Существа вроде нас

Похоже, этой ночью Чарли выпало спать за двоих. – Кого принесло в такой час? – ворчливо отозвался Энджел, услышав стук в дверь. Он уже успел отшить по телефону нескольких любовников – так что, всё равно кто-то припёрся? Они разве не понимают, что у него может быть плохое настроение? Но за дверью оказался… – Аластор? – Я, – вид у Радиодемона был какой-то смущённый. – Воу, чел, да на тебе лица нет. Проходи, – паукообразный демон выключил музыку, – Хочешь чего-нибудь? Кофе? Ликёра? – Нет, спасибо… Ты сам как? Давно не видел тебя таким хмурым, неужели добровольцы чудят? – Просто не спится, – подкинул ему универсальный ответ гей, плюхаясь на софу рядом с подрёмывающим Наггетсом, – Садись. – Я не от чего тебя не отвлеку? – Хм, даже не знаю. От чилл-аута? Переживу. Так что случилось-то? Аластор втянул воздух с таким напряжением, словно планировал нырнуть в Марианскую впадину: – Я… не привык о таком рассказывать, но понятия не имею, как… обойти этот момент. Энджел слегка оживился: – Так, давай медленно, слово за словом. Я налью тебе водички. – Ты знаешь, я передумал, пока! – Стоять! – Энджел отреагировал достаточно быстро, чтобы успеть положить руку Радиодемону на плечо и усадить его обратно, – Неужели история с Кезефом тебя ничему не научила? – Чему? – едва ли не благоговейным шёпотом переспросил Аластор, покорно замирая на прежнем месте. – Тому, что если ты достаточно долго держишь что-то в себе, оно бомбанёт в самый неподходящий момент. А теперь я уберу руку, и ты никуда не побежишь, договорились?.. Вот и отлично. Дело в Чарли? – Дело во мне. – Я слушаю. – Мы с ней… идём в новый мир. – Так. – Завтра. – Угу, действительно идёте. Дальше? – Мы с ней пара, – не зная, что делать, Аластор сводил и разводил когти на руках с едва слышным цоканьем. – Не спорю. – Иногда люди в парах… спят друг с другом. – Да, есть такое. – Энджел. – Что? – Ты прикидываешься, что ничего не понимаешь, или как? – Пей, горе, – трансвестит протянул ему стакан воды, – Так, молодец. А теперь я скажу тебе кое-что, что ты никак не ожидаешь. Я тут… Словом, Черри на меня за что-то обиделась, и я вчера плохо спал… Вот, – гей схватил книгу в мягкой обложке, более похожую на брошюрку, – Держи. – Что это? – Её подарок на мой день рождения. Видишь ли, она обожает читать, а я как-то не особо, и Чер периодически что-то мне дарит… Я думал, это намёки на мою тупость, ну знаешь, дружеские, а на самом деле, – трансвестит вздохнул и снова сел на диван, приглаживая волосы, – Она пыталась сказать нечто другое… Прочти, если хочешь, ты быстро с этим справишься. Аластор посмотрел строки превью и изумлённо поднял брови: – И это сюжет? – Да. О паре в первую брачную ночь. – Я не хочу. – Ты судишь книгу по обложке, как делал и со мной когда-то. – Извини, – совсем пристыженно отогнул уши Ал, откладывая издание на кофейный столик. – Так, я собирался тебя удивить. Вот слушай, – Энджел наклонился к собеседнику, кладя локти себе на колени, – Если она начнёт приставать к тебе, скажи «Нет, извини, я не готов»… Можешь вылупать глаза ещё шире, дело твоё, но ты не должен считать себя обязанным. На должен, как викторианская женщина, закрывать глаза и думать об Англии. Не должен, если сам не хочешь. Если подобно героине этой книги, – Энджел кивнул на подарок Черри, – Ты предпочитаешь обнимать своего человека, болтать о пустяках, смотреть в глаза и держаться за руки. На сексе много что завязано, но не всё на свете, поверь. Можешь представить, сколько я думал после этой чёртовой книги. Я даже любовников заблокировал, чтобы не трезвонили. – А что… стало с парой в книге? – нашёл в себе силы продраться через изумление Аластор. – Они расстались, потому что он не захотел потерпеть. Выслушать её. Воспаление гордости и все дела. И он прожил пустую жизнь, уже перед смертью думая о том, что потерпи он тогда, прояви он уважение и такт, возможно, у них всё было бы хорошо, и даже родилась бы дочка, похожая на его невесту, как он и хотел… Такие дела. – А теперь, если позволишь, я тебя удивлю. – Валяй, – Энджел обнял