока оставалось ждать и быть в неведении. И помогать братьям, которые, в последнее время, зачастили обращаться к нему с разнообразными просьбами. Это было не менее удивительно, потому что обычно они справлялись со всем сами.       Тяжело вздохнув, Альберт осушает бокал. Для него данная ситуация была крайне сложной, и он даже не знал, к кому обращаться за помощью. Единственным приходящим в голову вариантом, на который он был согласен, это излить душу Майкрофту. Рассказать ему обо всём, как сложно, оказывается, быть старшим братом, о вечном беспокойстве о братьях, о душевных терзаниях, а правильно ли он поступает. Этот человек хотя бы поймёт его, на большее рассчитывать не приходилось.       Стоило ли лезть в дела Уильяма? Вдруг он, не дай боже, ввязался во что-то опасное? В какую-то авантюру, из сейчас старается выкарабкаться и не подвергать остальных опасности. И страшно было от самого факта, что подобное могло случиться. Пускай сомнений в навыках братьев выходить из воды сухими не было, но это не мешало семени сомнений разрастаться сильнее. Вопросы «А вдруг что-то пойдёт не так?», «Что, если они случайно просчитаются?» подливали масла в огонь, не позволяя ни на секунду расслабиться.       Но от того был и своеобразный плюс. Альберт был готов в любую секунду услышать самую фантастическую чушь, на которую только способно человечество. Да хоть, что Уильям и Льюис на самом деле являются потусторонней формой жизни и готовятся к массовому геноциду, в котором сами примут участие. Бред сивой кобылы, но, будучи постоянно на нервах, каких только вариантов не представлялось, что неприятность могла случиться с его братьями. Чего только он не навыдумывал, теша себя мыслью, что это всё, скорее всего, неправда (хотя мысли, что те спокойно могли плести за его спиной какой-нибудь заговор против королевы или являлись революционерами достаточно крепко засели в голове и откидывать их Мориарти не спешил. Ну мало ли, всякое же бывает, верно?).       За подобными размышлениями Альберт налил себе вина, с досадой отмечая, что оно кончилось. Не всё, конечно, запасов у него было достаточно, но специально выделенная для сегодняшнего вечера бутылка кончилась быстрее, чем он ожидал. И, по всей видимости, придётся ползти за второй.       Не спеша пить, он перемещается от окна к столу, на котором стояли, словно обереги, фотографии. В самом центре была та, на которой были запечатлены они втроём, а по бокам — совместные фотографии Льюиса и Уильяма, и те, где они по одиночке.       Было приятно смотреть на их весёлые лица, вспоминать разные истории из прошлого и жалеть, что сейчас они почти не видятся. У каждого есть работа и обязанности, да и живут они далеко друг от друга. И, несмотря на традицию приезжать в гости хотя бы два раза в месяц — один раз Льюис и Уильям приезжают к нему, во второй он наведывается к ним на Бейкер-стрит, — в последнее время те стали пренебрегать ею. А ему не хотелось стеснять их своим присутствием и отвлекать от работы.       От ностальгии его отрывает запах гари. Неприятный, не понятно откуда взявшийся, пугающий. Стараясь подавить нарастающую панику, Альберт медленно переводит взгляд на дверь. Еле передвигая ноги, подходит к окну в надежде, что это не в его квартире пожар.       Но все надежды рассыпаются в пух и прах, когда он видит в соседнем окне огонь. Там как раз находилась кухня. Банально и забавно, но думать об этом времени не находится. Мозг лихорадочно пытается сообразить, что ему делать, не справляется с паникой, которая охватывает его.       «Постарайся дойти до входной двери, я сейчас буду».       Чужие мысли немного отрезвляют, но сильно ничем не помогают. Он будто потерял возможность управлять собственным телом. И паника, паника, паника, паника, паника.       «Не стой столбом, действуй!»       Но он не может. Даже сдвинуться с места не выходит, разве что развернуться лицом к двери. Он боится, до чёртиков боится оказаться там, рядом с огнём. А закрытая дверь, за которой бушевало пламя, создавала иллюзию защищённости.       Альберт медленно сползает на пол, глаза начинает щипать, а лёгким перестаёт хватать воздуха. Зажмуриваясь, он молит небеса, чтобы это оказалось просто кошмаром, плодом его воображения, но никак не реальностью. Трясётся, обнимает себя, чтобы было не так страшно. И это так неправильно, ему уже скоро тридцать, а он как ребёнок забился в угол и сидит, ничего не предпринимая.       «Всё будет в порядке, я рядом».       Он не помнит, как его доставали из горящей квартиры — вероятно, на руках, — не помнит, что вообще происходило вокруг. Точно мог сказать, что рядом был надёжный человек, мысли которого немного обнадёживали. Или это были слова? Сказать было сложно, даже слишком, всё тогда превратилось в однородную массу, а перед глазами всё ещё стояла картина горящей квартиры. Повсюду огонь, они загнаны в ловушку, из которой почти не выбраться. Его кошмары преобразились в реальность.       В себя Альберт приходит, когда лица касаются первые солнечные лучи. Поднимается на кровати, отмечая, что это не Бейкер-стрит. И готов вновь впасть в панику, когда чует тот самый запах гари.       — Огня нигде нет, — к сожалению, слова так просто не действуют, перед глазами предстают прекрасные картины, как комнату пожирает огонь. Как всё вокруг рушится, а он сидит и ждёт своей участи.       Постепенно, мысли начинают заполняться другим, чем-то более приятным. К примеру, долгожданной встречей с Уильямом и Льюисом, её красочными подробностями, хорошей погодой, выходными, вином, его любимым, которое вчера…       Мысль о вине не успевает окончиться, как перескакивает на что-то более приятное. И Альберт успокаивается, ему становится намного лучше.       — Я не отвлёк тебя от каких-нибудь важных дел? — смеётся Мориарти, стараясь не задумываться о том, почему в тот момент Майкрофт оказался рядом. В совпадения он не верил, учитывая, что подобное случалось не в первый раз. Умение оказываться в нужное время в нужном месте систематически и абсолютная случайность вместе никак не клеились, как ни глянь.       — Ничуть. И, если не ошибаюсь, ты говорил, что это самое дорогое для тебя, — Холмс протягивает ему фотографию. Ту самую, где они с Уильямом и Льюисом вместе. Она и правда была дорога ему, поэтому невозможно выразить благодарность, что её сохранили.       — Большое спасибо, — Альберт крепко держит фотографию и думает почти минуту. Решается, обнимает Майкрофта, не выпуская из рук одного из главных сокровищ. Самым главным, вне сомнений, были братья.