Существа вроде нас

Тем временем, ночь обещала быть долгой не только для Чарли. – Эй, Хаско, мой котик, – несмотря на сумасшедший день, Энджел просто не мог лишний раз не побесить бармена, – Хозяйка распорядилась угостить Черри от её имени… Ого, да ты, смотрю, уже что-то мешаешь? – Располагайтесь, – пробурчал котоподобный демон, действительно сочинявший в стакане некую гремучую смесь с заоблачным содержанием градусов. – Мне коктейль Fuzzy Navel, пожалуйста, – в несвойственной ей деликатной манере попросила Черри, садясь, – А ты что будешь, Энджи? – Я хотел попросить мой любимый «Секс на пляже», но Хаско мешает что-то настолько потрясное, что… Эй, ты сам это и выпил?! А нам? – Не визжи. Сейчас сделаю, – демон с сопением втянул носом запах собственной шерсти вместо закуски. – А чего это мы забухали больше обычного, за Ала переживаешь? – Энджел принюхался, всё ещё силясь понять, что за произведение искусства исчезло в лужёном горле Хаска. – О, разумеется, мы же с этим придурком в дёсны при каждой встрече, – бармен явно был не в лучшем настроении, то есть ещё сварливее, чем обычно, – Все его бабы дежурят на пороге, вытирая слёзы платочками? – А, да нет, Мальодор сказал всем расходиться, с ним только Чарли. – Вот оно как, – Хаск мимолётно бросил взгляд на пустующий стул, и, схватив стакан, произнёс, – Значит, твоей даме Fuzzy Navel, а тебе «Секс на пляже», верно? – Да, отлично, – Энджел повернулся к лучшей подруге, закидывая ногу на ногу, – Знаешь, а зелёный тебе к лицу. – Предлагаю тебе ещё пару раз порыдать в мои шмотки, глядишь, я ещё чем-то обзаведусь, – она хихикнула, снова потрепав гея за волосы, – Рада, что ты в порядке, Энджи. В коем веке вытащила тебя из приключения, инициатором которого был не ты сам. Это прогресс, знаешь ли. – Расту как личность, – трансвестит драматично стукнул себя кулаком в грудь. – Вот уж порадовал так порадовал… О, спасибо, Хаск. – Пожалуйста, – пододвинув ей коктейль, бармен показал себя самой вежливостью, – Если ещё чего захотите, мисс, только скажите. Второй напиток за мой счёт, поскольку Вы терпите этого придурка. – Энджи не так уж и плох, я привыкла, – даже зарумянилась демоница-циклоп, копируя позу лучшего друга. – Везёт же некоторым не воспринимать его как занозу в ж… Прошу прощения, мисс, не сдержался. – А мой коктейль, Хаско? – сразу напомнил о себе паукообразный демон. – На вот, жри, – похожая на совиную лапища обрушила в стакан гея лёд с таким видом, будто имитировала астероид, положивший конец эпохе динозавров. – Я тоже тебя люблю, мой славный! – ничуть не обидевшись, Энджел безо всяких колебаний послал бармену воздушный поцелуй, – Ох, как лихо ты разбавил… Но всё равно очень вкусно! – Воздух ему нужен, глядите-ка, – у лестницы показалась Мимзи, радостная, словно грозовая туча, – Теперь и с этим мириться, что его уложили в комнату нашей принцессы… Мать вашу, она его не покупала, чтобы так распоряжаться! – певица села на свободный стул, тяжело вздыхая, – Хаск, виски со льдом. Бармен локализовался в тёмном углу и лакал из стакана свою гремучую смесь. Его ухо повернулось к посетительнице, но он сделал вид, что ничего не услышал. – Хаск, виски со льдом, оглох, что ли?! – теряя терпение, рявкнула демоница, – Или помер снова?! – Пст, Чер, – Энджел выудил из-под стойки два картонных стаканчика, – Пошли отсюда, провожу тебя домой, выпьем по дороге. – Да, согласна, – грамотно оценив ситуацию, согласилась с трансвеститом Черри, помогая ему переливать напитки. Лучшие друзья тихонько эвакуировались восвояси, как можно дальше от штормового фронта. После их исчезновения за дверями бармен с неохотой вышел на свет, потирая кайму подтяжек большим и указательным пальцами. – А, вот ты где, – решив ненадолго сменить гнев на милость, Мимзи постучала кончиком ногтя по стойте, глядя на нахмуренные брови котообратного демона, – Сделай милость, обслужи меня уже. – Нет, – бармен отвернулся, забрав стаканы Черри и Энджела. Глаза певицы моментом увеличились в размерах как минимум в три раза: – Что значит «нет»? – Это