Человек на полицейском мотоцикле

— Берлин, назад! — изо всех сил закричал Палермо. Реакция у Андреса была на высшем уровне, поэтому он тут же захлопнул полуоткрытую дверь, мысленно благодаря Берроте. — Сука! — воскликнул Артуро. — Тебе что, жить надоело, ублюдок? — рявкнул он в сторону Мартина и подошёл к металлической двери, за которой стоял Берлин — Выбирай, либо ты сейчас выходишь, либо я убиваю эту сучку, — нервы у Романа уже сдавали. — Не стоит рисковать, Берлин, — совершенно спокойным голосом сказала до этого молчавшая Токио. — Он слишком труслив для того, чтобы добровольно умереть. — Токио, он прострелил Денверу ногу, он псих! — воскликнула Найроби. — А ну-ка заткнись, иначе я что-нибудь прострелю и тебе! — заорал Артурито, не отводя глаз от двери. Андрес метался из стороны в сторону, мужчина совершенно не знал, что делать. Если бы сейчас в здании не было Палермо, он бы вышел без раздумий, но теперь важно было думать о последствиях. Если сейчас он откроет дверь, каков шанс того, что его застрелят на месте? А если не выйдет, то Роман убьёт Токио и точно захватит кого-то ещё. Но был и третий вариант. — Оо, Артурито, — за дверью послышался смех. — Выходить здесь плохой вариант, ты легко сможешь убить меня, а главное, ребята ничего не успеют с этим сделать, — как можно спокойнее объяснил Берлин. — Поэтому хочу предложить альтернативу. — Теперь здесь командую я и ты будешь делать то, что я скажу! — раздражённо закричал он. — Токио права, ты трус и не сможешь её убить, потому что знаешь, что сразу же последуешь за ней. Ты не умеешь жертвовать собой ради других, — констатировал Андрес. — И что же ты мне предлагаешь? Чтобы я её отпустил, положил оружие на землю и вы меня пристрелили, да? Этого ты хочешь? — заорал Артуро. — Ну конечно нет, оставлять тебя, такого жалкого, ещё и безоружным было бы совсем несправедливо. Я просто предлагаю, чтобы сейчас я спокойно поднялся к своим друзьям на ту лестницу. Это ведь никак не помешает твоим планам, правда? — Правда в том, что если мы будем действовать по твоему плану, я точно пристрелю Токио, либо добью этого жалкого мальчишку, — злобно ухмыльнулся директор монетного двора, зачем-то указывая на Денвера. Оппонент всё равно его не видит. — Так что если ты хочешь, чтобы они жили, выходи здесь и клади оружие на землю сразу же. Вся банда Дали тут же запаниковала. Всем было понятно, что если Берлин сейчас выйдет, ему не жить. — Берлин, я тебя умоляю, не выходи! — взмолился Палермо, голос которого уже здорово дрожал. Сердце Андреса разрывалось на куски, он не хотел, чтобы Мартин видел смерть любимого человека. Он и так причинил Берроте слишком много боли. Спустя несколько секунд Берлин принял окончательное решение и заговорил. — Палермо… — начал он неуверенно, но достаточно громко, чтобы тот слышал. — Я понимаю, за то что я сделал меня невозможно простить. Но перед тем как выйти, я должен сказать тебе… — он остановился, стараясь справится с эмоциями. — Я люблю тебя, Мартин, как не любил никого другого. Если я сейчас погибну, пожалуйста, иди дальше. Я просто хочу чтобы ты был счастлив — Андрес, пожалуйста, нет! — даже не видя мужчину, Берлин понял, что у того истерика. Палермо стоял на коленях на лестнице, закрывая лицо руками, даже не пытаясь скрывать плачь. Он рыдал буквально в голос и это убивало всех. А особенно Андреса. — Прости меня, Мартин. Это единственный выход, — тихо сказал Андрес. Дверь открылась и Андрес вышел, бросив оружие на землю. Странно, но Артурито не пристрелил его тут же. — Герои любовнички значит… — неприятно ухмыльнулся маньяк. — Иди сюда, Палермо. — Оставь его в покое, — сквозь зубы проговорил Берлин, еле сдерживающий себя, чтобы не наброситься на это жалкое подобие мужчины. Мартин трясущимися руками размазывает слёзы по лицу, стараясь ровно дышать, чтобы хоть немного успокоиться, но всё тщетно. Слёзы всё равно катились по его лицу, а по всему телу шла сильная дрожь. — Автомат положи там где стоишь. И пошевеливайся! —грубо приказал Роман. Палермо послушался и медленно, на ватных ногах спустился вниз. — На колени, — приказал Артуро Берлину. Глядя проклинающим и агрессивным взглядом, Андрес повинуется приказу. — А ты живо взял автомат в руки, — совершенно спокойно сказал он. Мартин застыл в ужасе. Он начинал понимать к чему ведёт этот урод. — Я сказал