Когда тьма милее света

      Датч разворачивается. Смотрит куда-то назад, как мог бы смотреть любой человек, только что ушедший от любимой семьи со страшным обещанием никогда не возвращаться. Хмурится, болезненно, сильно. Кривит припухлые губы в насмешке, невероятно кривой, но бессмысленно въедливой, словно бы решает напоследок оставить в воздухе собственное, уже никому не нужное клеймо.       — Отправляйся к чёрту, Ники, — зло шипит сквозь зубы Велдерс и показывает безмолвным громадам бесконечных небоскрёбов оттопыренный средний палец.       Порывисто уходит, скрывая тонкий, но едва ли беззащитный силуэт в безлюдной и по-хищнически тихой темноте Нью-Йорка, оставляя после себя едва уловимый запах вишнёвой туалетной воды.

***

      Седьмая авеню оказывается пустой и заброшенной.       «Смешно, что этот апокалипсис со стригоями здорово напоминает дешёвые фильмы ужасов про чёртовых зомби», — Датч хмыкает, едва заметно приподнимает левый краешек губ.       — Весьма необычный способ самоубийства.       На незнакомый мужской голос она оборачивается, с невозможной для себя ещё несколько недель назад быстротой достаёт из-за пояса обтягивающих джинс пистолет, снимает его с предохранителя. Целится на инстинкте сразу в голову, чем вызывает лёгкое изумление в молочно-серых глазах.       — А я люблю пробовать всё новое, — запальчиво парирует Велдерс, проявляя на красивом, подвижном лице твёрдую решимость выстрелить.       Несколько секунд Куинлан равнодушно смотрит на неё — прикидывает: есть ли смысл тратить время. Неожиданно ухмыляется, чуть вздёргивает подбородок вверх, указывая назад.       Датч недоверчиво щурит иссиня-серые глаза, быстро, боясь подлой атаки, оборачивается, вздрагивает от омерзительного вида стригоя, упрямо хромающего прямо к ней.       — Что-то мне подсказывает, что ты не жаждешь смерти, — Куинлан ухмыляется, но едва заметно и без эмоций.       — А тебе-то что? — Велдерс решает, что новый собеседник, если бы хотел, то уже напал, а потому поворачивается к нему спиной, с секунду целится и одним точным выстрелом всаживает в голову ходячему псевдо-мертвецу пулю.       Тот рвано дёргается и жалко падает.       — Женщина-воин, — тусклый огонёк интереса вспыхивает в глазах дампира. — Стреляешь ты неплохо.       — А чё не Зена — Королева воинов? Юбка длинновата? — Датч опять поворачивается к нему лицом.       — На тебе вообще нет юбки.       — Туго с юмором?       — Ты всегда задаёшь так много вопросов? — чуть помолчав, интересуется Куинлан.       — Ты меня ещё пьяной не видел, дорогой. Я бы тебе показала, что значит задавать много вопросов, — Велдерс становится смелее, невольно сбрасывает с себя излишнюю напряжённость, проявляет на лице привычную, чуть хулиганскую улыбку.       — Пожалуй, в тебе есть толк, — решает дампир. — Мне нужны такие люди, как ты.       — Армию личных поклонников собираешь? — Датч кривит припухлые губы в насмешке, но, очевидно, над самой собой. — Извини. Я уже состою в другой армии.       — Тогда почему ты одна?       — Иногда нужно отдыхать от общества, а то, знаешь, нервы шалят.       — Все твои слова — ложь.       Велдерс замирает, неосознанно задерживает дыхание. Кажется, даже её сердце предательски пропускает удар. Красивые губы болезненно искривляются, как и всё лицо, но она находит в себе силы спрятаться под маской ещё раз.       — И что с того?       — Ты врёшь не мне, а себе.       — А ты, я смотрю, первоклассный психолог. Чего карьеру-то бросил? Бабло в квартиру вмещаться перестало?       — Ты выбрала очень болезненный путь.       — Давай-ка мы с тобой кое о чём условимся, мистер проницательность. Я сейчас разворачиваюсь к тебе спиной и ухожу и ты делаешь то же самое, договорились?       — Подумай над моим предложение, — бросает напоследок Куинлан, равнодушно скрываясь во мраке ночи под дулом пистолета Велдерс.       — Ублюдок! — спустя некоторое время выкрикивает Датч, отчаянно пытаясь остановить горячие слёзы, рекой текущие по худым щекам.