значит, что я не буду тебе ничего наливать. – Почему? – шокировано переспросила Мимзи, не понимая, как реагировать. – Впрочем, – Хаск задумался, делано позёвывая, – Я могу налить тебе содовой. – Виски закончился? – Нет. – А что же тогда, черт тебя раздери?! Что я тебе сделала, что ты отказываешься меня обслуживать?! – Мимзи так разъярилась, что оскалилась, показывая заострившиеся демонические клыки. Хаск, однако, остался совершенно равнодушен к такого рода демонстрации, и уткнулся в стакан с таким видом, будто отродясь не видел ничего увлекательнее. – Знаешь что?! – певица шлёпнула ладонью по стойке, – Это беспредел, я буду жаловаться хозяйке! – О, да, отличная идея, вперёд. У неё сейчас нет других проблем, кроме как устраивать мне взбучку. Да ещё, может, Аластора увидишь, ты же на него не насмотрелась за эти годы, – Хаск угрожающе вперил в неё совиные буркала и приподнял крылья, – Вали, делай что хочешь, но я тебе ничего не налью, потому что, – он вцепился в край стойки и взъерошил перья, – Нет у тебя ничего, из-за чего стоило бы бухать! – Да что ты… – То! Вы с Алом не любовники, и даже ими не были! А друзьями остались! Так что хрена с два я дам тебе нажраться! – он уже почти шипел, хлеща себя хвостом по впалым бокам. – Хаск… – Мимзи отклонилась на стуле, смотря на полупьяного бармена во все глаза. – Да что он вообще думает?! Рядом с ним такая женщина, а он нос воротит, какой цаца! Дебил хронический, даже Энджелу далеко до такой степени тупости! – Хаск… – Знаешь что?! – демон склонился над ней, укутывая женщину в запах спирта, который почему-то показался ей тёплым и уютным, – Да будь у меня рядом такая женщина, я бы сгрёб её в охапку и не отпустил, так бы и носил на руках, вот! Вот, сказал!! – Хаск, ты… Бармен икнул и мяукнул, осознавая, что произошло. Включил задний ход, но певица ловким движением схватил его за ошейник: – Стоять. – Мимзи, я не хотел, я напился, что-то нашло… Я… – Ты нальёшь мне виски? – она поставила подбородок на сложенные руки, успокаивая свою демоническую натуру. – Нет, то есть… То есть нет!.. Что ты делаешь? – На стул встаю, я низкая. И ручки короткие. – Зачем? – если бы бармен мог, он бы нервно потел, но из-за шерсти ничего не получалось. – Нет, ну как же, – певица поудобнее встала на дермантин и протянула руки по направлению к нему, – Такие заявления, такой восторг. Вот я, перед тобой. Или я уже недостойна того, чтобы носить меня у сердца? – Это не смешно, Мимзи. – Конечно, не смешно. Виски не дают, на руки не берут… Или ты это специально сболтнул, а сам трус, спрятавшийся от меня за… Ой! Хаск схватил её так стремительно, что задел хвостом бутылки, и от волнения расправил крылья, заполонив реальность певицы узором из мастей игральных карт: – Держу! Довольна? – Хаск, ты стоишь, перегнувшись через стойку. – Нормально, мне удобно. – Отпусти, тебе же тяжело, – Мимзи перешла на шёпот, смотря на демона во все глаза. – Обещай не пить из-за этого придурка. – Хаск, это не игра. – Тогда я не отпущу тебя. – Чёрт… Ладно, хорошо, я не буду, хорошо! После этих слов бармен выволок её на свою территорию, аккуратно усадив на стойку: – Так это… Содовой хочешь? – Давай две. Крем-соду. В банках. – Момент. – Одна твоя. – Я не могу, я на работе. Мимзи фыркнула: – То есть побухивать в одиночку во время работы ты можешь, а выпить содовой с клиенткой – нет? Да и нет сейчас никого. – Вот это поразительно, – пробурчал Хаск, возясь с ключом банки газировки, – Отель забит под завязку, но чуть что – и фойе будто спецназ зачищал. – А ты не рад побыть со мной наедине? – певица устроилась поудобнее, неожиданно даже для себя выкручивая вентиль своего обаяния. Хаск отвёл уши, что, вероятно, означало смущение: – Нет, я… То есть я очень… За тебя, – он неловко чокнулся с ней банкой. – Большое спасибо… Что ж, теперь рассказывай. – Чего тебе рассказывать? – всё ещё надеялся скрыться за маской склочности демон. Тщетно. – С каких пор я кажусь тебе… Какой, кстати? Особенной? – Мимзи намёкливо тронула подтяжку у его плеча, зная, что пушистым