Существа вроде нас

Мистер Смок разбирался с посылкой лизунцов для пресловутых оленей, поэтому увидел своего воспитанника не сразу, а когда увидел, едва не выронил инсталляцию из рук: – Парень, Боже мой, на тебе лица нет, что стряслось?! Ал шёл к нему, сжав зубы и не издавая ни звука, в то время как по щекам струились слёзы. – Ну-ну, я здесь, рядом, – пожилой егерь придержал его за плечо, – Идём, идём, мой мальчик, я налью тебе воды, и ты мне всё расскажешь. Юноша был в таком состоянии, что выложил всё как на духу. Мистер Смок лишь покачал головой, хмуря брови. – После этого всего вы имеете полное право сдать меня полиции, – завершил свой монолог Аластор. Его патрон не шелохнулся, затем произнёс: – Имею. Но не стану. – Да я же… Я… – самообладание изменило юноше, и ему пришлось ловить убегающий монокль, – Я же только что признался в убийстве собственного отца! – А его действия привели к преждевременной гибели твоей матери. Как по закону не знаю, а как по мне, так честно. А теперь ты, – узловатый палец уткнулся в грудь юноши, – прирастёшь своим задом к сторожке, пока нас не разыщет полиция. Ты нигде не был, ничего не знал. – Но... – Всё. Пока я рядом, ты, юноша, не будешь ломать себе жизнь. Это не обсуждается. Ты теперь один на свете, и я буду нести за тебя ответственность. – И Вы захотите работать с убийцей? – Ты егерь. Мы все убийцы, двуногих ли, четвероногих ли, всё едино. Но мы делаем это не без разбору, а по какой-то причине. Ты не мог не отомстить. Ты отомстил. Всё. Тема закрыта, и больше мы её не поднимаем, мой мальчик. А теперь помоги мне с лизунцами, они, треклятые, не желают сами расставляться по лесу. И лучше тебе занять руки, сынок. С головой нырнуть в работу, понимаешь? А за маму не волнуйся, думаю, то, что она годами терпела такого ублюдка, ей зачлось, и она уже порхает себе среди ангелов. Верь в это. Мистер Смок действительно взял шефство над своим подопечным, и, когда полицейские всё же сунули нос к ним в сторожку, пожилой егерь, только услыхав слово «подозреваемый», распузырился словно загнанный вепрь: – Да парень тут со мной спины не разгибает! Аллигаторов в этом году хоть ковшом зачёрпывай! Вы что, думаете, я скаковой конь, порхать по болотам в одиночку, или как?! Развели бардак в лесном хозяйстве, оклад задержали, мы одни сапоги попеременно носим, а вы – «подозреваемый»?! Имейте совесть, человек остался круглым сиротой, а от вас и слов сочувствия не дождёшься!! Столкнувшись с таким отпором и оценив габариты Аластора, высокие, но не очень-то мускулистые, стражи правопорядка не стали докапываться до сути вещей, и действительно списали всё на банальный несчастный случай, произошедший от того, что глава семейства испугался последствий, которые могли бы вскрыться, узнай полицейские о том, что он бил больную жену. Редкое, но совпадение, в жизни и не такое случалось. На похоронах Ал был один, и, рассматривая носки туфель, мечтал о том, чтобы раскопать одну из могил посреди ночи и отдать тело отца на пир тем самым знаменитым аллигаторам штата Луизиана. Только они в целом свете и могли переварить, а также использовать себе во благо подобную дрянь. Закончив все проволочки с наследством и выставив дом на продажу, Ал вернулся в лес с небольшой котомкой вещей, часть из которых была памятными сувенирами матери, оставшимися ещё со счастливых времён её незамужней молодости: фотографиями, обрезками кружев, засушенными цветами. – А! Ты вернулся, родной. Рад тебя видеть. Это всё, что ты решил взять из дома? Улыбка юноши была грустной и тёплой: – Мистер Смок, Вы же сами меня учили, что много человеку для счастья не нужно. И да. Мой родной дом скоро продадут. Я не хочу туда возвращаться. – Прекрасно тебя понимаю... Знаешь, я приготовил для тебя сюрприз, идём-ка, – старик неожиданно подмигнул своему ученику. – Помнишь то болото, отмеченное как гиблое место? Сегодня мы по нему пройдемся. – Наконец-то решили свершить правосудие? Мистер Смок усмехнулся и взъерошил чёрные, как смоль, волосы парня: – Помнишь, я говорил, что