Существа вроде нас

Чарли откладывала свой визит в пристанище Радиодемона как могла, убеждая себя тем, что ему лучше пообщаться с семьёй, а ей лучше не прилипать так сильно, ведь будет гораздо больнее. Но нет, ноги сами отнесли её куда положено, напрочь игнорируя рациональные выкладки мозга мозга. – Войдите, – раздалось из-за двери. – Привет, – Чарли поздоровалась с кошкой, которая, едва гостья вошла, принялась тереться о её ноги, довольно мурлыча. – Заходи, я здесь. Только сейчас Чарли поняла причину чуть искажённого голоса: во рту у Ала были саморезы, а сам он прикручивал крышку к задней стенке своего фёрби-органа: – Техобслуживание я уже закончил. Обещал ведь сыграть тебе, помнишь? – То есть не у меня одной чувство, что с того момента, когда ты мне это обещал, прошло будто бы полгода? – Да, – он усмехнулся, закручивая последний саморез, – Но если ты ещё не готова услышать мою игру, можно и отложить. – Шутишь? Я вся внимание!.. Так, а ты хорошо себя чувствуешь? – Полный порядок, моя леди… Хочешь чего-нибудь? – О… – принцесса ада посмотрела в сторону, куда указал багровый коготь. В отдельном углу громоздились фанатские подарки. – Я подумал, что невежливо было бы оставить всё это в фойе. «Невежливо» – выцепила из его фразы Чарли. Раньше Аластор считал 99,9% всего населения ада мразями, не стоящими внимания. Вспомнилась первая встреча. Вэгги с её «Он – чистое зло!». Да-да. Как далеко это оказалось то истины. – Что ты намерен делать… со всем этим? – Это отличный вопрос, – Радиодемон поднялся колен, отряхивая брюки, – Либо придётся организовать музей, либо начинать прощаться с печенью… Кстати, а ты не могла бы повторить ту шутку про начинку? Я такой не знаю. – Хорошо… Готов? От предвкушения улыбка Ала стала шире. Стоило Чарли повторить то, что он просил, как демон залился полуистерическим хохотом, не подхватить который было просто невозможно. Казалось, они исторгали из себя все тяготы прошедших дней, и смех действовал на них не хуже очищающего пламени Кезефа. – А теперь, – произнёс лорд, отдышавшись, – Я для тебя сыграю. Миг – и под его пальцами ожил диковинный инструмент. В обработке писка и ворчания механических зверушек на свет рождалась знакомая Чарли мелодия. – Да это же «Дом восходящего солнца»! – узнала мотив девушка. – Неофициальный гимн Нового Орлеана, да верно, –кивнул ей Ал, лаская клавиши, на которых не было ни единой царапины от когтей. – Как здорово! Браво! – зааплодировала девушка, когда мелодия кончилась. – Будут иные пожелания? Принимаю заказы. – А ты можешь сыграть на память «Все границы условны» из «Облачного атласа»? – Пожалуй, да. – Можно я посмотрю? – принцесса ада подошла поближе, кладя руки ему на плечи, а потом, когда зазвучали первые аккорды, обвила его шею руками, в очередной раз поразившись тому, какая она тонкая и жилистая. Дело в тяжести рогов, конечно. Оттуда и походка Аластора, казавшаяся горделивой. Сонная артерия колотится как сумасшедшая. И до сих пор кроет от контакта друг с другом. Чарли шумно выдохнула, прислонившись щекой к шелковистому уху, вздрогнувшему от прикосновения. Но он продолжал играть, вплоть до последнего аккорда, замершего в воздухе и где-то внутри них. – Мяу, – вопросительно позвала Марди, запрыгнув на крышку органа. – Разреши… посидеть у тебя на кровати, – негромко проговорила Чарли. – Ты – моя леди и гостья. Отошла. Будто с плеч убрали высоковольтный провод, обёрнутый в бархат. Села. Потом легла поперёк кровати, тяжело вздыхая. – Устала, милая? – Иди ко мне. – Я не могу. – Можешь. – Хорошо, – он сел рядом на пол, так, что свесившаяся голова девушки оказалась возле его лица. – Почему ты расположился здесь? – Я ниже тебя по статусу, но так… Так я могу быть достаточно близко. Демоница перевернулась на живот: – Знаешь, твои рога будут другой формы. – Правда? – Да, – она осторожно разгребла волосы лорда, – Больше отклонены назад. Но точно будет понятно, когда сойдёт бархат… Ничего, что я их трогаю? – Ничего, если осторожно, – судя по голосу, он слегка смутился. И думает о чём-то, кончики ушей движутся. – У меня ощущения, – прервала расползание тишины по комнате Чарли, – Что мы с тобой знакомы уже целую вечность, а то и больше. Я словно… не жила толком до встречи с тобой. Нет, конечно, многое происходило, но гораздо, гораздо медленнее. – Кажется, я понимаю. Знаешь, я хотел поговорить об экспеди... – Нет. Это завтра. Сегодня, – она придвинулась ближе, Я просто хочу побыть с тобой. И с воспоминаниями. О нашем проигранном пари… Ты веришь, что это было позавчера? Вздрогнул. Но, похоже, не от течения времени. – Я обещаю, – зашептала ему на ухо Чарли, – Что никогда – слышишь? – никогда не забуду ту ночь. Это было… невероятно. Я никогда бы не подумала, что ты можешь быть таким нежным и чутким. Ты ни разу не обнял меня за талию, хотя мог. И ты не смотрел никуда кроме моих глаз. Отстранялся, брал моё лицо в ладони, и долго так смотрел… Скажи, а французские поцелуи тебе совсем не понравились? – Милая, – Радиодемон повернулся к ней, и Чарли с удивлением заметила румянец на его щеках, – Это же рот, а не чердак, что там протирать? – Ох, – она смогла рассмеяться, но больше было похоже на всхлипывания, – Ал… – Я люблю тебя, Чарли Магне… Хотел сказать это, когда ты улыбалась. Так что, – он взъерошил волосы на лбу, – Миссия выполнена. С кровати тут же вытянулись тонкие белокожие руки, и девушка приобняла его за голову: – Я тоже тебя люблю, мой рыцарь. Они так и замерли, в странной позе неосуществимого поцелуя, словно неизвестное полотно Густава Климта. Оторвал из друг от друга звук прыжка Марди, которой по одной ей ведомой причине наскучило сидеть на крышке органа, и она продефилировала на балкон. – Пора спать. Слишком много всего, надо набраться сил, – Чарли с неохотой разжала объятья, и тут услышала «Не уходи». – Ал? – Я… не хочу спать один. Прости. Это невежливо, неправильно, я… – Пусть неправильно, но я тоже не хочу никуда уходить. Ты же сможешь наколдовать мне ту ночную рубашку, что делал в прошлый раз? – С радостью, моя леди, – Радиодемон щёлкнул пальцами, и через пару секунд подал ей свёрток цвета сливочного масла. Они замерли по обе стороны кровати, потом отвернулись, и, сев, принялись готовиться ко сну. Залезли под одеяло, и, только накрывшись с головой, смогли посмотреть друг на друга – Скоро станет душно. – Знаю, – улыбнулась ему девушка, – Но пока мы укрыты этим одеялом, можно представить, что снаружи никого нет, и мы сами по себе. Нет никаких глупых правил, никаких проблем. Только ты и я… Я так делала в детстве. – Я тоже, – последовало неожиданное признание. – Правда? – Да. Но я не ожидал, что однажды окажусь не один… Ну что, выныриваем? Раз… Два! – Воздух сразу кажется свежее, – Чарли вдохнула причитающуюся ей порцию кислорода. – Точно… Давай спать, – он щёлкнул светильником, поворачиваясь к принцессе ада, – Милая, погоди, ты что, плачешь? – Нет… Нет-нет, просто глаза устали. – Дорогая, – Аластор придвинулся ближе, – Помнишь, как поётся в твоей любимой песне? Принцессы не плачут. Разреши отвлечь тебя: вспомни, как я сегодня разбил лицо твоему бывшему. – Ох, прекрасный выбор лучшей сцены за день. – Извини, я хотел тебя повеселить. – Просто… – она устроилась на его плече, – Дай мне остаться здесь. Минуты не прошло, а девушка уже мирно засопела. Аластор некоторое время лежал неподвижно, мысленно ощупывая пропасть между ними, но вскоре понял, что у него попросту не хватает мощностей, чтобы решить ещё и этот вопрос. Так что он прикрыл плечи Чарли одеялом, и вскоре заснул сам.