Hayloft

– Здравствуйте. Могу я записывать происходящее на диктофон? – Конечно. – Пожалуйста, отвечайте на мои вопросы внятно. Я делаю это во избежание недоразумений. Мисс Минчи, Вы согласны со сложившейся ситуацией? В комнате находились трое: следователь, парень лет шестнадцати и женщина в лиловом костюме. Женщина вздохнула и ответила: – Главное, чтобы все проходило по закону, комфортно для мальчика. – Хорошо, – следователь перевел взгляд, – Кэйя, ты готов говорить? – Да, Сэр, – ответил парнишка, подтвердив свою решимость парой кивков. – Я приступаю к допросу. Кэйя Альберих, вы признаете тот факт, что Вас подозревают в убийстве Крепуса Рагнвиндра? – Да, признаю, – спокойно ответил парень. – Хорошо. Расскажите, пожалуйста, как это случилось. – Все началось с того, как этот человек забрал меня из детского дома и привез с собой на ранчо... Красный потрёпанный пикап тормознул перед деревянным кустарным шлагбаумом. Водитель, крупный мужчина лет сорока, выпрыгнул из машины, поглядев на паренька, сидевшего на пассажирском: – Открой ворота. – Да, Сэр. Парнишка выпрыгнул из автомобиля и подбежал к бревенчатому шлагбауму. Он приподнял его и с трудом протащил вперед. Красный пикап прорычал мимо и остановился в метрах пяти от юноши. Тот тяжело вздохнул и вернул конструкцию на место. – Долго тебя ждать? – послышался недовольный басовитый голос. Парень цокнул про себя и быстро вернулся в машину. Дверь он уже закрывал на ходу. Затем устроился поудобнее и стал озираться. Вокруг, куда ни глянь, простирались поля, изредка выпирающие зелеными пузырями кустарников, и синее безоблачное небо. Будущее казалось ровно таким же. Ему было сразу сказано, отеческой любви, как таковой, не ждать. Уважение будет, это да. Но никак не любовь. Парень знал, что Мистер Рагнвиндр его, скорее всего, взял из-за субсидий. Но это как-то и не цепляло за живое. Еда будет? Да. Его голодным не оставят. Где поспать тоже найдётся. У этого мужика нормальное такое ранчо, судя по тому, что за три минуты езды, на горизонте еще не появилась ферма и дом. Кэйя положил руку на окно машины, вместо подлокотника. Мужчина вел ее одной рукой, плавно огибая выбоины. Крепус, его приёмный "отец", а по сути человек, который его нанял, не горел желанием что-то рассказывать. Странный мужик. Хмурый и неприветливый. Парень таких относит к разряду "дремучий сельский старикан" и обходит десятой дорогой, мало ли, прицепится и начнет за "правильную жизнь" затирать. Только спустя минут 11 пути показался дом. Кэйя прищурился, оценивая масштабы фермы. Затем про себя присвистнул. Работы будет хоть умри. Ну. Вероятно, кормить будут пообильнее. Когда оставалось всего пару километров проехать, Крепус начал снижать скорость и озираться по сторонам. Где-то виднелось стадо рыжих коров, в другой стороне – отара овец. Чуть поодаль перегоняли табун лошадей. Ранчо было действительно огромным. Парень, когда его забирали, слышал, что на Крепуса Рагнвиндра, этого странного мужика, работает более пятнадцати человек. Заехав на ранчо, Мистер Рагнвиндр быстро заглушил пикап, схватил сумку и выпрыгнул из него. Кэйя вылез из машины вслед за ним. Мужчина не обратил внимания на парня, и пошел к дому. На лестнице сидел мужик лет тридцати, точивший косу. Он отложил инструмент и вышел из-под навеса, встречая Крепуса рукопожатием и прищуром из-за солнца. – Где Люк? – хозяин Ранчо быстро пожал руку и огляделся. – Видал утром. Он выехал на северо-запад, за третьим табуном. Не знаю, воротился