Время идëт, а мы... меняемся?

Раньше не было ни времени, Ни земли, ни пыли — ничего. Забыли всё. Было небылью, да стало былью, Река остыла, и вода застыла в ничто.

***

      Мона не верит в Архонтов. Она не понимает, как таким эгоистичным и лживым существам поручили охранять простых смертных. Они вмешиваются в жизни людей, разрушая их, сея тьму и хаос. Глупая вера заставляет простаков верить, что эти самые Архонты помогут им во всех делах и смогут исправить все их проблемы. Но разве это не смешно?       Нет, Мегистус точно знает, что только звëздное небо предопределяет судьбу человека, точнее лишь может еë полностью показать, а то, как уже сложится жизнь — задача самого человека. Это он должен искать свою дорогу, выбирать правильные цели и стремится к лучшему для себя, не вредя другим. Но Мона знает, что только звëзды могут рассказать о таких крутых поворотах на жизненном пути. Пусть на словах ей никто не верил, даже несмотря на то, что еë предсказания сбывались, но кому было дело до простых слов ведьмы?       Прошло уже несколько лет, как началась новая жизнь. В городе Свободы, там где ветер мог облететь высокие каменные башни, синеволосой было по душе. Она жила под крышей над головой, имела небольшой заработок в местной газете, а чтобы развеять скуку в свободное время — ходила к Катерине, брала изредка задания и ходила исследовать и изучать, но…       — Время — быстрая река, Мона… — седовласая женщина с некой улыбкой смотрела на девочку рядом, которая уже ловко вырисовывала в воздухе водяные арнаменты, — Ты пойдëшь вперëд, обретëшь друзей, но в какой-то момент останешься одна. Это надо переждать.       — Старуха оказалась права, — Мона выдохнула воздух ртом, натягивая на голове шляпу посильнее, чтобы солнце не припекало.       Уже как четыре года она снова была одна. Путешественница лишь недавно присылала письмо о том, что побывала в Инадзуме, сумев спасти Электро Архонта — Сëгун Райдэн, а теперь будет держать курс на Сумеру. Однако, потом письмо пришло как раз из этого региона, где писала тоже Люмин, говоря о новых приключениях. Из этого вывод: Письмо из Инадзумы пришло с задержкой на месяца так два, а может и три… Кто знает, может быть из-за закрытого режима письмо вообще пылилось на складах больше года, и только после освобождения долго шло через океан в Ли Юэ.       Конечно, нельзя не упомянуть Ордо Фавониус, в котором состояла крошка Кли, и то она была довольно редким гостем в доме у астролога. Фишль тоже была в не менее важных делах, посвящая себя истреблению зла и отмщению. Оз, наверно, ей и напоминал, что следует бы навестить Мегистус, но разве Фишль его послушает?       Иногда перед синими глазами возникал силуэт парнишки в странном костюме и с большой шляпой, который очень-таки бесил Мону своими издëвками и колкими фразами, порой доводя всë до серьезной бойни между ними, но… Он тоже исчез. Он пропал также внезапно, как и появился перед ней, Фишль и Люмин. Что уж говорить об этом? Мону это напрягало? Нисколько. Она ждала скорой встречи? Нужен он ей больно. Правда, от мысли, что завтра она не увидит его сверкающих, смеющихся злым смехом глаз, становилось как-то не по себе.       Себя Мегистус старалась утешать тем, что на неë находил приступ героизма, когда понятия не имеешь, где находится потенциальная опасность в виде Скарамуччи, а от него где-то наверняка страдают люди. Однако, потом, вспоминая некоторые вечера на открытом воздухе, в полной тишине, которую нарушал лишь треск дров в костре, астролог напоминала, что у этого гадкого Предвестника всë же есть какая-то тихая и спокойная сторона. Он может просто сидеть и молчать, слегка раздражать таким поведением послушного мальчика, но так было приятно лишний раз посмотреть на то, как он сводит брови к переносице, явно о чëм-то размышляя. Он изредка мог поправить шляпу на голове то чутка назад, то вперëд, и за такими мелочами Мегистус было интересно наблюдать.       Они могли так встретиться случайно, а порой то он, то она сторожили друг друга в каком-то определëнном месте, прекрасно зная, что скоро они встретятся. Определëнно, да.       У них были странные отношения. Мона точно не могла сказать на каком уровне, но считала, что они «враги-приятели». У них были разные желания, мировоззрение и мысли. Они стремились к разным целям: она стремилась изучать и исследовать секреты Тейвата, он — был, словно тот Страж Руин, полностью помешанный на выполнении заданий от своей Царицы. Они — абсолютные противоположности, но, как бы то ни было, разве противоположности не притягиваются?       