Существа вроде нас

– Игрушку? – недоумённо переспросила у него Нифти. Она открыла дверь вопреки возмущениям одного из своих папиков, и теперь стояла, задрапировавшись в простыню, словно миниатюрный римский патриций в тоге, пока её посетитель, недовольно ворча, звенел брючным ремнём. – Да, милая, – Ал отодвинулся, давая второму мужчине пройти, – Что-то вроде плюшевого мишки, только не мишку. – Хм, занятно. Проходите, сэр. Полагаю, у меня отыщется подходящий материал. – Я могу подождать, пока ты переоденешься. – Вот ещё, выдумали, – она повернулась к собеседнику спиной и скинула свой заменитель одежды, демонстрируя угловатую, словно у подростка, спину с синяками от крупных мужских пальцев. – Он тебя обидел? – А? – Нифти уже втиснулась в платье и подправляла его на талии, – О, нет-нет, просто потискали друг друга, вот и всё. Я ему в отместку спину расцарапала, будет знать. – За что? Будущая демоница очаровательно хихикнула: – Расскажите лучше, зачем Вам игрушка, сэр. – Для одного прелестного малыша. – О… О-о-о, неужели Вы его нашли?! – В парке встретил. – Ой, сэр, как здорово! – Нифти даже подпрыгнула на месте, – И как он? – Крепкий, здоровый, очень любознательный. Играл с Марди. А внешность – вылитая Джой в детстве. – До чего славно! Я рада за Вас! Сэр, у меня идея! Что если сделать ему плюшевую Марди? – Будет просто замечательно, Нифти, дорогая, – Аластор потрепал её рыжую голову, – Я плох в рисовании, сможешь помочь мне с выкройками? А дальше я сам. Сколько это будет стоить? – Сэр, – нимфетка прислонила палец к его кончику носа, – Не надо обижать меня деньгами. Я Ваш друг. И тут пять минут работы. Поэтому даже не извольте заикаться об оплате. – Извини, милая, больше не буду. – Что ж, раз этот вопрос решён, – Нифти достала из стакана карандаш, а из ящика – листы бумаги, – Нужно определиться с дизайном и размером подарка. Как бы Нифти ни называлась помочь с пошивом, будущий Радиодемон всё же настоял на том, что сделает это сам. Неизвестно, что двигало им, мистицизм или простые раздумья, но в тот вечер он пришёл в свою хижину. Место, где умерла Джой и появился на свет её ребёнок. Начало и конец. Перекрёсток миров, как сказала бы мадам Бонита. И радиоведущий намеревался сделать игрушку особенной. Да, быть может, Аластор ещё не был бокором в полной мере, но он освоил множество приёмов магии вуду, и теперь собирался ими воспользоваться. Освободив стол, молодой мужчина разложил детали из мягкого пёстрого плюша, попеременно касаясь их кончиками пальцев. Сочинил композицию для гри-гри со сложным значением, положив внутрь игрушки мешочек с травами, приносящими удачу, здоровье и покой во сне, а также защиту от злых духов. Осталось только одно. Ал в недоумении уставился на спинку изделия, пощупав её со внутренней стороны. Какая судьба ждёт эту игрушку? Да, выглядит она мило, даже сделанная с глазами-бусинками, но вдруг малыш не захочет с ней играть? Вещь, сделанная руками убийцы, но… Но пока есть хотя бы крохотный шанс… Разве мадам Бонита не учила его нести добро, а тем более – верить в собственные силы? К чёрту сомнения! Аластор взял красную нить, заправив её в ушко иглы, и, наметив рисунок, вышил на обратной стороне спинки плюшевого зверька веве, который, скорее всего, никто никогда не найдёт. Как и судьба этого ребёнка, скорее всего, больше никогда не пересечётся с его судьбой, наполненной безумием. Нет. Пропасть страдания не поглотит его. Даже заслав к зверям Смерть, Мунг не смог одолеть Жизнь. Вот так. Осторожно, и… Готово. – Что скажешь, Марди, старушка? – окликнул