Существа вроде нас

Говорят, каждый переживает околосмертный опыт по-своему. Видимо, это и правда так. Марди передала принцессе ада весь спектр ощущений, когда душа серийного убийцы и при этом глубоко несчастного человека захотела воспарить, но вместо этого шмякнулась на землю испачканной в мазуте чайкой, увязая в равнодушном пространстве. Сопротивляться было бесполезно, а новое тело ещё не оформилось, так что Аластор замер, как животное в капкане, намереваясь действовать по ситуации. Он умер – в этом не было никаких сомнений, но он куда-то падал. В нём не осталось страха, лишь сумрачные отголоски боли да горящая голова. Какой-то барьер. Он завис в потоке ледяного воздуха. Огромная фигура с чёрными переливчатыми крыльями склонилась над ним. Чарли припомнила рассказы отца. Пура, ответственный за забвение. – Не бойся. Душеткачи залатают тебя, но я не могу сказать, как, – над Аластором склонилась абсолютно гладкая маска из костяного фарфора, – Ты грешил достаточно, и переродишься демоном. – Я поступал… по совести, – голос Ала был похож на едва слышный шурш прибоя. – Не мне об этом судить. Я заберу из твоей памяти имена твоих родных. Больше ты не принадлежишь миру людей. Отныне имя тебе – Аластор. Молись, чтобы душеткачи учли твои земные дела и морфировали тебя милостиво. Раньше, чем Аластор смог что-то ответить, его падение во мрак продолжилось. Из кромешной тьмы возникли тонкие, словно корешки, щупальца. Тень-Марди вцепилась в грудь впавшего в забытье хозяина и зашипела, когда её попробовали отделить. Корешки помедлили, но затем мягко прижали её к выбранному месту, растягивая по мерке. Человеческие уши были отгрызены собаками, и душеткачи, взявшись за покорную их манипуляциям плоть, сотворили оленьи уши, а из осколков черепа – оленьи рога. Они тянули покрытые кровью волосы, пока от старых не остались только чёрные кончики. Один, забавляясь, сотворил вдогонку красный олений хвостик с чёрной окантовкой. Окровавленная одежда тоже стала для них развлечением: душеткачи морфировали из неё сюртук с рваными полами, так хорошо известный Чарли. Убедившись, что, кажется, их подопечный цел и получил ровно столько трансформаций, сколько заслуживал, хтонические твари, не церемонясь, свернули подвластное им пространство, и Ала вышвырнуло на не слишком-то гостеприимный асфальт Пентаграм-Сити. Никто не помогает новичкам. Это одно из негласных правил ада. Упал в помойку или на автотрассу – твои проблемы. Учить, как и что делать, тоже никто не будет. Ад не то место, где полно добреньких матерей Терез. Удар выбил из Аластора дух, но вместе с тем заставил набрать в восстановленные лёгкие жаркую атмосферу ада. – Смотри-ка, новенький прибыл! – А какой сюртук, надо же! – Ха-ха, олень! Душеткачи-то с юмором. – Господа, никак, решили меня ограбить? – поинтересовался Ал, приподнимаясь на локте, – И где я, кстати? – Добро пожаловать в ад, недоносок! – монстр, казавшийся постарше, замахнулся битой, но тень Аластора кинулась ему под ноги, заставив упасть. – Что? Демон-олень? И уже со слугой? – грамотно оценил ситуацию второй хулиган, – Поторопимся, пока не очухался окончательно! – Господа, как вам не стыдно, это ведь моя единственная одежда. – Ха! А голос-то, голос! Ни дать, ни взять, радио! Законы этому месту не писаны, лорд ты недоделанный, – бита подпёрла острый подбородок бокора, – А теперь выбирай: предпочтёшь получить по башке, или сам снимешь свой костюмчик? – Видимо, полиции тут нет, и даже если вы двое забьёте меня до смерти, никто и не пошевелится, верно? – Аластор приподнялся, шевеля