Когда они сидели у костра, Скарамучча мог своими едкими замечаниями в сторону астрологии вызвать такой взрыв эмоций внутри девушки, что та невольно начинала доказывать свою правоту, оправдывать своё занятие и свой статус астролога, устраивая настоящие выступления перед Сказителем, который иногда удивлялся такому стремлению доказать свою правоту. Обычно многие перед ним сами падали, признавая поражение даже в словесном споре, а тут девушка пытается ему так отчаянно противостоять. Конечно, он встречал таких смелых, но они ломались, а со сломанной игрушкой не интересно играть.       Что он думал про Мону? Она была для него, как пыль. Он не ставил еë вровень с собой. Мегистус уступала ему по силе, да и еë дурацкая вера в звëзды заставляла его кривить губы, потому что такая тупая уверенность уж очень сильно бесила.       Он не понимал, как простые точки на тëмном небе могут знать судьбы людей, знать вообще хоть что-то, и люди этому верят. Откуда они знают, что это правда? Вдруг эта ложь, их собственные выдумки, чтобы показаться на фоне других уникумами, а всех остальных поставить вровень с хиличурлами.       Она даже не подходила ни по одному критерию, которых он оценивает девушек, но его взгляд, только поймав еë силует, продолжает внимательно наблюдать за ней, пока обладательница иссине-тëмных волос не исчезнет из его поля зрения. И может быть, если позволит желание, он будет наблюдать за ней и дальше.       Что заставило его исчезнуть из еë жизни? Вообще, полностью исчезнуть после даже недолгого платонического романа с этой ведьмой? Одной причиной, была работа Фатуи, которые, заметив странные телодвижения Скарамуччи в Мондштадте, сразу же отозвали его поскорее сначала в Инадзуму, которая стала вновь открытой для всех других регионов, а потом в Снежную. Там его нагрузили чëрной работой, которую раньше выполнял Чайльд, после своего провала в миссии в Ли Юэ. Вторая… может быть просто потому что ему нужно было подумать и всë принять.       Да, с Моной у него были такие платонические отношения, но и, правда, отношениями это вряд ли назовëшь. Они перешли на более гладкую манеру речи, меньше ругались, перестали даже драться, но ни он, ни она так и не признали чувства друг к другу. Возможно, именно это и было второй причиной. Почему?       А ведь на самом деле, несмотря на такой отвратительный характер, его кое-как смог кто-то принять и допустить к себе ближе чем на десять метров. Причем это был ни кто-то там, а Мегистус, которая с самого начала ненавидела его. Может такая резкая перемена в его жизни и повлияла на его временное исчезновение. Ему нужно было время, чтобы обдумать, чтобы принять всë это, чтобы просто смириться, что в мире есть простой человек, который с ним сблизится. Ведь он всего лишь неудачная кукла для Эи. И она его выбросила.       Скарамучче нравилось сидеть рядом с ней, пока она прижималась к нему, кладя голову ему на плечо, а он мог обнять еë за талию, прижав ещë ближе к себе, ощущая еë размеренное и спокойное дыхание. По первой они делали это как-то через силу. Сам парень кое-как сидел рядом с девушкой, то она пыталась унять свой страх и странное волнение, которые явно было выражено в ярком румянце на щеках и непонятных дëрганьях. Время шло, и они менялись. Они становились более терпеливыми друг к другу, старались принять недостатки и понять мотивы.       А потом он исчез.       С дуру Мегистус вдоль и поперëк, уговорив Беннета под предлогом новых сокровищ в Мондштадте, прошарила всю территорию, которой владел Барбатос. Она строила дурацкие предположения куда делся Предвестник. Этот абсурд дошëл до того, что она даже подумала, что он попал где-то в ущелье, наполненное Стражами Руин, и погиб там, не сумев справится с ними, но все эти мысли были отброшены, когда Мона смогла просто успокоится и привести себя в порядок.       На свежую голову астролог сумела несколько смириться с этим исчезновением, а потом понять, что возможно, на этом просто всë и закончилось. Было время, когда они могли это себе позволить, но кто лучше, чем она понимает, что время идëт, и всë меняется.       Прошло пять лет с того момента, как она осталась одна, и теперь каждый вечер Мона встречает в полном одиночестве, проводя его либо в своей квартире и экспериментируя, либо же отдыхая на свежем воздухе около костра. Конечно, такой исход ждал, если она ходила искать ингредиенты для ужина или обеда. А так Мегистус порой разрешала себе понастольгировать. Просто вспомнить какого это, быть не одиноким. Ведь, пока рядом был Скарамучча, она была не одинока.