или нет. – Спасибо, Маккартни, – ответил мужчина и подбородком указал в сторону гостевого домика, глядя на Кэйю, – Туда. Переоденешься, отдохнешь минут сорок, и здесь встретимся. Выдам тебе обязанности. Кэйя кивнул и быстрым шагом удалился, бряцая цепочкой на джинсах. Он уже чувствовал своим затылком неодобрительный взгляд Маккартни, и ему хотелось развернуться, чтобы полить того ядом. Парень преоделся быстро. Он сразу нашел потрёпанный и пыльный комбинезон и резиновые сапоги. Покинув гостевой домик, юноша уселся в тени, на крыльце, следуя примеру Маккартни. Сейчас середина лета. Стоит отвратительная жара. Хочется сидеть поближе к холодильнику, и на улицу носа не показывать. Кэйя начал озираться по сторонам. На главной "площади" ранчо было несколько человек. Все они, скорее всего, работали на Крепуса. Юноша опёрся руками о подбородок и стал наблюдать за тем, как тучная женщина куда-то тащит корзину, доверху наполненную картошкой, как Маккартни точит косу уже двадцать минут кряду, как какой-то парень, ну может лет 25, тащит на плечах седло. В каком-то из углов двора стояли люди, болтая и громко смеясь, где-то слышались возгласы и ругань, смешанные с лаем собак. Ранчо жило своей неторопливой жизнью, и в этом была какая-то своя прелесть. Очень отличалось от большого города, в котором парень жил до сих пор. Крепус появился в назначенное время. Во рту у него уже гуляла сигарета, да и сам он выглядел малость не в себе. – Люк не возвратился? – Нет еще, – подал голос Маккартни, – Мне съездить поискать? – Не стоит, – Крепус посильнее затянулся, – Пусть катается. Думаю, к обеду он явится... Иди сюда, – мужчина махнул Кэйе. Парень расторопно подбежал. Штанины были великоваты, и они терлись друг о друга, издавая неприятный звук джинсы. – Знакомься, это Джой Маккартни. Маккартни, это – Кэйя. Теперь он будет членом семьи. Покажи ему здесь все, пока Дилюка нет. Потом уже это станет его занятием. Маккартни кивнул и кряхтя встал. – Почапали. Ща узнаешь, шо к чему. Кэйя следовал за Маккартни, который гнусаво рассказывал о ранчо. Что где находится, чем люди здесь занимаются. Парень слушал внимательно, чтобы потом не донимать других служащих излишними вопросами. – Тута у нас конюшни, – Маккарни пошарил по карманам и достал мятую сигарету, – за них отвечает хозяйский сын, Дилюк. Думаю, мистер Рагнвиндр тебя сюда прицепит, рабочих всегда не хватало. Так что смотри в оба. Работай по-хорошему, и проблем не будет. Че умеешь хоть? Кэйя посмотрел на курящего Маккартни и сунул руки в карманы. – Всего понемногу, – улыбнулся парень, – Могу подлатать краны, электрику. Могу приготовить поесть, постирать. Могу животных покормить. – Ниче, сейчас поработаешь, научишься нормально, – хмыкнул Маккартни, – Главное веди себя прилично, и не зли здесь никого. Почапали. Моя работа выполнена, надо доложиться Крепусу... – Постойте, – прервал пересказ следователь, – Можно ли попросить Вас переходить сразу к делу? Мне нужны только фак... – Мистер Северсон, мой подопечный пережил огромный стресс, который впоследствии отпечатется на его состоянии, – вмешалась мисс Минчи, – Будьте повежливее, у вас целых три с половиной часа на допрос. – Простите. Мне просто хочется поскорее покончить с этим. – Мне тоже хочется, чтобы допрос прекратился как можно быстрее. Так что, пожалуйста, прекратите прерывать Кэйю на пустом месте, и дайте ему рассказать все по порядку. Следователь опешил, глядя на Мисс Минчи, но кивнул. Хоть она за все время