губами. Так и знал, что душеткачи что-то делали у него во рту. Зубы, такие же острые, как и его охотничий нож. – А ты быстро схватываешь, болтун. Гони шмотки, да побыстрее! – Господа, господа, – негромко окликнул их Ал, вставая, – Поправьте меня, если я ошибаюсь. Мне кажется, или вы, две мелкие мрази, до ужаса меня боитесь? Нападавшие оторопели от резкой смены тона, а их жертва моментально превратилась в хищника, как только осознала, что новое тело быстрее и сильнее предыдущего. Оружие не потребовалось, когти и зубы вспороли противников словно острейшая катана. И проснулся голод. Аластор ел их, откусывая огромные кусищи, а тень, замерев, ждала, пока хозяин закончит. Теперь Марди приросла к нему и не могла изменить форму, чтобы как-то дать знак, кто она на самом деле такая. – Похоже, ты – часть меня. Моя тень, – закончив, Ал облизал пальцы, – Почему бы мне не назвать тебя Ротсалой? Марди, Ротсала – какая ей была разница? Она поклялась быть с ним своей кошачьей гордостью, так что могла изменить смена имени или попадание в ад? Осваивая новый жест, тень осторожно кивнула. – Видимо, говорить ты не умеешь. Что ж, поработаем над этим, – Аластор встал с колен, разглядывая себя в луже крови, – Выгляжу странно, но вполне себе цел. Лоб… Да, в порядке. Теперь я точно бокор, да ещё и в оттенках алого. Идеально… Чем займёмся, Ротсала, дорогая? Я не смог убить Джейка, этого подонка, да, чётко помню. Но тут, в аду, если он попадётся, мешкать не стану. Эти двое говорили, что здесь нет законов и жалости, значит, пора привыкать, милая. А теперь, – он кивнул в сторону расчленённых трупов, – Если пища тебе не требуется, давай-ка узнаем, что тут да как. Побоища молодых демонов-самцов за территорию оставались для Чарли предметом теоретическим, наряду с вопросом того, как новички отыскивают себе места в непривычном для них мире Пентаграм-Сити. Аластор быстро припомнил свою фантастическую приспособляемость, и в те редкие моменты, когда он спал, его приютом были закоулки, которые обходили стороной даже наркоманы. В остальное время он наблюдал, учился и охотился. Теперь его магия была сильна и действительно что-то умела. Из обрывков одежды и волос жертв Аластор принялся шить вольтов – хищных, с когтями и зубами – и они становились его слугами. Радиоведущий был одинок до тех пор, пока не встретился с Нифти. Вскоре демоница-лолита нашла себе работу и жильё привычным для неё способом, и Ал периодически кантовался у неё, засыпая под возню любовников за стенкой. Впрочем, гостеприимством он не злоупотреблял, примерно расчищая район, в котором они жили, от всяких извращенцев. Небольшим дополнением к романтике жизни в аду для Аластора стал поиск прошлых жертв и повторное их уничтожение. Это было нелегко, учитывая, что душеткачи не проявляют милости к тем, кто прожил жизнь в статусе ничтожеств и неудачников, отводящих душу на тех, кто слабее, и искажают их внешность до совершенной неузнаваемости. Аластор снова ел их горьковатое мясо и дарил жертвам облики вольтов – тоже ничтожества, но так они занимают меньше места и больше не могут причинять вред без его ведома. Но дни шли, и напряжение возрастало. Аластор ждал своего заклятого врага и начинал терять всякое терпение. Однако дела бокора – это дела бокора, плюс, правило сохранять тайну, о котором радиоведущий не забывал ни на минуту. Чтобы как-то отвлечься, Аластор изобрёл себе мысленного собеседника и начинал каждое послание одинаково: «Дорогая Джой. Надеюсь, ты стала пумой и счастлива. Сегодня в аду я…» Событий было более чем достаточно. Ротсала