вернувшуюся с охоты питомицу Аластор, оглядывая готовое изделие, – Внутри гри-гри и веве лоа Марака – символ любви, истины и справедливости, направляемой разумом. Только всё же чего-то не хватает. Но чего?.. Чуть подумав, Аластор снова взялся за ножницы, и через некоторое время завязал на шейке плюшевой пёстрой кошечки ошейник с «бабочкой». Осталось самое сложное – передать подарок. Впрочем, у молодого бокора уже был подходящий план. – Да, да, уже иду, – открыла дверь афроамериканка средних лет, – О, сэр, Вы сегодня были в гостях у моих господ… Что-то случилось? – Нэнни, верно? – чуждый предрассудкам, Аластор приветливо приподнял кепи. – Да, сэр. – Нэнни, очень прошу Вас выполнить одну мою просьбу: отдать ребёнку ваших господ вот это, – будущий Радиодемон протянул ей кошечку. – Как красиво, сэр! Погодите, – новая знакомая втянула запах, исходящий от плюша, – Да это же настоящий вуду-талисман!.. Постойте, я знаю Вас. Вы ученик мадам Бониты. И это оберег для малыша? Вот здорово! – Думаете, ему понравится? Женщина задорно фыркнула: – Это Вам не банальный мишка, а игрушка, которой нет больше ни у кого! Конечно, понравится! Даже не извольте волноваться. Я передам. – Простите, что потревожил Вас среди ночи. – Всё в порядке… Вас что-то связывает с этим ребёнком? Он Ваш? Ал, не удивлённый вопросом (прислуга всегда или почти всегда знает больше, чем говорит), покачал головой: – Нет, но он очень дорог мне. И я не могу разбить сердце его матери, даже если правде суждено умереть вместе со мой. – Я понимаю… – Нэнни бережно прижала оберег к груди, – Спокойной ночи, сэр. Снова нырнув во мрак и идя окольными путями до своей городской квартирки, Аластор раздумывал, настало ли теперь его время. Он потерял Джой. У её ребёнка впереди прекрасное будущее и хорошая любящая семья. Нет. Мадам Бонита сказала, что стать бокором может только тот, кто потеряет всё. Вообще всё. Марди, не покидавшая плеча хозяина, посмотрела в упор на Чарли. В её васильково-голубых глазах мелькали картины будущего. – Что такое, милая? – Ал погладил кошачью шейку кончиками пальцев, останавливаясь и поворачиваясь к невидимой принцессе ада. «Хватит!» – попросила принцесса, и собственный голос, не звучавший будто бы целое столетие, показался ей чужим, – «Марди, хватит с него! Пусть у этой истории будет счастливый конец! Я больше не могу!» Но это была не сказка из тех, что рассказывают на ночь. Луизианская тьма вдруг стала липкой и тягучей, словно битум. Образ Ала остановился, колеблясь, будто заснятый на старую бобину. Через полгода умрёт мистер Смок. Через четыре – мадам Бонита. Оба от старости, без мучений. Но обоих отыщет тот, кто был с ними рядом – их ученик. Малыш Джой будет расти сильным и здоровым. Однажды даже подерётся с хулиганами, защитив тем самым девочку. Их пути с Алом разойдутся окончательно в день, когда Артуру предложат новую работу, и семья уедет из Нового Орлеана. Как раз вовремя, перед Великой Депрессией. Их след затеряется в дымке, но на последнем отпечатке памяти восьмилетний белокурый мальчик будет с грустью смотреть из окна поезда, а рядом с ним и потрёпанная, но до сих пор любимая игрушечная кошечка с галстуком-«бабочкой» на шее. Через год после этого сама Марди, Марди из плоти и крови, поймёт, что хочет спать, как никогда, и ранним утром придёт из леса, чтобы напоследок улечься на груди главного человека в её жизни, верша собственный ритуал и сливаясь с его тенью. Именно так он потеряет всё. И станет бокором, чтобы свершить главную месть своей жизни: убить Джейка Маклахона.