не повысила голос ни на йоту, в допросной установилось ее полное и безраздельное влияние. А Кэйя не казался таким уж и беспокойным. Он сидел, сложив руки замочком на столе и глядя то на психолога, то на следователя и ожидая, когда ему вновь будет разрешено говорить. Мистер Северсон потер затылок и дал знак Кэйе продолжать. – В тот день Мистер Рагнвиндр действительно закрепил меня в конюшне. Но с его сыном я встретился только спустя пару недель... Кэйя тащил перед собой тачку, доверху засыпанную овсом. Корм для лошадей, которых не пускают пастись, нужно было выдавать три или четыре раза в сутки. И обязательно разнообразным. Пусть сено и составляет подавляющую часть рациона, но нужно было с чем-то его смешивать. Кэйя мог бы поклясться, что один из жеребцов, тот, что в деннике номер три, его ненавидит. Хотя нет. Он всех ненавидит. Но Кэйю особенно. Он мог или укусить, или зажевать шляпу, периодически брыкался, когда его выводили прогуляться. – Да ты похуже осла будешь, честно, – пыхтел Кэйя, пытаясь вывести коня за пределы конюшни в леваду, чтобы тот походил, – Руку на отсечение дам, твой хозяин обладает стальными нервами. Либо такой же упрямец и баран, как т... Послышался свист. Конь, что до этого словно вкопанный стоял, не желая и ноги за порог конюшни переставить, сошёл с места и трусцой направился куда-то в сторону. Кэйя чертыхнулся и поднял взгляд. А затем замер. Перед ним была очень красивая картинка: невысокий подтянутый парень с длинными, пушистыми рыжими волосами стоял на деревянном заборе левады и трепал матерого ганноверца по шее, что-то тому говоря. Они даже и близко не обращали на Кэйю внимания, и тот стоял посреди выхода с конюшни с открытым ртом. – Муха залетит, – хмыкнул Рич, старший конюх, подошедший с седлом и сбруей в руках, – Знакомься, Уголь и его хозяин, Мастер Дилюк. – Так его зовут Дилюк... – рассеянно произнес Кэйя, глядя на замечательное действо перед собой, – Он какой-то бледный... – Смотри, чтобы тебя не услышали. Он хозяйский сын, поэтому надо побаиваться. А то мало ли, прилетит нагайкой. Кэйя посмотрел на Ричарда, усмехнувшись: – Спорим, он ничего мне не сделает? Ричард покосился на подопечного, как на умалишенного. Но спустя полминуты раздумий широко улыбнулся, передавая парню сбрую: – Ну, иди, пообщаетесь. Думаю, юный мастер Дилюк будет рад с тобой наконец познакомиться. Вы же все никак пересечься не могли. То ты на обеде, то он на обходе. Давай-давай. Вперед. Кэйя сделал вид, что не заметил гадливой улыбочки Ричарда и поудобнее перехватил груз. Выглядел юноша воодушевленно. Он всегда умел находить к людям подход, особенно к сиблингам. По мере приближения, Кэйя оценивал парня внешне, и удовлетворенно кивал. Дилюк выглядел помладше, чем Кэйя. Уж так вышло, что гены его родных родителей постарались на славу, и он выглядел в свои шестнадцать на всю двадцатку. Он за собой и своей одеждой всегда тщательно следил. Хоть сейчас и походил на бедного сельского родственника в своей рабочке. Дилюк, пока Кэйя тащился со сбруей, легко перемахнул через балки забора и подцепил Угля за недоуздок. Критически его осмотрев, он пошел Кэйе навстречу. – Приветик, тебя Дилюк зовут, да? – парень осклабился, как только их стал разделять один шаг, – Меня Кэйя, очень приятно. Давай мы с тобой подружимся и не будем вести себя как сиблинги из тех анекдотов, хорошо? Если что, можешь звать меня старшим братиком. Дилюк не обратил никакого внимания на слова парня и пошел в сторону