The Demon Of The Mind

      «Разве такой человек, как я, может стать героем?» — думает Хиро, вспоминая предложение Хитоши вместе погеройствовать, а вслед за ним — слова Мидории. О том, как искренне он ею восхищается, какая она замечательная и насколько ей подходит быть героем. Естественно, узнай он о том, как эта девушка травила слабых вместе с Кацуки, он в тот же миг бы поменял о ней свое мнение. Ведь Картер никогда не была и не считала себя хорошим человеком.       Она много врала, все время недоговаривала правду. Если так подумать, вся ее жизнь построена на одной лжи. О том, что у нее никогда не было проблем. О том, что она просто обычная девчонка, видевшая мир исключительно в розовом цвете. Может оттого, что Хиро действительно хотела не замечать своих проблем и быть счастливой. Хотела быть просто одной из тех тупиц, ошибочно считавших, будто весь мир крутится вокруг них, и никому на самом деле не было на них плевать.       Но Хиро знала правду куда лучше остальных: миру плевать, но в нем есть те самые единичные случаи, когда он насильно заставляет тебя думать об обратном. Одним из этих «случаев» был Кацуки. Другим — тот старый друг отца, дядя Тошинори. Изуку? Здесь и говорить было не нужно, ведь девушка по-прежнему считала его самым светлым человеком в мире, отчего рядом с ним Хиро чувствовала себя гораздо хуже, чем она была на самом деле.       Но она собиралась измениться. Не ради того, чтобы дружить с ним, и вовсе не потому, что ее замучило чувство вины, а просто… ей тоже хотелось излучать такой же свет. Хотелось верить в лучшее по-настоящему, а не делать вид с такой довольной лыбой, что порой ее уже просто начинало от себя тошнить.       Но поступить в UA? Вот здесь девушка могла смело ставить крест. Ей никогда не стать такой светлой, чтобы быть героем. Чтобы с уверенностью заверять других, что все будет хорошо, даже если сама она в это никогда не верила. Чтобы протягивать руку помощи, которую Хиро наивно ждала еще в детстве, но боялась подать даже голос со знанием того, что тогда она просто разрушит все, что сама построила. Свой имидж, свою репутацию… и жизнь, которая другим казалась куском сахара.       «Убийца не может быть героем», — неприятная правда кольнула сердце, когда в голове всплыл тот самый образ сильнейшего героя, что твердо стоял на своем первом месте уже не один десяток лет. И хотя ненависти к нему Хиро уже не испытывала, героем его больше не считала. Лишь подделкой, задницу которого прикрывают по той простой причине, что в самом противном случае этот «герой» может одним взмахом кулака уничтожить все правительство.       Но была ли она чем-то лучше? Нет. Может быть, только тем, что не улыбалась после произошедшего полиции, как дура, и не говорила о том, что все будет в порядке. В целом, Хиро едва ли могла вспомнить, как вела себя в участке, ведь на тот момент ей казалось все таким ненастоящим, что она буквально ощущала себя так, словно бы находилась все еще во сне. В кошмарном сне, после которого она вновь проснется в захламленной квартире и, пытаясь не издать лишнего шума, мышкой прокрадется в коридор мимо пьяной матери и ее любовника.       «Если бы они знали… списали бы разве тогда это на несчастный случай?» — Хиро прикусывает нижнюю губу, всего на миг, но оторвавшись от своего телефона и переписки с Шинсо. Пока он перекидывал ей какую-то инфу за поступление в UA, и как обычно проходит экзамен на геройский курс, девушка буквально сразу поняла, что ее парень туда не попадет по той простой причине, что героями брали, как оказалось, лишь людей с причудами боевого типа… то бишь, в идеале с физическим воздействием и силушкой, которую можно было бы выставить напоказ.       — «Хитоши, а почему ты хочешь стать героем?» — спрашивает она в переписке, мельком пробежавшись глазами по информации, кою выкладывали бывшие первогодки геройской академии о своем вступительном практическом экзамене.       — «Встречный вопрос, а почему не хочешь ты?» — мгновенный ответ заставляет Хиро усмехнуться. Ну да, учитывая то, что едва ли не каждый подросток в их возрасте мечтает стать крутым героем, ее желание не соваться в ту же сферу выглядит даже как-то немного подозрительно.       — «Может, потому что у меня нет синдрома восьмиклассника?» — отвечает она так же вопросом на вопрос, и сама не замечает, как на ее лице возникла наглая улыбочка. Неприятная настолько, что Хиро вполне себе можно было сравнить с волком в овечьей шкуре или же, другими словами, настоящей язвой, что зачем-то притворялась милой с теми, кого сама считала идиотами.       Впрочем, конкретно этого с Шинсо у нее никогда не возникало. Напротив, идиоткой в итоге всегда оказывалась она сама, а он просто тихо усмехался, наблюдая за ее растерянным личиком и попытками выкрутиться из очередной непростой ситуации. После он, как обычно, махал на то рукой, жал плечами и делал вид, что ему плевать. А Хиро просто следовала его примеру, чуть сильнее сжимая руку своего парня, когда последний ободряюще гладил ту большим пальцем. Ненавязчиво так, а то и вообще не специально, но в такие моменты Картер просто сосредотачивалась на ощущениях и не думала ни о чем и ни о ком, кроме него самого.       — «Ты слышала что-нибудь о реверсивной психологии?» — вопросы продолжались, а Хиро, уже готовясь написать новый ударный ответ, вдруг замерла.       — Реверсивная психология? — девушка вышла из переписки, чтобы забить в поисковике. — Психологический феномен, при котором любое побуждение человека к какому-то действию вызывает противоположную реакцию… — бормочет она, читая вслух. И сначала до нее не доходит. А потом в голове возникает мысль, что этим самым хотел сказать Шинсо, и… Картер снова не знает, как и что ему ответить. — Вот же сука, — с теплотой в голосе и все с той же улыбкой произносит Хиро, тихо хмыкнув.       — «Ты серьезно ушла забивать, что это значит?» — спрашивает он, скидывая стикер смеющегося серого кота.       — «Конечно, нет. Я знаю, что это значит, и молчу только чтобы тебе стало стыдно», — пишет Хиро, вновь выкручиваясь из непростой для нее ситуации. С пылающими щеками и ушами при мысли о том, что Хитоши, конечно же, раскусит ее ложь и усмехнется, когда прочитает ее сообщение. — Дурак, — смущенно бормочет она в подушку, не глядя больше в телефон, пока тот вновь не завибрировал в ее руке.       — «Серьезно? Ну, мне очень стыдно», — Хиро и думать раньше не могла о том, что сможет кому-нибудь проиграть даже в сарказме.       — «Разве бесстыжему созданию бывает в жизни стыдно?» — фыркает она, отправляя очередное смс со стикером обиженной эмо-девочки.       — «Не знаю. А ты не пробовала еще спросить это у себя?»       — Как же я тебя люблю, — в ее признании слышались нотки угрозы. — «Ты знал, что разговоры с самим собой — первый признак шизофрении?»       — «Или диссоциативного расстройства идентичности. Ну, на случай если тебя двое или больше».       — «Боже, иди ты в жопу со своими психологическими понятиями», — смеется Хиро, присылая ему новый стикер с обнимашками. — «Я спать уже хочу. Спокойной ночи?»       — «А вот и первые признаки абьюза», — продолжает он шутить, но уже затем скидывает ей спящего кота. — «Доброй ночи», — с черным, как ее душа, сердечком. Картер пытается не умилиться, но улыбка сама собой образуется на ее лице, когда она в ответ скидывает ему фиолетовое сердце. Просто потому что это было мило. Глупо, но все же прикольно, да и… почему, собственно, нет?       — Спасибо, Хитоши, — телефон, как обычно, Хиро прячет под подушку. И обняв ногами одеяло, готовится ко сну, проваливаясь в него лишь через некоторое время.