надо с головой уйти в работу? Вот я тебе одну и подкину, а справишься ты с ней или нет, зависит только от тебя. На взгляд Чарли, если бы кто-то её спрашивал, место выглядело равномерно отвратительно, но егерь и его ученик умудрились проплясать на нём подобие румбы и нигде не увязнуть. – Вот мы и на месте! Видишь что-нибудь? – Эм... Нет, сэр, – Ал прищурился, но за сенью деревьев царил благодатный полумрак. – Это потому, что ты плохо смотришь, – энтузиазм старика казался неистощимым. – Подойди вот сюда... А теперь? – Там... Какое-то строение? – Бинго! По слухам, это хижина какого-то бокора. Хозяин давно умер, а дом целёхонек, правда, обветшал слегка без заботливых рук. – Вы хотите сказать, что я... – Что теперь это твоя собственность. Твоё логово, где ты будешь в безопасности, и, к тому же, сам себе хозяин. Только нужен небольшой ремонт. Ты уже взрослый, наверняка тебе надоело ютиться в сторожке. Вот, – мистер Смок протянул ему ключи, – пока тебя не было, я не терял время даром и починил дверь. А теперь я тебя оставлю, приходи, как оценишь обстановку. – Я не знаю, что сказать, я... – Тогда не говори ничего, – передёрнул плечами лесник. – Дорогу запомнил? Что ж, вперёд, обустраивайся потихоньку. С этими словами он оставил Ала наедине с неприветливым зданием, спрятавшемся в сумраке леса, словно престарелый секач. Внутри было пыльно и грязно, пахло прелыми листьями, но Аластора это отчего-то взбодрило. Воодушевившись, парень живо принялся за уборку, попутно оценивая фронт работ. Кто знает, может быть, тут и правда жил колдун вуду, но, во всяком случае, атмосфера места юноше очень понравилась. После продажи дома и участка Ал и мистер Смок принялись обустраивать новое жилище. Практически каждый вечер, выкусив из ладоней многочисленные занозы, парень засыпал на жалком ватном матрасе, но было видно, что он счастлив. Так прошёл месяц. Теперь учитель и ученик жили раздельно, встречаясь по работе в оговорённых местах и вечерами заглядывая друг к другу в гости. – Слушай, парень, – окликнул как-то раз воспитанника патрон, когда тот возился у походной плитки, готовя ужин. – А? Проголодались? Скоро будет готово, ещё пару минут. – Не, за еду я как раз не волнуюсь, а вот за тебя уже начал. – Что-то не так, сэр? – «Что-то не так, сэр?» – перекартавил его егерь, высовывая язык. – Ты так и собираешься сидеть в лесу? Тебе скоро 18, а ты тут как монах-послушник. Знаешь что? Давно не было новостей о твоей подружке. – О Джой? Должно быть, она меня уже забыла. У неё счастливая городская жизнь с человеком, у которого есть деньги и собственное авто, – юноша с мрачным видом уткнулся в кастрюлю с супом гамбо. – Ну да, ну да. Сколько она с ним? Около года? – Да, наверное. – Она красивая? – не собирался отставать мистер Смок. – Блондинка, с кудряшками, невысокого роста. – Значит, он наверняка уже успел ей надоесть... И что ты затих, скажи на милость? Боготворишь её, носишь её монокль, и что, не дашь ей и шанса увидеть, что с тобой стало? Как ты вырос и похорошел? – Скажете тоже, сэр. Да и зачем ей это? – Прости меня, Господи, твой мозг, парень, атрофируется прямо у меня на глазах. Не могу терпеть… – егерь внезапно стукнул кулаком по столу, заставив тарелки подпрыгнуть. – О, придумал! Тебе надо поехать на Марди Гра, во Французский квартал, и оторваться там на полную катушку. Даже если не найдёшь там свою Джой, вероятно, подцепишь другую красотку. – Не хочу. – Через «не хочу»!.. Да брось, парень, не может быть, чтобы у тебя в штанах совсем ничего не чесалось. – Все мои ассоциации с этим волшебным действом связаны с шумной вознёй отца, которую я слышал в детстве из своей комнаты. Так что нет, спасибо. – Сказал, как отрезал. Ладно-ладно, – замахал рукой мистер Смок, словно стирая образ, возникший в воздухе. – Пусть так, допустим. А как же романтика? Прогулки под луной, под ручку, все эти шепотки-поцелуйчики?.. А-а, вижу, как глазёнки заблестели! Короче, ты едешь на Марди Гра. Развеешься, поешь всяких вкусностей, потанцуешь! А если случится