***

      Ударом правой ноги Велдерс выносит дверь. Резко уворачивается от двухметрового жала, расчётливо летящего в шею, со злобной улыбкой перерубает его изящным серебряным мечом. Заканчивает работу точным выстрелом между глаз.       — Умирать ты передумала.       — Ты следишь за мной? — Датч хмуро оборачивается.       — Я пришёл за ответом.       — Нет, замуж за тебя не пойду, — что-то мальчишеское появляется в её лице.       — Я и не предлагал.       — А собирался?       Куинлан растерянно хлопает глазами, но в следующую секунду выглядит уже равнодушным. Чуть слышно хмыкает, очевидно, развеселённый.       — Похоже, ты оправилась.       — Знаешь, если ты хочешь денег за свои курсы психотерапии, то ты не к тому пациенту пришёл. Я бомж с волос до ботинок.       — Меня не деньги интересуют…       — … а личная армия поклонников: я помню, — заканчивает за него Датч.       Куинлан недовольно щурится, едва заметно склоняет голову набок. Велдерс неожиданно ощущает от него намерение напасть, но не успевает поднять пистолет и выстрелить, как он точным ударом выбивает его из её руки. Резко, едва ли не болезненно вырывает из другой катану. Едва ощутимым, но удивительно сильным касанием с двух рук в плечи впечатывает Датч в стену. Становится от неё в нескольких сантиметрах, едва касаясь при её глубоком порывистом вдохе её груди своей грудью.       — Я не просил от тебя невозможного. Я просил дать мне ответ, — он тихо чеканит каждое слово, от этого по спине Велдерс ползут ледяные мурашки.       Впервые за долгое время ей по-настоящему страшно.       — Я уже говорила, что состою в другой армии, — глухо отвечает она, не сводя с его глаз своих, широко распахнутых и испуганно-настороженных.       — А я уже спрашивал: почему ты одна.       Датч улыбается, но болезненно, понуро склоняется, вспоминая Ники, Фета, с которым могла бы получиться очень даже неплохая совместная жизнь, но…       Горячее касание к подбородку вырывает Велдерс из воспоминаний. Куинлан приподнимает её голову, пронзительно заглядывает в глаза:       — Мне нужен ответ.       — Ладно-ладно, ты угадал, большой парень. Нет у меня больше никого… Сдохнуть, вроде расхотелось… А для чего тебе армия?       — Я вообще что-нибудь говорил тебе про армию?       — А… — Велдерс растерянно улыбается, — точно. Я же это сама придумала.       — Занятная ты, женщина-воин.       — А ты уже приготовил для меня костюмчик Зены? — она шутливо щурит глаза.       Куинлан недоверчиво осматривает её, словно бы пытаясь диагностировать болезнь и приблизительную стадию её развития, но потом бросает. Неумело улыбается, по достоинству оценивая психическую непробиваемость этой проблемной женщины.       — Сама его себе выберешь, — шепчет он ей прямо в губы и рывком отстраняется, заставляя её теперь уже изумлённо на него смотреть.       — А ты… оказывается… на человека похож…       — Я человек наполовину.       — А на какую? Нижнюю или верхнюю?       Куинлан тихо, едва слышно кашляет, очевидно, пытаясь скрывать вырывающийся из груди смех. Но тщетно. Велдерс всё прекрасно понимает и широко, едва ли не победно улыбается.       — Пошли, женщина-воин. Мне ещё многому надо тебя научить.       — Давно мне такого не говорили, — Датч довольно усмехается, подбирает пистолет и меч и уходит за Куинланом.       Кажется, она больше не одна. И боль, нестерпимая, всепожирающая, с каждой новой прожитой секундой отнимающая всё больше человечности, начинает медленно отступать.