коновязи. Уголь послушно шел вслед за хозяином, иногда косясь на вторженца в их идиллию и недобро фыркая. – А я все гадал, почему ты так не хотел познакомиться поближе. Даже подумал, что я тебе не понравился, а ты оказывается просто занят был. Ну что? Думаешь, получится у нас с тобой посидеть вечерком? Я очень хороший собеседник, отвечаю. Ты бывал в Далласе? Шикарный город! Я оттуда родом. Реально круто там гулять. Может быть, если Мистер Рагнвиндр разрешит, смотаемся туда когда-нибудь. Будет очень весело! Я познакомлю тебя с классным челиком! Слушай, Люк... У коновязи Дилюк развернулся и негромко произнес: – Отдай сбрую и проваливай. – Чего? – опешил Кэйя. – Глухой? Сбрую отдай и вали работай, – без изменений в голосе произнес Дилюк. – Да ладно, хватит уже, не надо быть такой злючкой, – Кэйя ослепительно улыбнулся, – Давай ты поболтаем... Я чистил Угля, можешь так критично его не осматривать. Он у тебя такой противный, ужас. Дилюк нахмурился, глядя на весёлого парня-конюха: – Тебе поддать для ускорения? – спросил он уже с нарастающим раздражением, – Или сам пойдешь по своим делам? – Люк, ну чего ты такой злобный? Я всего лишь хочу с тобой пообщаться и стать хорошими друзьями... Дилюк оставил реплику без внимания. Игнорируй это, и оно само отстанет – вот что читалось у него на лице. Но и Кэйя так просто не сдавался. Он, подобно радио, безостановочно трещал, пока рыжий парень седлал коня. Надежда на то, что это быстро Кэйе надоест, таяла с каждой секундой. Как и терпение Дилюка. – Может уже заткнешься наконец?! – рявкнул парень так, что Кэйя чуть не свалился спиной назад с коновязи, – Не видишь, что ли, что я не намерен с тобой общаться?! Взял недоуздок, свою задницу и свалил к чёртовой матери работать! Кэйя чуть приоткрыл рот, чтобы возразить. – Серьезно глухой?! – Дилюк шлепнул Кэйю по бедру недоуздком, – Катись отсюда! Рука у Рагнвиндра оказалась донельзя тяжёлой. Альберих скривился, получив кожаной сбруей по ноге. Взвесив все за и против, он решил, что на сегодня близкого общения хватит, забрал недоуздок, спрыгнул с коновязи, и похромал к конюшне. Ричард стоял там и улыбался. – Я поставил на тебя 20 баксов. Не прогадал, – произнес старший конюх, покосившись на Эндрю, своего подчинённого, – Мастер Дилюк наша счастливая звезда. Будущее "Рассвета". Но ты все равно молодец, дольше всех продержался. Кэйя возмущённо засопел, а Ричард, посмеиваясь, удалился вместе с сонным Эндрю. Парню оставалось только вернуться к чистке третьего денника. Дело было весьма неблагодарным, так как Уголь оказался тем еще засранцем. Переходя к четвёртому деннику, он краем глаза заметил, заметил Дилюк запрыгнул на Угля и удалился с территории прогулочного поля почти галопом. С того дня между ними сложились сложные отношения. Дилюк старательно избегал общения, ну а Кэйя, в силу своей врождённой обидчивости, желанием с Дилюком разговаривать как-то не горел. Но, как будто назло, они стали сталкиваться буквально везде. Куда Кэйя не сунулся бы, везде уже крутилась рыжая кудрявая макушка. То на рабочей кухне с кружкой чая, то на конюшне возле третьего денника, то в крытом манеже, то в леваде. И каждый раз Дилюк, только завидев Альбериха, хмурился и надувался. И после третьего подобного приветствия, Кэйя начал делать вид, что его просто нет. Это работало, что удивительно. Рыжий просто делал каменное лицо и проходил мимо. Уже был август. Ранчо "Рассвет" готовилось к авралу. Кэйю сняли с конюшен и отправили на перегоны, туда, где почти всегда в этом месяце не хватало рабочих рук. Сначала с ним был кто-то старший, а потом ему доверили спокойного коня Санчо и самых способных собак – волкодава Честера и бордер-колли Зарянку. Все было более чем хорошо. Кэйе нравилось жить на ранчо, работать и общаться с местными. Единственное что, по воскресеньям Крепус и его подчиненные покидали ранчо для посещения церкви. Все остальное время они работали, и более ничем не занимались.