взять автомат в руки. Живо! — закричал бунтарь Палермо, глядя в полные ужаса глаза Берлина медленно поднял автомат с пола — Хорошо, — похвалил Артурито. — А теперь пристрели его, — сказал он, глядя прямо в испуганные голубые глаза напротив. — Я никогда… — Мартин не мог нормально говорить. Он был в шоке, напуган до смерти, ещё и слёзы накрывали его с головой. — Я не сделаю этого никогда, сукин ты сын, — из последний сил, сквозь зубы выдавил мужчина. — Тогда мне придётся пристрелить тебя, — с наигранной жалостью сказал Артуро. Палермо даже не поднял автомат. Он не рассматривал вариант убийства Андреса. В этот момент слышен глухой удар. Роман, очевидно, уже без сознания падает на пол, а Токио резким движением вырывается из его рук. *** Минутой ранее Пока Палермо спускался по лестнице, Найроби уже поняла, что хочет сделать Артурито и это ей совершенно не нравилось. Она знала, что Палермо никогда не пристрелит Берлина, чем бы ему не угрожали, но этих двоих надо было вытаскивать, ведь на одной преданности они не выиграют этот бой против психа с оружием. И именно тогда ей в голову пришёл этот план. Да, опасный. Да, ненадёжный, но нужно было хоть что-то делать. Девушка аккуратно двинулась вниз по лестнице, как только между Артуро и Палермо завязался диалог. Благодаря тому, что Мартин говорил медленно, запинаясь и долго думая, Найроби хватило времени, чтобы вовремя добраться до бунтаря. — Тогда мне придётся пристрелить тебя. Это была фатальная фраза, после которой девушка со всей силы огрела Романа прикладом по голове. Да, возможно бить человека со спины было плохо, но чёрт побери, что он только что творил? Токио быстро вырвалась из рук маньяка, Берлин резко поднялся на ноги и хоть сам трясся с неимоверной силой, начал успокаивать любимого, у которого была мощная истерика. Мартин стоял на коленях, всё его тело ежесекундно содрогалось от громких рыданий. Андрес присел рядом с Берроте и положил руки ему на спину. — Мартин, ч-ч-ч, — Берлин нежно гладил аргентинца по спине, а потом и по затылку. В это время все остальные, абсолютно шокированные члены банды, начали спускаться вниз и расходиться по трём точкам. Рыдающий Палермо, раненный Денвер и, конечно, без сознательное тело Артурито. — Что мы будем с ним делать? — злобно прорычал Хельсинки, становясь ровно над телом директора монетного двора. — Предлагаю прикончить прямо здесь, — подала голос Найроби, помогавшая Берлину успокаивать Палермо. — И пусть это сделает этот парень, — девушка кивнула уже на немного успокоившегося Мартина. — Я сейчас немного не в состоянии, — уже менее, но всё ещё дрожащим голосом заявил Мартин. — Давайте пока что просто пристегнём его наручниками к трубе в подвале? — Да, — мягко согласилась Найроби, поглаживая Палермо по спине. — Хельси, займись этим, пожалуйста. Здоровый серб, не без отвращения, подхватил на руки Артуро и потащил подальше от всех. — Ребята, что там с Денвером? — с тревогой спросила Найроби, заметив, что парень совсем не двигается. Москва громко вздохнул, на глазах мужчины блестели еле заметные слёзы. — Пульс слабый, он без сознания, нужно что-то делать, — безжизненно и отстранённо выдавил он. Найроби кивнула, поняв, что, видимо, сейчас придётся успокаивать ещё одного душевно травмированного. — Рио, Токио, быстро несите Денвера вниз и удалите пули. Токио, я знаю, ты хорошо умеешь. Приведите пульс в прежнее состояние. Москва, если ты в порядке, можешь пойти с ними и проконтролировать всё, если нет — иди отдыхай, — раздала приказы девушка. Москва коротко кивнул, Токио недовольно вздохнула, а Рио, наверное, до сих пор был под впечатлением, поэтому слова Найроби дошли до него с небольшой задержкой. Но всё же двое молодых людей подняли парня на руки и понесли в сторону двери на нижний уровень, Москва последовал за ними. — Вы двое, — обратилась Найроби к единственным двум мужчинам оставшимся с ней в комнате, — Идите отдохните, оба, — девушка улыбнулась и, подмигнув Берлину, удалилась. — Она сейчас намекнула на то, что нам стоит потрахаться? — хрипло смеясь предположил Мартин. — Оо, нет, mi amor, этим мы займёмся чуть позже, — весело прокомментировал Андрес. — Пойдём лучше поспим или просто полежим. Мужчины поднялись на ноги, Мартин не без поддержки Андреса, конечно, и пошли обратно в комнату, из которой их не так давно вытянули выстрелы.