Существа вроде нас

От номера Чарли веяло чем-то пряным, и, когда Радиодемон учтиво постучал в дверь, ему показалось, что волна запаха, словно ласковая кошка, потёрлась об его пальцы. – О, ты пришёл! – Чарли встретила его в миловидном фартуке, – Как раз вовремя, я пеку домашние вафли по особому рецепту семьи Магне. – Привет. Я заинтригован, пахнет очень вкусно, – похвалил её бизнес-партнёр, входя. На маленькой кухоньке царил кавардак, но, судя по стопке золотистых вафель на тарелке, готовка шла как задумывалось. – Я помню, что ты не любишь сладкое, поэтому сделала их без сахара, с апельсиновой цедрой. А если всё же передумаешь, – девушка с довольным видом продемонстрировала банку, по виду похожую на концентрат солнечного луча в летний день, – То у меня припасён джем. – Ты была так уверена, что я приду? – не удержавшись, Аластор протянул руку, улавливая тепло от мини-Эйфелевой башни из хрустящих квадратиков. – Я думала, что ты придёшь вне зависимости от того, найдёшь ты что-то или нет, – девушка встала напротив, покачиваясь на носочках. – Потому что мы вместе спали? Принцесса ада тут же скопировала его вопросительно приподнятую бровь: – Да, и при этом не сказал: «Детка, я перезвоню тебе позже». Оба смущённо хихикали, пока демоница не всплеснула руками: – Что я за хозяйка! Прошу, проходи мыть руки и садись уже за стол, а то всё остынет к чертям. Через некоторое время Аластор с некоторой долей удивления созерцал, как девушка возводит на его стопке вафель белоснежный купол из диетических сливок («без сахара, специально взяла!»). Ощущения были совсем как в детстве, когда тебя притаскивают в гости, а ты не знаешь, куда девать глаза. Странное чувство. Он тысячи раз бывал на светских раутах, чего ему смущаться? А вот однако же… Репутация, репутация! Надлежащий внешний вид! Должен быть непрошибаемым, ты ж тут по делу! А ну быстро собрался, тряпка ты эдакая!! Кажется, сработало. – Так, я сейчас соберусь с мыслями, и... – Лучше поешь как следует. Ты, наверное, проголодался за день. – О… да, конечно, благодарю, дорогая, – как раз некстати ощутил спазм в желудке Радиодемон. Организм не простил дня, проведённого без еды, и теперь призывал съесть вафли, тарелку, а если не хватит, и стол. – Угощайся, а я пока поставлю кофе. Аластор, уже набивший рот, принялся отчаянно жестикулировать, вытащив из ниоткуда банку с молотыми зёрнами. – А, ладно, поняла, ты варишь, – Чарли покорно вернулась на место, – Ну, приятного нам аппетита! Рецепт вафель от семейства Магне не зря оказался фирменным. Хрустящие бока в клеточку таяли во рту, и, казалось, начинали всасываться в кровь, так и не долетев до желудка. Наверное, таковы на вкус крылья феечек или что-то подобной степени невероятности. Ел бы их вечность, но из кармана сюртука призывно шуршал блокнот с неведомой записью. Пора было излагать, а то выходит, он сюда поесть пришёл. – Милая, это безумно вкусно. Не возражаешь, если я начну возиться с кофе, а заодно и рассказывать? Как ни странно, мне тяжело сосредоточиться. – Всё в порядке? – взволнованно уточнила принцесса ада, убирая со стола. – Да, ничего страшного, просто… В общем, я вчера беседовал в первом круге с неким человеком по имени Ир, и он обронил довольно занятно фразу, когда мы с ним обсуждали чистки в аду. Что-то о том, мол, какой достался. – Метод чистки? – Нет, – Аластор махнул головой в сторону окна, – Город. Пентаграм Сити. Девять кругов. – То есть как… – от сосредоточения поперёк лба девушки пролегла морщинка, которую Радиодемон нашёл очаровательной. – Он сказал, что твоим родителям, чтобы появиться тут, надо было куда-то упасть. Ад был создан до них. Люцифер и Лилит никогда не рассказывали тебе, что лежит за пределами ада? Кажется, Чарли было уже не до кофе: – Так что ты выяснил? – Я сравнил карты нашего города за сегодня и самую старую из всех, что смог найти. Его границы не поменялись. Ни на йоту. – Н… но это же глупость, так мы, как ни крути, никогда здесь не поместимся. Что если… – Расширять? Я думал об этом, – Радиодемон вытащил из внутреннего кармана заветную надпись, – На самой старой карте вокруг границы города четырежды было написано вот это. Не уверен, что