охотно представила Чарли выдержки из этого своеобразного аудиодневника хозяина. «Не поверишь, кого я встретил. Мимзи. Она не сразу узнала меня, но потом, поняв, кто перед ней, с воплем бросилась на шею. Еле отцепил. Загремела сюда за жадность и долго не могла поверить, за что был сослан я. Когда осознала окончательно, наградила меня выразительным молчанием, кажется, шокированным. Правда, судя по тому, что после она не отлипала от меня весь вечер, я прощён. Снова. Её великодушие по отношению ко мне кажется поистине безграничным» «Медленно, но верно привыкаю к здешнему светскому обществу. Всё как на Земле, по сути, ничего нового. Демоны и грешники разве что плетут интриги покрупнее да выглядят не так, как при жизни, ну да это сущие пустяки. И, конечно, обсуждают, что наворотили. Слушал внимательно. После убил двоих: один изнасиловал девочку, другой убил жену. Мясо всё такое же горькое» «Мода ада копирует моду Земли. Благодаря этому отыскали Рози. Не пойму, вокруг чего она скакала – вокруг меня или же вокруг сюртука. Кажется, у неё приступ вдохновения. Нифти тоже обрадовалась, похоже, дела идут на лад» «Обнаружил нечто невероятное. Растительные продукты производят в теплицах, получающих тепло из недр ада. Растения местные, листья у них скорее серые, нежели зелёные. Встречаются и деревья, но на них больно смотреть. Вкус блёклый, ненасыщенный. Региональные они или нет, а солнца тут явно не достаёт. Правда, боюсь, скоро я привыкну и забуду невероятные вкусы нашего дорогого Нового Орлеана» «Пробовал устроиться на местное радио. Должно быть, обо мне ходят слухи, хотя мой голос им понравился. Нашли, к чему придраться – к манере. Мол, им подавай «жареное», вежливые и воспитанные уже не в моде. Старею, милая» «Живу на деньги, отнятые у моих же жертв. Докатился» «Джейк, Джейк, снова снился этот мерзавец. Костлявая вообще собирается его проведать? Нифти сказала, что я даже кофе по утрам начал заваривать агрессивно. Пора съезжать» «Мечтал о сторожке или вроде того, но в аду нет леса, а парк назвать таковым даже язык не поворачивается. Так что снял квартиру в городе. Одному немного скучно, привык к дружескому трёпу. Впрочем, соседи примерно спариваются, а стены картонные, так что без фона ночью я не оставлен» «Снова день чистки. Наблюдал за ангелами. Все как один в масках, изображающих гротескные лица демонов – можно подумать, они так абстрагируются от того, что делают» «Целый день шил вольтов, ничего интересного» «Поймал себя на мысли, что, в принципе, ангелы могли бы запросто уничтожить всех нас, но потом решил, что жить в столь безрадостном месте – наказание похуже смерти. После долго не мог заснуть, думая, а уж не облагодетельствовал ли я тех, кого убил за время, что я здесь» «Нашёл отца. Да, эта скотина здесь, кто бы мог подумать. Не узнал меня, а когда я намекнул, снова начал юлить, ни дать ни взять, та ночь. Решил, что будет символично заколоть его рогами. Есть не стал. Когда закончил – никакого покоя или радости» «Убийства больше не приносят мне покоя. Начинаю подозревать, что Джейк купил себе место в раю – с него станется» И вот однажды… – И что, ты думаешь, что что-то решишь, убивая обычных граждан?! Аластор, лакомившийся содержимым грудной клетки жертвы, лениво взглянул на того, кто дерзнул прервать его трапезу. Маленький грешник, похожий на жабу. Наверное, воришка или вроде того, аж весь трясётся, но всё равно осмелился выкрикнуть, что хотел. – С чего ты взял, что я что-то решаю? Я просто ем вот этого альфонса. – Неправда! Ты – демон мужского пола, и ты хочешь собственную