Кэйя в выходные спал достаточно долго, поэтому все время упускал этот момент, вылезая из своего домика только часам к пяти. И ему было несколько скучно. Из ровесников – только вечно хмурый и недовольный Дилюк, а возраст других работников ранчо начинался от двадцати восьми лет. Спасением были ночные выезды. Работа сложная, особо не забалуешь. За сутки до и после разрешалось хорошенько выспаться и повалять дурака, к чему Кэйя пылал особенными чувствами... – То есть Вы изначально не замечали странностей за работниками "Рассвета"? – следователь прикурил и протянул пачку Кэйе, подросток взял сигарету. – Да. Они казались очень милыми людьми, – парень прикурил и затянулся, – Кто ж знал, что каждый из этих людей в душе фанатичный психопат. – Что стало отправной точкой? – следователь посмотрел на мисс Минчи, которая упорно делала вид, что не замечает, что ее подопечный сидит и курит. – Публичная порка Маккартни. – Что? – следователь перелистнул папку с материалами дела, – Этого нет в опросах. – Естественно, этого не будет, – Кэйя будто бы впервые усмехнулся, – Маккартни убрали еще до начала всего того треша. Лиза покосилась на юношу, а потом аккуратно похлопала того по спине, будто успокаивая подкатывающий к горлу гнев. Тот будто бы опомнился и, виновато покосившись на психолога, затушил сигарету. – Крепус Рагнвиндр казался нормальным малым, – начал парень спустя минуту, – Но у каждого есть свои секреты, не так ли?.. Близился конец августа. Кэйя возвращался с ночного выезда, спустив поводья. Собак он уже закрыл в их поражающем воображение вольере. На дворе стукнуло шесть утра, и Кэйя планировал днем хорошенько выспаться. Было раннее утро, и стояла неприятная прохлада. Юноша поежился, поплотнее закутавшись в ватник. Насколько Кэйя помнил, в ночь уезжал не только он, но еще и Дилюк в паре с Маккартни. Там было две отары овец. Пятьдесят голов. Достаточно сложно ночью их перегнать, не потеряв ни одной. Территория ранчо достаточно огромна, и овцы имели обычай разбегаться и теряться без должного контроля. А там уже ими лакомились койоты. Кэйе в первый ночной перегон намекнули, что если потерять хоть одну голову, можно получить по своей. Парнишка не то, чтобы сильно испугался, но взял на заметку, что будет нехорошо, если ему вычтут из жалованья. Близилась школа, и ему не хотелось бы покидать город, не прикупив себе пару-тройку мелочей. Поэтому за все его четыре перегона ни одна овечка не покинула строй надолго. Кэйя вдохнул полной грудью. Пахло свежескошенной травой, сеном и чьим-то завтраком. Желудок юноши призывно заурчал, и тот хлопнул Санчоса ногами по крупу и поднял поводья, ведя коня в сторону конюшен. Там, расседлав своего старичка, Кэйя почистил его, поменял воду, сено, потрепал по умной голове и ушел к себе. Парень все это время проживал в маленьком гостевом домике. Удобства там были почти все, кроме горячей воды – летом газовые котлы отключали. Но Кэйю не то чтобы это тревожило. Ему всегда хватало пятнадцати минут, чтобы принять душ. Обмывшись, парень