Hayloft

То, что происходит на "Рассвете" явно находится за пределами допустимо-нормального. Почему-то полное осознание патовости ситуации к Кэйе стало приходить только сейчас. Люди ранчо... Слишком. Слишком все и сразу: хорошие, сильные, спокойные. Слишком добрые и рассудительные. Кэйя только сейчас заметил, что фактор человеческих ошибок исключён вплоть до чиха. Только сейчас понял, насколько все доведено до идеала. Насколько отлажена эта огромная машина, именуемая ранчо "Рассвет". Насколько опасны Рагнвиндры. И они не оста... – Эй, ублюдок! В затылок задумчиво ковырявшегося в картофельном супе юноши прилетела пустая коробка из-под молока. В кафетерии поднялся гогот. – Ты не слышал? Я к тебе обращаюсь! Кэйя тяжело выдохнул и повернул голову. Через два стола от него была видна прыщавая рожа Тима Стивенсона, капитана их школьной футбольной команды. – Что? – спросил юноша, едва перекрикивая рокот огромного количества школьников, – Тимми что-то нужно? Крепус определил его сюда еще до того, как привез из Далласа. Кажется, денежное вложение тоже имело место быть. Это породило довольно много слухов, из-за которых ментальное состояние Альбериха длительное время находилось под давлением. Сначала просто шепотки, потом открытое обсуждение и осуждение. С чего? Черт его разбери. Провинциалам из Техаса только подкинь нечто мясное – будет обглодано до костей. Так и Кэйе досталось: от тихих сплетен все постепенно стало перерастать в открытый конфликт. Сначала просто "случайные" толчки, затем "неосторожная" порча одежды, а потом и впервые зажали в углу туалета и осмеяли. Перевернутые подносы с едой, украденная одежда из раздевалки, – все знакомое и по-детски противное. И так с первого дня учёбы. Альберих вздохнул про себя и потеребил серьгу. Общий, противный и скребущий где-то в затылке голос школьников постепенно затихал, а Тимми на вид становился все неприятнее и неприятнее: – Когда я к тебе обратился, ты должен был уже быть здесь, – он ткнул пальцем в столешницу, – Радостно мне отсасывать. Снова взрыв одобрения поведения этого ублюдка. Снова довольно сильная головная боль. Кэйя про себя усмехнулся: пубертат деревенщин. Такой простой и такой беспощадный. А затем осклабился. Ему это сильно надоело. Очень. Сильно. И он не нашел никакого выхода, кроме как пойти по знакомой с тринадцати программе. Заставить своих тупых ровесников ощущать не просто презрение, а отвращение к нему. Благополучно забыв про обед парень встал и пересёк расстояние, отделявшее его от футболистов. – Слышьте, он реально пидор, что ли? – шепнул... Михаэль, кажется? Альберих никогда не вдавался в подробности о людях, которые его мало интересовали, – Смотри как чешет. Почти как баба! В глазах мальчишек на стероидах загуляла странная смесь отвращения и паники. С ним так легко расправиться. Только бы они не вспомнили про существование кулаков. Кэйя остановился аккурат напротив Тима и упёрся обеими руками в столешницу. Бряцнули застёжки на его ботинках. Серебряный тонкий крестик на длинной цепочке свесился вниз вместе с полурасстегнутой рубашкой. Кэйя облизнул губы и посмотрел Тиму прямо в глаза. Только он собирался открыть рот, как послышался девичий голос: – Или вы расходитесь по углам, петушары, или я зову мисс Симиан, и вас всех оставят после занятий за нарушение дисциплины. Альберих повернул голову и увидел довольно симпатичную девушку. Светло-русые волосы были туго перетануты черной ленточкой. Сама она выглядела очень устало, что Альбериху показалось неудивительным – за ее спиной покоился огромный рюкзак, а в руках была стопка учебников. И смотрела она на группу футболистов, да и на самого Кэйю с нескрываемым разочарованием и презрением. Кэйя хотел было начать возбухать, но к его удивлению футболисты стали лениво собирать свои манатки, а затем, попутно специально задевая его плечами, покинули поле зрения. Девушка подошла поближе. Альберих одарил ее белоснежной улыбкой. – Леди, я бы и са... – Застегни рубашку, – процедила она, – Ты позоришься сам и позоришь Дилюка. –...