что-то хорошее, задержишься подольше. С лесом я сам управлюсь. Так что завтра собирай манатки – и айда в столицу, и чтоб духу твоего тут не было! «Аластор был чрезвычайно тяжёл на подъём» – в который раз отметила про себя Чарли, глядя, с какой неохотой парень собирал в дорогу заветные носки-трусы. Ему ни малейшим образом не хотелось вылезать из кое-как обжитой зоны комфорта, но в пути парень всё же почувствовал прилив хорошего настроения. Принцесса ада сверилась с его дымкой воспоминаний. Сливочно-белая, впереди что-то хорошее. Наконец-то. Неужели они увидят этот знаменитый праздник? Конечно, Ротсала вложила в каждый эпизод какой-то смысл, но ведь можно и поразвлечься немного, правда же? Вот бы оказаться там, в реальности. Что было бы, познакомься они на Земле, когда Ал был вот этим робким и застенчивым юношей? Впрочем, какой смысл размышлять, если история, как известно, не знает сослагательных наклонений? Однако одно Чарли знала точно: по неведомой причине, она не хотела, чтобы юноша встретил в этой праздничной толпе кого бы то ни было… В связи с Марди Гра все гостиницы Нового Орлеана были забиты под завязку, так что молодому егерю пришлось снять комнату в такой трущобе, в которой, казалось, не поселилась бы даже изъеденная блохами кошка. Благо, жизнь в лесу закалила его, да и парень не намеревался задерживаться в столице. Просто немного повеселиться, купить старику сувенирчик, а потом вернуться. Легче лёгкого. А раз так, что с того, что из матраса торчит пружина, а окна засижены мухами? Было бы куда голову положить, чтобы выспаться перед тем, как пойти обратно. В лесу, в сторожке или на засидке, парень научился отрубаться моментально, на мало-мальски пригодной поверхности, даже на той, которая в жизни ещё не сделала ни единого шага для того, чтобы превратиться в горизонтальную. Поначалу количество людей и издаваемый ими шум несколько дезориентировали будущего лорда Преисподней, но он вскоре пришёл в себя, занявшись поисками еды и хорошего места, откуда можно было бы посмотреть на карнавальное шествие, не боясь быть растоптанным. Марди Гра отпечатался в его сознании как череда ярких нарядов и весёлой музыки, еще в далёком детстве, когда отец, похоже, будучи в редком припадке человечности, привёл свою семью во Французский квартал. Ал был совсем маленьким и сидел у матери на руках, всё ещё лелея надежду сжевать свой слюнявчик. «Смотри, милый. Это Марди Гра». Мама. С момента её смерти парень изо всех сил старался не предаваться горестным воспоминаниям, и вот, прошлое застигло его в самый неподходящий момент. – Эй, мистер, Марди Гра на пороге, а Вы ходите с такой постной миной! Уж не похороны ли в доме? А, впрочем, отложите их и идите сюда, мы с девочками раскрасим Ваше лицо, и будет весело! Знакомый голос. Ал обернулся. Его звала юная леди в цветастом платье чуть ниже колена, на каблучках и в шляпке, повязанной не менее ярким шарфом. На её открытых загорелых плечах отдыхали яркие веснушки, а сама мисс держала в руках палитру и кисточки. Дорого, богато, но её лицо... – Джой? Леди замерла, затем, издав изумлённый вопль, кинулась ему на шею, радостно хохоча: – Да ну?! Это правда ты?! Правда же? – Джой, люди же смотрят, – засмущался парень, не в силах сдержать расплывающуюся улыбку. Его жилистое, закалённое в лесу тело против воли обмякало в её руках. – Сегодня Марди Гра, пусть себе смотрят! Ух, какой ты вымахал, а плечи-то, плечи! Я уже отчаялась увидеть тебя здесь! Какие сильные руки, слабо покружить меня? Ой, всё, всё, перестань, страшно! – она визжала и хохотала не переставая, тиская парня за щёки и ероша ему волосы. – Эй, дамы, знакомьтесь, это друг моего детства, мы с ним выросли в одной дыре на окраине… Так, давай, не стой, целуй руки и будь джентльменом, я что же, зря подарила тебе этот монокль? Ал послушно улыбался, и быстро раскланялся перед окружившими его щебечущими созданиями. Их лица сбивали с толку и совершенно не интересовали его, имена прошли мимо, не оставив ни следа в его памяти. Джой тем временем