диванную подушку, укладывая на неё подбородок. – В отличие от героини этого романа, я, кажется, готов. Теперь глаза начали выпучиваться у Энджела: – И ты, рогатая скотина, подождал, чтобы я… излил тебе пламенный монолог, а сам… А ну рассказывай! – Мне… – Ещё воды? – Нет-нет. Мне страшно… немного, я взбудоражен, и я всё ещё впадаю в ступор, если она… набрасывается на меня, и я… вряд ли буду инициатором, но… я пообещал себе, что начну жизнь с чистого листа. С Чарли… С Лотти, она разрешила так себя звать. – Дальше. – Я хочу, чтобы она была счастлива. Это не самопожертвование, я уважаю её потребности. Понимаешь, о чём я? В паре всегда двое. Это аксиома. Лежащий рядом с хозяином Наггетс сонно хрюкнул, дёрнув толстой ножкой. – И ты хочешь, чтобы я дал тебе пару советов? – В общем и целом, да, – Аластор сел прямо, словно на экзамене, – Я готов, обещаю всё пережить. – Это ты ей скажешь, когда начнёте, – фыркнул Энджел, – Тихушник. Несчастный девственник. Его Целомудренное Оленье Величество… Во-о-от, хоть засмеялся, а то как на тесте IQ. Говори с ней, понял? Это самое важное. Что тебе сделать, как, удобно ли ей. Не стесняйся спрашивать. Она поймёт. Косяки будут, у всех бывают. – Я не хочу косяки. – Так захоти, – Энджел отошёл к бару и вернулся с мартини и бокалом, – Учась играть на фортепиано, ты разве сразу попадал на нужные клавиши? Здесь то же самое. С мужчинами проще, клавиша всего одна, тогда как у женщины инструмент – всё её тело. Экспериментируй. Начни с ушей, шеи, груди, потом опускайся ниже. – Мои когти могут её ранить. – Детка, – подмигнул ему Энджел, – На что тебе ещё нужны язык и губы?.. Ха-ха, залился краской, ты просто очарователен! – Кхм. Есть… ещё кое-что. – Ух, у нас вечер тайн, да? Что же это? – Когда я с ней, я… использую часть энергии, чтобы скрывать шрамы. Говорю, что они заживают, но это не так. – Покажи. – Прямо сейчас? – Ага. Снимай рубашку. – Я не знаю, многие из них выглядят жутковато, – засомневался Аластор, замерев на узле галстука. – Поздно метаться, снимай давай, и отменяй эту свою магию вуду. – Готов? – Да, готов, – Энджел выжидающе закинул ногу на ногу. Увиденное заставило гея поперхнуться мартини: – Такую-то мать… Такую-то мать! О, великий Сатана… Это… Как ты вообще пережил такое количество ран? Ты словно поле боя. Точнее, нет, ты – боевой секси-демон, – трансвестит вскочил, обходя его со всех сторон, – Это завораживает, чувак, просто невероятно! И на ногах есть? – Да, некоторые ещё при жизни получил, воюя с кабанами и аллигаторами. – А надрезы на замястьях? – Путь бокора. Я тестировал яды. – Больше не на ком было? – Я против бесцельного убийства животных. – Гринписовец ты наш… Какое счастье, что тебя не видит Валентино, не то он бы живо поувольнял всех актёров. Твоё тело шикарно бы смотрелось в кадре! – Без шуток? – Какие тут шутки, – Энджел схватил со столика глянцевый журнал, используя его как веер, – Одевайся давай, пока я не среагировал! Чарли на пол стечёт от этого тела, выглядит просто бесподобно! И ты в отличной физической форме, сразу видно, не запускаешь себя. Не будешь наваливаться. – Эм… Кстати об этом. Хотел бы я похвастаться, что являюсь великим теоретиком, поскольку всю жизнь дружил с женщинами, но я действительно не знаю, как всё это происходит, – Аластор силился завязать галстук обратно, но дрожащие пальцы не позволили ему достичь цели. – Издеваешься? – перешёл на фальцет гей. – Нет, я серьёзно. За этим и пришёл. Кроме озвучки в лице других, по нулям. – Тогда погоди, я заварю кофе, – после секундной паузы встал с насиженного места порноактёр, потирая виски с жестом человека, идущего на эшафот, – И мы с тобой сейчас сядем и мирно, шаг за шагом, пройдём всё то, что ты, по неведомой мне причине, профукал в пубертате. – Энджел. – Ну что ещё? – отозвался гей, уже направившийся на кухню. – Спасибо. Спасибо что понял. – Именем Данте, чел, – из дверного проёма высунулась пышная чёлка и двуцветные глаза Энджела, – Не грузись. На что ещё нужны настоящие друзья?.. Ты мне лучше вот что скажи: тебе одну ложку кофе или две?