Человек на полицейском мотоцикле

Андрес оперативно подбежал к комнате, как и говорила Найроби - второй от кабинета слева. Берлин вовремя вспомнил слова девушки, упоминавшей, что Мартин спит, поэтому дверь старался открывать как можно тише. Войдя, Фонойоса сразу заметил растянувшегося на большом тёмно-зелёном диване друга. Мужчина тихо, стараясь не топать тяжёлыми ботинками, подошёл к большому столу и взял оттуда стул, поставив к дивану. Аккуратно усевшись он наконец смог спокойно рассмотреть лицо Палермо. Этот мужчина действительно был очень красив, и Берлин не мог этого не отмечать каждый раз, когда смотрел на него. Но с момента их последней встречи лицо его товарища несколько изменилось. Очевидно, он очень сильно похудел, а на лбу появилось несколько новых морщинок, которые нисколько не портили вид, а только предавали лицу мужественности. Андрес имел возможность несколько минут любоваться спокойным и расслабленным лицом Мартина, но через некоторое время веки мужчины начали дёргаться, и уже через пару секунд глаза медленно открылись. Сонный Палермо сначала не понял, кто перед ним находится, но ему не понадобилось на это много времени. Вскоре до аргентинца дошло, что перед ним Андрес. Взгляд сразу стал более осмысленным, счастливым и недовольным одновременно. — Зачем ты пришёл? — хрипло спросил Мартин. Голос ещё не пришёл в обычное состояние после сна. — Я хочу извиниться, Мартин. Я осознал, что сделал что-то не так ещё когда выходил из монастыря после нашего последнего разговора, — рассказывает Берлин. — Осознал, но не вернулся, — грустно ухмыльнулся Берроте, переворачиваясь на спину. — Мне жаль, что я тогда причинил тебе столько боли. Я на самом деле думал, что тебе так будет лучше, — виновато объяснил мужчина. Мартин смотрел на него в точности, как Найроби. Тоже, как на психически больного. — Ты правда думал, что оставить меня в монастыре, с неустойчивым психологическим состоянием отличная идея? — твёрдо, с призрением и болью в голосе спросил аргентинец. — Да я чуть не застрелился, Андрес, — прошипел он, медленно поворачивая голову и глядя точно в тёмно-карие глаза собеседника. Андрес замер от услышанного. Он не хотел верить в то, что чуть не довёл лучшего друга, человека, который поддерживал его везде и во всём, до суицида. — Ты хотел застрелиться из-за… — Берлин прервался, не в силах закончить предложение, — из-за меня? — выпалил он и уставился на Мартина взглядом, в котором были смешаны страх и мольба о том, чтобы он сейчас опроверг слова Андреса. Взгляд Мартина медленно сменился. Теперь смотрел на Берлина скорее с сочувствием. — Правда не понимаешь? — практически прошептал он, садясь на диване и всё ещё пристально глядя прямо в глаза Берлина. — Весь мой мир последние десять лет крутился вокруг тебя, — Палермо сказал это так, будто это было очевидным фактом. — Я всюду следовал за тобой, был готов на всё, только бы быть рядом. Я безумно любил тебя, Андрес. Ты же, в свою очередь, спокойно бросил меня из-за того, что Серхио рассказал тебе о моих чувствах, — аргентинец закончил с объяснениями и больше не мог выдерживать давление слёз на глаза. Его нижняя губа начала неистово дрожать и он, прикрыв лицо ладонями, безутешно расплакался. Берлин сидел в полном шоке, в основном от понимания того, что все эти факты действительно были очевидны, а он бессердечно наплевал на них, оставив друга один на один со смертью. — Прости… — бессильно выдавил Фонойоса и прижал трясущегося Мартина к себе. Если бы Андрес умел нормально плакать, он бы уже рыдал, но вместо этого по щеке только стекала одинокая слеза. Испанец не мог не отметить, что с каждой секундой тело мужчины, уткнувшегося лицом в его плечо, тряслось всё больше и сильнее, но самое страшное, что Берлин не знал, что с этим делать. — Марти-и-ин, — тихо прошептал Фонойоса, нежно поглаживая другого мужчину по затылку. — Ч-ч-ч, спокойно, всё хорошо. Мартину в объятиях Андреса становилось определенно, лучше и он постепенно начал успокаиваться. — Я больше никогда тебя не оставлю. Я буду с тобой везде, не отойду ни на шаг, — тихо сказал Андрес. — Если ты позволишь, конечно… — ещё тише добавил он. — Только обещай больше никогда… — Берроте остановился, его вновь захлестнули слёзы. — Больше никогда не бросать меня, — договорил аргентинец, отрываясь от плеча Андреса и глядя ему в глаза взглядом, полным надежды, боли и ожидания. Прямо как при их последней встрече в монастыре. — Клянусь, — Берлин слабо улыбнулся. — Я люблю тебя, Мартин, — признался мужчина и нежно накрыл губы Палермо своими. От неожиданности Палермо издал нежный тихий стон. Через некоторое время мужчины разорвали поцелуй практически одновременно, просто из-за нехватки воздуха. — Mi amor, ты поспал совсем немного. Попытайся уснуть ещё раз, хорошо? — нежно сказал Андрес. — И, если хочешь, я могу составить тебе компанию, — хитро улыбнулся Фонойоса. — Ещё бы я не хотел, — ухмыльнулся Берроте. Мартин лёг ближе к стенке на правый бок, освобождая для Андреса ровно половину дивана. Мужчина, не медля ни секунды, улёгся рядом, прижимаясь грудью к груди Палермо и накрывая его тело своей рукой. — Я люблю тебя, — прошептал Берлин куда-то в шею аргентинца. — Я тебя тоже, — ответил Мартин, нежась в объятиях Андреса. Мужчинам на фоне сильного эмоционального всплеска не понадобилось много времени, чтобы уснуть, поэтому они провалились в сон уже спустя минуту, после последних сказанных фраз. Приезд Палермо в здание начинался просто потрясающе. Он наконец был вместе с Андресом, ребята из банды показались ему очень даже неплохими и добродушными, особенно Найроби, её Берроте поблагодарит ещё не раз. Всё это было похоже на начало сказки, но увы, возможно без счастливого конца. Мирно спящие мужчины ещё не подозревают, сколько опасных испытаний, тяжёлых потерь, крови, боли и слёз их ожидает в несколько ближайших дней. И первое испытание начнётся уже через 10 минут.