хлопотала с палитрой, что-то смешиваем: – Тётя Бонита как-то сказал, что из тебя мог бы получиться бокор. Что думаешь, если я загримирую тебя под тёмного колдуна, а? Только не отказывайся, будет круто! Сейчас власть Джой над ним не имела ни малейших границ, и Ал безропотно подчинился ей. Девушка разрисовала его лицо, шею и руки, потом отошла и довольно хлопнула в ладоши: – Вот, теперь самое то для праздника! Если в толпе от тебя не будут шарахаться, то я прямо уж и не знаю, чем их удивить. Настоящий мастер вольтов и зомби, бу! – А ты… – Аластор с удивлением обнаружил, что ещё может разговаривать после их неожиданного воссоединения. – Пойдёшь со мной? Джой, явно учуявшая свою власть, усмехнулась, склоняя голову набок: – Раз такое дело, на кого же я тебя оставлю? Придётся девочкам обойтись без меня. Ты же не был тут с самого детства, верно? Тогда я всё тебе покажу! Давай руку. Словно две рыбки, они протолкнулись в толпу шествия. Боевой окрас Аластора и правда производил впечатление. Джой значительно продолжила его улыбку, нарисовав острые зубы, и покрасила алой краской веки парня, изобразив на его руках многочисленные веве. – Идём к королевской повозке! – девушка порылась в сумочке, вытащив матерчатый пакет. – Айда ловить сувениры! Бывший на пике популярности джаз отбивал свои глубинные ритмы в пустом желудке парня. Его касались, толкали и зажимали в толпе, и Ал прямо-таки опьянел от напора людской массы. Джой держала его за руку, та самая девушка, которую, казалось, ему было суждено не увидеть больше никогда, и все горести моментом перестали существовать, а с ними и мистер Смок, и лес, и аллигаторы с оленями. Французский квартал захватил, закружил старых друзей, окуная их в бурную праздничную эйфорию. В тот миг, когда казалось, что всё возможно, Джой наклонила парня к себе, что-то шепча ему в ухо: – А? – от близости её лица юноша всё никак не мог сосредоточиться на словах. – Говорю, Джейк едет в парадной повозке! Со своей курицей, но это неважно! Мой Джейк, представляешь?! Правда здорово?! – Просто невероятно, – Аластор продолжал улыбаться, но уже по инерции. – Кстати, она уже выруливает, давай постараемся и завоюем наш кокосовый орех! Вот будет здорово! – глаза девушки горели бесовским огнём. – А ты не забывай зловеще скалиться, кто тут у нас бокор, а?.. Вот, отлично! Главный приз точно будет наш! Повозка с надписью «Rex», сделанная позолоченными буквами, начала свой путь через цветастую толпу. По традиции, сидящие в ней «правители» разбрасывали веселящейся толпе мелкие сувенирчики. – Подержи-ка, – Джой отдала парню пакет, облизывая пересохшие губы. – Сейчас я устрою ему сюрприз, вот он удивится! И его швабра тоже. Погляди только на неё, скукожилась, будто страдает от геморроя. Вот я покажу ей Марди Гра! – Постой, что ты задумала? – Ничего, всего лишь соблюдаю традицию, – в её невинном тоне нелегко, но нащупывался контекст. – Что ты… Джой! – Смотри! – она сверкнула улыбкой, исчезая в арьергарде тех женщин, что решили бороться за пресловутый кокосовый орех. Ал тут же мысленно проклял все пальмы мира, поняв, что задумала девушка. «Королевская» чета бросала дамам бусы из цветного стекла, но обезумевшее шествие, заражённое поистине вакханальным действием, было не остановить. К тому же, чтобы привлечь внимание королей, все средства хороши. И Джой решила быть первой. Дерзко и весело, совсем в её в стиле, она рванула платье, едва не порвав его, и выставила обнажённую грудь, показывая язык. Аластор тут же отвернулся. Это было не просто так. Это был жест принадлежности и собственничества, и «Я твоя» и «Ты вернёшься ко мне». Неизвестно, поняла ли что-то невеста Джейка, но её верный суженый распорядился кокосом без раздумий. Джой поймала главный приз, покатываясь со смеху, и, прижимая его к голой груди, взяла курс обратно к Алу, без труда разглядев его в толпе. – Господи, Джой, оденься. – Не занудствуй, сегодня Марди Гра! Держи орех, и погнали отсюда! – она влезла в платье, прикрыв свои прелести. – Надо отыскать, чем пообедать.