Что? – опешил юноша, отступив на шаг. От девушки волнами исходила настороженность. Раздражение. Она выглядела очень недовольной. – Ты не слышал? – она стояла почти вплотную, неприятно тыча в грудь углом огромного справочника, – Застегни. Рубашку. И прекрати. Позориться. Кэйя отступил на шаг и, опустив глаза, застегнул все три пуговицы. И только когда девушка отошла подальше, ощутил облегчение. Дилюк. Этот рыжий ублюдок даже здесь его преследует. Кто эта блондинка Рагнвиндру? Подружка? Ну, подстать ему, такая же душная и неприятная. Кэйя вернулся к своему столу и схватил сумку. Он чувствовал затылком жгучий, беспощадный взгляд этой девушки. И чем он уже успел ей так насолить? Что наплёл ей Дилюк? Почему его так ненавидят? За что? Он же... Он же ничего не сделал. В Далласе было иначе. Гораздо лучше. Там ему было проще. Провинция слишком жестокая. – Вы говорите о Джинн Гунхильдр, верно? Кэйя вдруг заулыбался. – Да, но она не имеет никакого отношения к делу, сэр. Я упомянул ее просто потому, что мне так легче вести рассказ. – Но она, насколько мне известно, довольно тесно общалась с Вами и мистером Рагнвиндром. Кэйя чуть наклонился вперед и осклабился: – Джинн здесь не при чем, – секундная, выразительная пауза, – Сэр. И я бы не хотел, чтобы ее сюда втягивали. Вы понимаете? Понимаете же, да? Мисс Лиза Минчи мягко похлопала юношу по костлявой спине. Тот покосился на нее и откинулся обратно на стул, опустив осунувшееся лицо. Психолог перевела взгляд на следователя и заговорила: – Я бы хотела взять перерыв для Кэйи, ему нужен отдых. – Нет, – подал голос мальчик, – Чем быстрее покончим с этим, тем лучше. Следователь пожал плечами, глядя на женщину, и со вздохом подтолкнул диктофон ближе к подозреваемому. Тот повел головой и продолжил: – Меня часто забирали гораздо позже, чем оканчивались занятия, либо я добирался до ранчо на велике. Один раз я заглянул в местный супермаркет... Кэйя толкнул стеклянную дверь и прошаркал потрепанными конверсами в сторону стенда с прессой. Его интересовали комиксы. Конкретно, выпуск "Людей Икс" с Человеком-льдом. Это был любимый персонаж Альбериха. Он откладывал на этот выпуск с жалованья. Довольно неплохо было чем-то себя развлекать бессонными ночами. Неподалёку, рядом с газетами и экономическими журналами терся низкий крашеный в темно-зеленый парень. Кэйя покосился на него, с удивлением заметив, что он читал последний выпуск "TIME". Тот, будто заметив, что за ним наблюдают, фыркнул, захлопнул журнал и пошел на кассу. Странный тип. Кэйя выхватил выпуск комиксов и пошел в сторону полок с закусками. Было бы неплохо что-нибудь пожевать: в кафетерии он остался без обеда и без домашки. Пачка чипсов, банка колы, – жизнь заиграла новыми красками, и все уже не так плохо. Парень собирался завершить исследование магазина кругом почёта, как вдруг краем уха он услышал разговор двух домохозяек по ту сторону стеллажа с бытовой химией. Он прошел бы мимо, не прозвучи в их светской беседе до неприятного знакомое имя. Кэйя встал как вкопанный рядом со стиральными порошками, с умным видом читая непонятный ему состав и прислушиваясь к тетушкам. – Говоришь, в этот раз серьёзнее? – Да, мистер Рагнвиндр уже и не знает, что ему делать. Дилюк такой болезненный. С того самого дня совершенно на тень похож стал. Альберих возмущённо всхрапнул. Дилюк? На тень? Болезненный? Они о чем вообще говорят? – А что говорит доктор Стэн? – вздохнула одна из женщин, – Он ведь его лечащий врач. – Все плохо. Дилюка опять перед началом учебного года свалило с лихорадкой. Доктор делает неутешительные выводы. Говорит, мальчику недолго осталось. Жаль его, очень жаль. – Ах, Лили, – женщины начали отдаляться, оставляя Кэйю удивленно хлопать глазами. Что он только что сейчас услышал? Лихорадка? Недолго осталось? Дилюку? В голове сразу всплыл перегон, проходивший в районе