***

      Удушающее чувство вины встает в горле комом, мешающим сделать хотя бы один чертов вздох. Маленькая девочка тихо всхлипывает, крепче обнимая свою маму и моля ее о прощении, когда женщина лишь мягко гладила ее по волосам, чем обычно занималась после истерик своей крохи или же своих эмоциональных срывов.       — Я не сержусь, милая. Правда, — ласковый голос Норико звучит в ее голове как надежда.       — Правда? — повторяет Хиро, чувствуя, как внутри нее все переворачивается. — Подожди. Но тебя же… — «здесь просто не может быть»… хотелось ей дополнить, но она боится. Не может сказать этого вслух, ведь подсознание буквально кричит о том, что так нельзя, и вслед за ее словами придет что-то страшное.       — А ты думала, что сможешь от меня так легко избавиться?       Хиро с леденящим ужасом в груди открывает глаза, пытаясь просто перевести дыхание. Вокруг еще темно, тусклый свет с улицы проникает в окно, и она осознает, что то был просто ее сон. Сердце почти успокаивается, и девушка было хотела выдохнуть, как видит в темноте ее. Улыбающуюся маму, что сидела на другом конце кровати и с теплотой смотрела прямо на нее, отчего девушка только и смогла раскрыть рот в немой попытке закричать. Сжимает рот обеими ладонями, когда женщина наклоняет голову вбок и тихо говорит:       — Ты не ответила на мой вопрос, малышка.       Дикий, почти животный страх заставляет ее завопить. Картер не может закрыть глаза с мыслью о том, что тогда она умрет или же произойдет нечто настолько же кошмарное, как и в прошлый раз, когда она убила человека. Когда заставила того полоснуть себя ножом и, пытаясь защититься, свела с ума свою же маму до такой степени, что та больше не могла нормально даже связать пару слов…       — Прости! Прости меня, прости! — дрожащий голос ломается в моменте, когда тело подвигается к ней ближе. — Не подходи ко мне! — Хиро кричит, а она все улыбается. — Не подходи! Свали! Тебя не должно здесь быть, это невозможно!       Хиро мгновенно переводит взгляд на открывшуюся дверь, ожидая увидеть за ней отчима. Она не знала, хотела ли взглянуть на него на самом деле, или же то было ее мыслью, что наконец добьет ее и избавит из удушающего чувства вины к людям, жизни которых она оборвала.       — Деточка, все хорошо? — голос старика врезается в голову, заставляя Картер перевести взгляд с дедушки обратно на мать… и осознать, что он ее не видит. Все это — иллюзия. Игра ее воображения.       — Моя причуда… — мысль возвращает все на свои места, стоит вспомнить только о родителе, образ которого она создала лишь по той причине, что в детстве не могла смириться с его смертью. — Дедушка, моя причуда… кажется, вышла из-под контроля, — признается девушка, закрыв лицо руками. Но когда она посмотрела на него сквозь пальцы, то столкнулась с еще большей гримасой ужаса, чем была у нее самой всего несколько минут назад…