территорию, живущую по твоим правилам! Вот и бесишься! И никто из вас, облагодетельствованных душеткачами лоботрясов, так и не понял, что условия нашей жизни здесь зависят от тех, в чьих руках сосредоточена власть! Да-да, от восьми верховных демонов и семьи Магне! Аластор лениво двинул ухом. Он и при жизни не особо интересовался политикой, но не ответить совсем было бы слишком грубо: – Магне? Кто это? – Люцифер и его семья, безмозглый ты олень! Те, кто и развёл тут хаос! Мы бы могли жить лучше небес, у нас знания и технологии, а вместо этого что? Убиваем и насилуем по углам? Прячемся от чисток? А потом делаем вид, что так и надо, играем в прошлые жизни?! Сердце жертвы как-то неуловимо поменяло вкус, хотя, быть может, было дерьмовым ещё при жизни. Да, возможно, этот мелкий хотел его раздразнить, а потом глянуть, что выйдет, но в словах точно был смысл. – Думаешь, Люциферу и его лордам есть дело до наших страданий? Кажется, они дают нам всё – и при этом их дары сущее дерьмо! – продолжал распекать элитаризм оратор, довольный от осознания того, что его слушают, – Просто иллюзия того, будто что-то делается! Почему мы продолжаем жрать помои, хотя где-то светит солнце? Почему?! – Опять ты за своё, – за мелюзгой вылез кто-то из его приятелей, и, приложившись к бутыли для верности, взял оппозиционера за шкирку, – Что ты орёшь, не видишь, тут демон так благопристойно ест, никого не трогает… Приятного аппетита, сэр, не обращайте внимания на этого шизика, он хватил лишку в баре. Поздно. Трапеза уже была не в состоянии отвлечь от новых мыслей. Что, собственно говоря, может помешать ему поставить здешние порядки с ног на голову больше, чем есть уже сейчас? Если ад – место вечных мук, то убийство – блаженный сон без сновидений. Раз Джейк сюда не торопится, может, стоит пока отвлечься на здешние порядки? Сделать ад настолько лучше, насколько это вообще возможно, а потом уже и отнимать жизни демонов и прочей мерзости? Вот это идея! Нужно долго, очень долго готовиться. Восемь лордов. Восемь хищников. А после – Люцифер. Грандиозный план не могло сорвать ничто… кроме рогов. Это был первый раз, когда Ал их сбросил. Проснулся среди ночи, подушка готова хлюпать от крови – а рога лежат рядышком, будто отправились себе на прогулку, и в этом нет ничего удивительного. Ага. Им-то конечно. Ротсала стала для Чарли первой, кто смог показать Аластора с того ракурса, которого, благодаря его стараниям, не видел никто: со стороны его слабостей. Человеческих и демонических. «Он здорово рассердится на тебя, когда узнает, что ты всё рассказала» – пробормотала Чарли, глядя на то, как лорда из воспоминаний шатало от кровопотери, и как он, неловко скосив глаза, принялся за обработку ран, шипя от боли. Лицо (морда?) Ротсалы приобрело упрямое выражение, мол, пусть бесится, если хочет. Так не могло продолжаться до бесконечности. Ал не мог жить с этими тайнами и при этом сохраняться в здравом уме. Настало время кому-то довериться. Чарли ощутила какое-то смутное прикосновение, но ту сторону навеянной Марди реальности. Аластор. Начав погружения в его персональные бездны ада, девушка взяла лорда за руку, и сейчас он, хоть и неосознанно, слегка обхватил её ладонь собственной. И пальцы… да, прохладные. После всего, что она узнала, принцессе ада хотелось взять эти пальцы и прижать к губам, грея собственным дыханием. Почему бы Ротсале уже не позволить ей сделать это, прервав череду воспоминаний? «Осталось последнее, и это очень важно» – без обиняков сообщила тень, и вид у неё при этом был донельзя загадочный.