правильно начертал, но… – Я гляну! – Чарли с интересом повертела бумажку в руках, – Ух ты, это старинный диалект… – И что написано? – через весь столик сунулся к ней лорд. – Осторожно, ты в меня рогами уткнулся. – Прошу прощения, я просто сгораю от любопытства. – Я бы сказала, что это слово… да, хвостик вот тут… Правда, мне не совсем понятен контекст… – Красавица, говори уже, не то я пойду и зачищу квартал от каких-нибудь извращенцев. – «Дуга». – Как-как? – Это слово обозначает что-то изогнутое. Как… не знаю, край тарелки, например. – Или, быть может, «искажение»? – Ну, – Чарли снова выполнила пару пассов с надписью, – Да, думаю, так точнее… Я помогла? Что бы это такое значило? Немного успокоившись от реальности надписи, они нырнули носами в кофе. Последовала пара минут затишья, но, казалось, даже уютненький хозяйский номер Чарли погрузился в раздумье вместе с ними. – Кстати, – принцесса слизала с губ молочную пенку, – Я могу поинтересоваться, почему ты вообще задумался над этим вопросом? – Из-за скуки, какие же ещё могут быть варианты, дорогая. Когда мне скучно, я… – Да, да, это я уже слышала, – в голосе Чарли появилась какая-то совершенно нехарактерная для неё нотка, – Границы, возможность их расширения… Разве тебя волнует чистка? Мои подданные, которые умирают? – Всякая мразь меня не волнует. Меня волнует твоя идея. – Об искуплении? Я знаю, что для тебя это большая весёлая игра, и... – Нет. Атмосфера тут же перестала нервно потрескивать. – Я хочу узнать, возможно ли воплотить твою фантазию в жизнь, но не потому, что меня волнуют эти, с позволения сказать, отбросы, а потому, что я не хочу видеть, как это разобьёт твоё сердце, если ничего не выйдет. Чёрт подери, да я готов их лично швырять на трамплин до рая, если ты этого захочешь! Принцесса смотрела на него округлившимися от удивления глазами. Поняв, что наболтал достаточно, лорд Преисподней смущённо кашлянул: – Что ж. Ещё один вопрос – и я пойду. – Да, конечно, – с поспешностью кивнула ему Чарли, от неловкости ломая руки, – А что тебя интересует? – То, как ты появилась на свет. В аду больше нет ни одного малыша, хотя что грешники, что демоны регулярно занимаются любовью и даже заключают браки. Почему… словом, почему сделать тебя получилось, а других детей – нет? – А вариант в несколько тысяч лет попыток не прокатит? Аластору поворот темы не понравился, так что вместо ответа он просто решил пригладить волосы. Крестец и поясница, втиснутые в не очень-то удобный стул, заключили союз и теперь устроили своему владельцу итальянскую забастовку. – Извини, так себе шутка. Его зовут Мал. Мальодор, если точнее. Он наблюдал мою маму во время беременности, он же принял роды. Очень талантливый врач, и я даже думаю, что вы с ним поладите. – Ну, по крайней мере, за тебя я точно могу его отблагодарить, – Аластор вернул кофейную чашку на блюдечко, вставая, – Что бы я сейчас поделывал, если бы не отель. – Нет, ну за отель надо благодарить меня, – Чарли вскочила следом, чуть заметно нервничая. – Благодарю от всего сердца, за отель, вафли и кофе, мадемуазель, – Ал заботливо потрепал её по щеке, – Не забывай улыбаться, договорились? – Договорились… Ал, погоди. – Что такое? – У тебя что-то в волосах. – Пыль, должно быть, я сегодня был на окраине… А, кстати!.. – Наклонись, я сама сниму. – Я забыл рассказать тебе об... Именно в этот момент истины Чарли привстала на носочки и чмокнула его в щёку: – Обманула, хи! – Ис-ка-жении, – почти что по слогам произнёс Радиодемон, замерев в ожидании того момента, когда нижняя челюсть благополучно дойдёт до пола. – Ну что поделать, расскажешь завтра! – девушка в припадке лихорадочного веселья попеременно прощупала шею, лицо и волосы, – Я тебе просто невероятно благодарна, будет очень интересно узнать всё… Ал? Черты лорда исказились, он подверг своё тело трансформации, как-то бестолково вспомнив оленью анатомию. – Погоди, Ал, ты… Могущественной демон пятился от неё, цокая копытами, и, едва девушка протянула руку, развернулся и убежал, выдавая испуганные неровные скачки. Лучшей реакцией на столь нестандартный ход стало только тихое «ого», с которым Чарли закрыла дверь, улыбаясь неизвестно чему.