демонам нравится, когда подправляют их скомканную одеждой шерсть. – Что, постебаться надо мной решила? Ни слова не скажу. – Тогда я уйду в номер и нажрусь. – У тебя нет алкоголя. – Я возьму в заложники что-нибудь из-за стойки… – певица наклонилась, шаря рукой в пустом пространстве, – О, ром. Вполне себе сойдёт. – Отдай! – Хаск подался вперёд и попался в ловушку, поскольку женщина отвела руку назад. Его морда оказалась в паре сантиметров от её лица, и бармен замер, словно опытный лис, попавший в петлю-удавку. Мимзи покровительственно улыбнулась: – Вот теперь рассказывай. Именно в этот момент алкогольные пары, долгие годы причинявшие страдания и дававшие забвение, сподвигли воспалённый мозг Хаска на какое-то дельное действие. Он был шулером, который ненавидел проигрывать. Посмотрите на неё, думает, что победила, поставила его в неловкое положение, надо же. Не на того напала! Предвкушая долгие и мучительные сожаления в эпизоде под кодовым названием «Похмелье», Хаск выпустил красный, словно ковровая дорожка, язык, и полулизнул-полупоцеловал эту маленькую боевитую женщину, избавив её от необходимости смывать перед сном губную помаду: – Всё. Говорить не о чем. А ром можешь оставить себе. – Ты… – демоница буквально примёрзла к стойке, не зная, как реагировать, – Что ты… Как… Что это… было? – А вот сама вангуй, – он быстро отвернулся, мелькнув оперённой кисточкой длинного хвоста, – Я спать. Спокойной ночи. – Куда собрался?! – певица шустро спрыгнула со стойки, поставив туфельку в дверной проём на последнем моменте закрытия двери холостяцкого логова, расположенного за баром. – Убери ногу. – Чёрта с два! – Я всё сказал. – Но не всё сделал! – То есть как это? – Я остаюсь, – синтетическое дерево скрипнуло под напором дамских демонических коготков. – Ты с резьбы слетела? Нет! – Да! По груди Хаска медленно, но верно начало разливаться тепло, но он всё ещё умудрялся огрызаться: – Ты хотела джентльмена! – Хватит с меня джентльменов! – А вдруг ещё передумаешь? – Чёрта с два! – она смогла протиснуться в проём и захлопнула за собой дверь, тяжело дыша. Они смотрели друг на друга с минуту, а затем морда бармена стала расплываться в улыбке. Наконец, оба прыснули со смеху, хохоча как безумные. А потом, пока Хаск вытирал выступившие слезы, вспоминая, когда в последний раз ему было так весело, Мимзи скинула туфли и подошла к нему, сев рядом на кровать: – Можно я останусь сегодня с тобой? Если ты не готов, не будем ничего делать, я… просто устала спать одна. Ты понимаешь? – Ещё как. – Тогда помоги расстегнуть платье, и я могу принять душ? – Ты захватываешь территорию, знаешь ли. – Женщины коварны, знаешь ли. И я в лучшем лифчике, – похвасталась певица, обнажив округлые плечи. – Глупости. Ничего особенного. – Совсем мурмякнулся?! – Он тебе не идёт. – Ах ты… – Я уверен, без него тебе намного лучше, – с нейтральной мордой заявил Хаск, сложив лапы на груди. – А вот сейчас и проверим. На, гляди. – Да. – «Да» что? – Намного лучше. – Ах ты хамло, да тебя на консервы пустить мало! – Мимзи схватила подушку и принялась поколачивать бесстыжую кошачью морду, загоняя бармена всё дальше на кровать, – Где слова о том, что я потрясающая, невероятная и всё такое?! – Я старый циничный шулер, это не ко мне. – Скотина! Пушистая скотина! Бесстыжая морда, – яростно зашептала певица, чувствуя, как её нашаривают когтистые лапищи, – Ничего не получишь! – Я просто пытаюсь тебя уложить, боюсь, что матрас прогнётся. – Так я ещё и толстая?! Ну всё, до свидания!.. Обойдёшься… Ты… мурлычешь? – Нет, это икота. – Я хоть раз влюблюсь в нормального мужика? – Нет. – А сейчас почему нет? – Потому что я стану твоим последним мужиком, – всё ещё мурлыча, Хаск обнял её, зарываясь носом в волосы. – Скажи хоть что-нибудь, – тихо попросила женщина, легонько целуя демона в усы. – А. Ну да. Начнём, пожалуй? Мимзи напоследок огрела его подушкой, обозвала скотиной и пообещала убить в ближайшее время. После жесточайших угроз и оскорблений между ними воцарилась абсолютная гармония до самого утра.