быстро оделся, согрелся и с влажной головой побежал на главную кухню, где уже во всю кашеварила тетушка Мардж, местная кухарка и экономка. – Тетя, я голодный как стая собак! – улыбнулся парень, завидев тучную женщину, – Что у нас на завтрак? – он приподнял крышку ближайшей кастрюли. – Руки убери, – Мардж растянула губы в улыбке, становясь еще больше похожей на мопса, – Яичница с беконом тебя устроит? – Конечно! С гренкой можно? Мардж кивнула и приступила к готовке. Кэйя в ее талантах не сомневался: он как-то видел, как быстро она в одиночку разделала тушу телёнка. Это зрелище было весьма... ну, не для слабонервных, коротко говоря. Еще раз подобное парень бы не вынес. Пока Альберих стал ждать своего завтрака, на кухню уже подтягивались остальные люди с ранчо. Они все шумели, перебрасываясь колкостями, и сцена казалась очень живой. Кто-то налил себе с большой кастрюли чаю, кто-то, как и Кэйя до этого, заглянул в бурлящую кастрюлю и принюхался. Каждый искал себе место, шутил и улыбался. Парню было приятно быть частью чего-то достаточно большого. Царило оживление. Этот август Кэйя запомнит надолго. Хороший месяц. Пусть, так получилось, что у Крепуса очень плохо с выражением эмоций, он не казался таким уж и плохим человеком. Кэйе он нравился. Спокойный, рассудительный. Обязанности всегда распределял по-честному и по силе. Иногда подкидывал мелкую работенку, которая сулила надбавки к жалованью. Вон, Кэйя слышал, что когда ему придется мотаться в школу, ему иногда будут давать второй пикап, если сам Крепус будет слишком занят, чтобы его отвезти. Парень улыбнулся, отхлебнув кофе с молоком. Единственное что, с Дилюком было сложно наладить отрошения: они уже полтора месяца успешно друг друга избегали. Но это как-то не сильно и тревожило – Альберих уповал на то, что Дилюк когда-нибудь смилостивится и перестанет вести себя, подобно ребенку. В любом случае, было приятно находиться среди этих людей. – Странно, Джой и Дилюк еще не воротились, – вдруг подал голос Ричард, – Обычно к этому моменту Маккартни уже во всю жалуется на то, что отсидел в седле задницу. Кэйя с интересом к беседе повернул голову, голодно вгрызаясь в свою гренку с яйцом. – А точно. Они обычно оба раньше, чем другие возвращаются, – согласился Эндрю, второй конюх, – Может, случилось чего? Их послали за двумя отарами, мало ли, что-то овец напугало. Да и оба без ружий поехали. Может, койоты? Повисло молчание. Кэйя почувствовал, как изменилась атмосфера. Будто все сразу проглотили нечто вонючее и мерзкое. Первым застолье покинул Ричард. – Я вернусь к работе. Будем ждать. Все засобирались. Кэйя стал озираться. Ему показалось очень странно то, как моментально все стушевались и разбежались по местам. Он повернулся к Мардж, но та не горела желанием говорить, так что парню осталось только проглотить свой завтрак и покинуть кухню. Дилюк и Маккартни вернулись только к полудню. Оба выглядели очень нехорошо. Крепус, ждавший обоих с восьми утра, повел их в дом на разговор. Кэйя сидел на крыльце гостевого домика, когда старший Рагнвиндр выволок Джоя за воротник и бросил в пыль посреди двора. – Кэйя, – позвал мужчина, – Собери всех. Парень быстро кивнул и побежал выполнять поручение. Ему смутно казалось, что сейчас произойдёт нечто очень неприятное. Крепус выглядел подобно озлобленному дракону. Это было страшно. Сотрудники "Рассвета" собрались за 20 минут. Глядя на трясущегося Маккартни, они перешептывались и вздыхали. Дилюк стоял поодаль от