тридцатого августа. Дилюк вместе с Ричем гнал табун на продажу. Его лицо, красное от жары, так и пылало здоровьем. Ничего, похожего на лихорадку. Какого черта? Кэйе известно, что Дилюк учится дома из-за того, что Крепус просто не справляется в одиночку с управлением ранчо и нуждается в помощнике с бумажной волокитой каждый день. Но и здесь несостыковка: рыжий обычно подрывается раньше всех и сматывается в сторону северо-западных холмов, проверять, нет ли следов койотов. И возвращается только к двенадцати, пообедать и снова работать, но уже под наблюдением Крепуса. Здесь явно что-то нечисто. Неужели, Рагнвиндры умудрились обмануть весь город? Ради чего? Кэйя последовал за голосами домохозяек, внимательно вслушиваясь. Ему хотелось знать больше информации. – Ты же знаешь, – одна из женщин стала звучать малость холодно, – Мистер Рагнвиндр взял парня из детского дома. Он учится вместе с моей Фиби. Дочка говорит, очень ненадёжный парень. Кэйя цокнул про себя. Он-то и ненадёжный? Насколько Альберих помнил, это Фиби Питерс любила рассказать о том, как зависала с байкерами, и кто из них был обладателем "огромного дружка". – Интересно, как к этому отнёсся Дилюк? Все-таки, Крепус глупо поступил, что взял сироту, – голос тётушки так и сквозил презрением. Альберих замер. В груди неприятно царапнуло. Нет, к такого рода комментариям он привычен. Его довольно много раз возвращали в детстве. Семейные пары не могли управиться с его гиперактивностью. Таких, как он еще трое было. Когда им исполнилось по одиннадцать они даже стали ставки делать, кого быстрее вернут обратно. Чаще всего выходил победителем друг Кэйи. Домохозяйки вновь отдалились. Парень вздохнул. Весь интерес к разговору двух дам угас ровно в тот момент, как они скатились в обсуждение поступка Крепуса. Все таки, если глядеть с его колокольни, мужчина поступил странно, но. Кэйя не жалуется: в восемнадцать его бы просто выкинули, как поступили недавно с одним его другом, оставив его зарабатывать в барах и переходах игрой на гитаре и пением. Альберих не стал следовать за сплетницами. Он поплелся на кассу, чувствуя, как от мыслей распухает голова. Здесь точно что-то не стыкуется. Но что? Где ошибка? Здесь все очень странно. Очень. И Кэйя совершенно не представляет, кому и чему верить. Как выбираться из этой ямы и как поступать. Это место... Оно до ужаса неправильное. Середина октября начался с множества тестов и проверок на знания. Некоторые школьники заговорили о подготовке к Хэллоуину. Уже заканчивался сбор урожая, и работы стало совсем немного. С Кэйи сняли большую часть обязанностей, и он с головой окунулся в учебу. Отметки, которыми он по праву гордился, помогли немного выбраться из той ямы, в которой он по милости провинциальных подростков оказался. Особенно хвалили Альбериха преподаватели по гуманитарным наукам. В детстве Кэйе приходилось много читать, чтобы хоть чем-то занимать себя, когда его друзей забирали в семьи, и он оставался в гордом одиночестве. Сначала его заставляли преподавательницы, а затем он и сам в это дело втянулся. Но классическую литературу парень недолюбливал, хоть и знал ее довольно хорошо. – Мистер Альберих, ваше эссе, – начал преподаватель истории, – Оно довольно необычно. У Вас странный взгляд на события многолетней давности. И это довольно интересно. Мистер Ли. Учитель истории в их школе и кандидат наук. Довольно странно, что он живет и работает в такой глуши. Кэйя действительно сильно интересовался этим таинственным человеком. Жерар Ли явно был жителем мегаполиса: быстрый шаг и некоторые привычки с головой его выдавали. – Это плохо? – Кэйя легонько постучал корешками учебников по столу, чтобы их сравнять. Они находились в опустевшем кабинете истории. Школьников со звонком сдуло в кафетерий, который Кэйя довольно давно уже избегал. Вот только... У мистера Ли был один, довольно существенный минус. Преподаватель часто во время занятий пускался в пространные