толпы, в тени на крыльце дома. Он был самым спокойным здесь, и взирал на толпу с каким-то отчуждением, ноткой отвращения. Альберих почувствовал, что юный Мастер Рагнвиндр выглядел малость одиноко. Возможно, все из-за трудного характера. Было бы неплохо попробовать его разговорить еще раз. – Все на месте? – громко спросил Крепус. Последовало коллективное "да". Мужчина вздохнул и начал вещать: – Сами понимаете, на этом ранчо существует мало правил: хорошо работать, нормально питаться, вести себя прилично и каждое воскресенье посещать церковь, – он оглядел толпу затуманенными карими глазами, – "Рассвет" – это одна большая семья. И каждый ее член должен выполнять свои обязанности от... Крепус сошёл со ступеньки крыльца и снял с пояса скрученный кожаный кнут. –...И до, – выдохнул мужчина, глядя на дрожащую спину Джоя, – Но так уж вышло, что не все члены нашей большой семьи это понимают. Голос старшего Рагнвиндра звучал гипнотически. Спокойно, без угрозы. Малость устало. Кэйе пришлось тряхнуть головой, чтобы сбросить наваждение. Его разум кричал о том, что здесь сейчас произойдёт нечто неправильное. Он помотал головой, оглядывая людей вокруг, но нашел лишь то, что они смотрят на Крепуса, словно на истину в последнем ее проявлении. Будто кролики на удава. По спине парня пробежали мурашки. – Честно сказать, – мужчина размотал плеть, и ее костяной кончик с глухим стуком ударился о пыльную землю, звук показался громоподобным в повисшей тишине, – Честно сказать... Крепус обошёл Джоя и сел перед ним на корточки, на лице хозяина ранчо загуляла страшная улыбка. – Честно сказать, я не хотел тебя наказывать. Но ты, Маккартни, позволил себе сомневаться в моем сыне. – М-мистер Рагнвиндр, я-я... Раздался громкий шлепок. Маккартни завалился на бок, получив в лицо. Кэйя судорожно вдохнул. Что же это? Почему? Почему это происходит? Глаза парня сами скользнули в сторону Дилюка. Тот стоял, скрестив руки на груди и исподлобья глядя на то, что происходило перед крыльцом. На его губах, была странная, немного удовлетворенная улыбка. Альберих с щелчком в мыслях понял, что весь этот ужас очень нравится юноше. Кэйя не мог ничем помочь Маккартни. Звоночек в его подсознании буквально верещал о том, что если он сунется, то костей не соберёт. – Ричард, Эндрю, – позвал Крепус, – Привяжите ублюдка к коновязи. Двое вышли из толпы и подошли к Маккартни, валявшемуся на земле. Схватив его за руки, как мешок, они протащили его в сторону бревенчатой конструкции. Люди расступались перед ними. Кэйе показалось, что он воочию наблюдает казнь. Хотя. Почему "показалось"? Джоя почти повесили на коновязь. Он пришел в себя и в ужасе завопил: – Мистер Рагнвиндр! Я ни в чем не виноват! Мистер Рагнвиндр!! – Как это, ни в чем? – мужчина щелкнул кнутом, разминая руки, – Ты потерял четырёх овец нашей семьи, хотел скрыть это от нас и позволил себе клеветать на Люка. Этого не хватает для того, чтобы я мог тебя наказать? Крепус Рагнвиндр был очень высок и силён. Каждый его шаг всегда сопровождался бряцаньем шпор на сапогах и тяжёлым звуком дыхания. Кэйя слышал, что он мог свернуть шею жеребенка за пол секунды. И сейчас этот огромный тип стоял спиной к солнцу и глядел на связанного Маккартни. Его медвежьеподобная фигура оставляла длинную тень, падавшую прямо на Джоя. Тот выглядел так, будто уже почти распрощался с жизнью. – Четыре удара плетью по спине за потерянных овец. Один удар по лицу за клевету, – вынес хозяин ранчо приговор, – Исполняю. Кто-нибудь, принесите