рассуждения, которые так или иначе возвращались к основной теме. И абсолютно игнорировал невежливые шепотки учеников, которых его болтовня раздражала. К своему греху, Кэйя довольно быстро терял интерес к этой пространной болтовне, потому что где-то к середине, все уходило в такую глубину, что плавились мозги. Поэтому немного неудобно было задерживаться: можно потерять все двадцать минут перерыва. – Ничуть. Наоборот, мне очень интересно было это читать. В этой школе всего несколько людей, настолько искренне заинтересованных в изучении чего-то кроме базовых вещей, важных в итоговой экзаменации. Это печальный факт, и, к сожалению, я совершенно не знаю, как побудить в этих подростках желание что-то узнавать. О чем это я?... Ах, точно. Ваши мысли, мистер Альберих, натолкнули меня на... – Мистер Ли, – осторожно перебил Кэйя, – Прошу прощения, но мне нужно успеть пообедать. Мы можем обсудить это как-нибудь в следующий раз? Преподаватель осекся и понимающе кивнул. Альбериху показалось, что мужчина немного нахмурился. – Хорошо, – преподаватель подпер подбородок пальцами, принимая задумчивое выражение лица, – Вы сможете подойти на неделе? У меня для Вас есть небольшое предложение. – О, хорошо. Я подойду в среду. Вам будет удобно? – Безусловно. Кэйя подцепил свою сумку и покинул кабинет истории, заметив как преподаватель устроился за своим столом. На самом деле, он просто не очень хотел потратить весь перерыв между занятиями на болтовню. Это было бы очень интересно, но явно не в этот день. Альберих с утра был не в духе. Что стало этому причиной, до конца юноша так и не понял. Плохое настроение подкрепилось тем, что Крепус что-то вечером от Кэйи хотел. Что? Объяснить ему не удосужились. Кэйя широкими шагами пересек холл, лавируя между подростками и избегая столкновений с детьми. Остался час математики, но нужно было тащиться через весь корпус, что значило неминуемое столкновение или с Джинн, той самой девушкой из кафетерия, которая вечно тусовалась у учительской, или с Тимом, который был невероятно хаотичным и мог попасться где угодно. Обходя очередную младшеклассницу, Кэйя плечом зацепился за какого-то пацана. Альбериха развернуло, и его сумка, съехав с плеча, укатилась виновнику столкновения в ноги. Он наклонился и поднял ее, тут же перебрасывая Кэйе. – Аккуратнее, – бросил пацан и развернулся, сливаясь с младшеклассниками. Альбериху показалось смутно знакомым лицо парнишки. Он хотел его окликнуть и извиниться за столкновение, но ему тут же пришлось переключиться на другие вещи. Начались странная шумиха и давка. Пролезая между подростками, Кэйя вдруг замер и навострил уши. – Я же говорил! Говорил тебе, – услышал парень, – Это из-за Фиби. Ее мать ищет ее уже пятый день. Точно докувыркалась с байкерами. – Тише! Если копы услышат, нас тоже туда подтянут... Фиби? Не Питерс, случаем? Ее бойфренды что-то натворили? Ну. Так и поделом. В кабинете математики было до ужаса душно. Пахло потом и чьим-то обедом. Учительницы не было уже большую часть занятия. Кэйя понимал, что это как-то связано с копами и Фибби Питерс. Скорее всего, шум поднимется довольно громкий и долгий. Альберих вздохнул и уткнулся лицом в сгиб своего локтя. Жутко хотелось вздремнуть. Его одноклассники во всю гоготали. Настолько громко, что парень не слышал собственных мыслей. Ему было беспокойно. Не отпускало ощущение, что что-то происходит. Близилось что-то довольно страшное. А интуиция юношу никогда не подводила. Преподавательница появилась ближе к концу занятия. Она была взвинченной и немного напуганной. – Те кто общался с мисс Питерс должны срочно позвонить родителям и явиться в кабинет директора. Остальные могу идти домой. По классу поползли шепотки. Кто-то с задних парт громко спросил: – Мисс Симиан, а что происходит? Женщина вздохнула и произнесла: – Во всяком случае, не сегодня, так завтра, об этом будет знать весь город. Фиби Питерс повесили на территории городского парка. Она мертва.