соль. Крепус не стал ждать. Плеть со свистом рассекла воздух и ударила ровно по центру спины Джоя. Раздался животный вопль. Кэйя почувствовал, как к горлу подкатил комок. Издалека он мог видеть, как на плечах рассекло плоть. Кровь хлынула обильным потоком, пачкая серую майку. Казалось, костяной наконечник оставил глубокий отпечаток. Маккартни выл без остановки, под ним образовывалось тёмное пятно. Он обмочился от боли. Старший Рагнвиндр повел запястьем, словно прицеливался. Недолго думая, он послал плеть дальше. На этот раз лопнула не только кожа, но и майка. Маккартни орал. Орал так, словно его жгут заживо. Кэйя не мог ровно стоять. Запах крови, смешанный с ароматом сухоцветов, дошёл до него с порывом степного бриза. Хотелось вывалить недавний полдник на землю. Он с ужасом осознал, что кровь течет так, словно где-то прорвало плотину. – Соль, – приказал Крепус. Мардж подошла к Маккартни и посмотрела на него. Тот плакал. Плакал и умолял, чтобы его отпустили, чтобы Рагнвиндры его простили, что это больше никогда не повторится. Умолял их отвязать его руки и выпустить. Крепус оказался глух. Мардж не стала дожидаться и высыпала соль на рассеченую плоть. Джой сорвал голос. Кэйя воззрился на Крепуса. На лице мужчины не читалось ни единой эмоции, кроме уверенности в правоте, в правильности своих действий. Взгляд юноши скользнул к Дилюку. Тот не отрываясь следил за Крепусом. В глазах читалось удовлетворение. Они... Они конченые психи... Они сумасшедшие! В мыслях бил набат. Ноги подкашивались. Все как один. Садисты и психопаты. Мардж оставила извивающегося Маккартни по приказанию старшего Рагнвиндра. Замах – и плеть оставила широкую рассеченую полосу на коже затихшего Маккартни. Он просто тихо хрипел. Кэйя мог видеть что-то белое. Крепус рассек до кости? Насколько сильно он бьёт? Кэйя не выдержал и отвернулся. Последний удар оставил после себя свист, который Кэйя запомнит на всю оставшуюся жизнь. Маккартни не издал ни звука. Крепус начал сворачивать свою плеть, голыми руками касаясь чужой крови. Он выглядел так, будто ничего только что не происходило. Будто это не он сейчас порол человека за мелкую оплошность. В груди Альбериха поселился холод. Взгляд скользнул к Маккартни. Если бы Кэйя в тот день не оставил Дилюка в покое, мог ли он оказаться сейчас на том месте? Такой мужик, как Джой, огромный, с руками-лапищами, буквально рыдал от боли. Выл, подобно зверю. Кэйя бы умер после первого удара. Тошнота подступила еще сильнее. – В медкомнату. Не кормить. За лечение вычесть из его жалованья. Очухается, – гнать взашей, – дал указания Крепус, – Жду всех управляющих в главном доме. Буду пересматривать обязанности. Старший Рагнвиндр развернулся, пробухал сапогами по деревянным ступеням и скрылся за занавеской. Дилюк покинул тень и пошел в сторону Маккартни. Оказалось, что тот был все еще в сознании. Рыжий наклонился и что-то прошептал ему на ухо. Кэйя не стал наблюдать за этим дальше. Он, подобно вихрю, скрылся в своем доме и запер двери на обе щеколды и замок. Затем забежал в туалет и опустошил желудок. Красивая картинка разбилась на тысячи осколков. Кэйя свернулся калачиком в туалете, тяжело дыша. Ужас накатывал тяжёлыми волнами. Если бы он тогда не оставил Дилюка в покое, он был бы на месте Маккартни? Если бы он потерял хоть одну голову скота, его бы тоже выпороли так жестоко? Парню стало страшно. Так страшно, как уже давно не было. Обхватив голову руками, он сжался и замер на полу.