***

      Астролог любила гадать на созвездия жителей Мондштадте и знакомых из Ли Юэ, так как они могли рассказать много о человеке, о его судьбе. Тем более, что она могла предотвратить какую-то беду, узнав будущее человека.       Сегодня она была снова на природе, решив, что безоблачное ночное небо было просто восхитительным для наблюдений и новых открытий. Всё вокруг было тихо и спокойно.       Казалось, только для того, чтобы Мегистус смогла провести время на улице, затихло абсолютно всё: привычный теплый ветерок, проносящийся в траве невидимыми мячами, вздымающийся к увитым зеленью кронам раскидистого векового дерева, где радостно поющие птицы вили гнезда (кажется, какая-то девушка из Мондштадта держит у себя их огромное множество — малиновки, иволги, канарейки начинали гомонить, уток она выпускала в искусственный пруд, серебристых журавлей — на луг, павлинов — среди кустиков камелии); мелкие поселения хиличурлов, где они горланили песни и плясали у костра, создавая своим гомоном настоящую вакханалию, но воспевая о битвах, своём боге и житейском быте (интересно, видели ли они в своей жизни больше смысла, нежели в постоянных бойнях?), а сейчас непривычно молчащие; даже ночных мелких животных слышно не было, словно в радиусе нескольких миль всё вымерло.       Поверхность озера была непривычно гладкой, отражающей манящее Мону чернильное небо, где творец разбрызгал краску, обращая её в звезды. Они собирались в фигуры, они говорили о человеке и его судьбе, а Мона училась читать эти послания. Иногда, совсем-совсем редко, из толщи воды, прорываясь, как путешественники преодолевали горные массивы, выпрыгивали яркие рыбешки, тут же скрываясь вновь. Холодные камни венчали берега, а под девушкой медленно грелись руины, на которые она забралась для бо́льшего удобства. Ну, или потому что недавно прошел дождь, и земля всё ещё была мокрой.       Хорошо, что огонь горит.       Перед ней слабо потрескивали веточки в костре, согревая руки, что девушка выставила вперёд дабы немного согреться. С собой был лишь плед, несколько яблок и всё. Этого хватит ей, чтобы пережить эту ночь по-крайней мере без надоедливых урчаний в желудке.       Скинув со своих плеч вещицу, Мона подняла руки на уровень со своими глазами, начиная выводить в воздухе водяные круги с разными словами и символами, которые из всех её знакомых может понять только она. Взгляд заворожённо наблюдает за легкими движениями рук, затем как символы сменяют другие, и перед девушкой должно появиться созвездие одного из знакомых. Чью жизнь посмотреть теперь? У кого судьба примет неожиданный поворот и пойдёт совершенно не так, как хотелось бы? В голове назревает одна идея, и как только девушка начинает вновь двигать руками, она неожиданно понимает, что находится здесь не одна. Делая глубокий вдох и наполняя лëгкие прохладным воздухом, чувствует напряжение, к которому она уже привыкла. Которое витало в воздухе только, когда рядом был только один человек. Но Мона решила, что пока она сделает вид, что не заметила появление нежданного гостя, потому лишь продолжила выводить узор, что обретал очертания созвездия Путешественницы.                               — Ты так и продолжишь делать вид, что не заметила меня? — голос раздался также неожиданно, и астролог даже слегка растерялась, так как не поняла откуда он исходил. С какой стороны стоит этот наглый мерзавец? — Мне кажется, за пять лет ты бы могла научиться хоть немного манерам.       — А я думала, что такую цель ты выбрал именно для себя, исчезнув на такой долгий срок, — перед тем как говорить, Мегистус ещё выдерживает паузу, но потом всё-таки говорит, понимая, что на его колкость нужно отвечать такой же колкостью. Он не изменился. — Но могу с уверенностью сказать, что цели ты не достиг. При встрече с кем-то нужно приветствовать собеседника.       Она буквально затылком ощущает его злобный взгляд, как он готов прожечь её голову насквозь, чтобы в ней осталась хорошая широкая дыра. Напряжение всё растёт и растёт так, что ей показалось от такого у неё слегка разболелась голова, но оно внезапно исчезает, заставляя её подумать, что он снова исчез, однако…       — Не мог подумать, что спустя столько лет ты придёшь сюда, — слабо шаркая землю под собой, он стал медленно выходить на свет, а Мона соизволила, наконец-то, поднять взор своих синих очей вверх, чтобы лицезреть своего гостя, — Мне казалось, что ты сюда больше не придёшь, ведь…       Он повернул голову в сторону, делая задумчивое лицо и потирая свой острый подбородок, но потом его будто осенило, и Предвестник продолжает свою незаконченную речь.        — Ведь мы всегда сидели здесь вместе, верно?       Зубы противно заскрипели, а девушка кое-как старалась держать себя в руках, чтобы как в самом начале этой эпопеи не встать и не уйти. Наверно, сейчас она была похожа на ту самую статую Архонта, что красиво застыла и не могла вымолвить и слова. В голове крутились планы, что делать дальше и как быть, потому что с приходом Сказителя всё пошло, как всегда, через одно место.       Резкий взмах руки вмиг уничтожает три круга, что до этого так старательно вычерчивала Мегистус, а после, поправив свою шляпу, она закинула одну ногу на вторую, стараясь показать себя в более достойном свете. Показать, что за эти грёбаные пять лет разлуки она не сломалась.       Её глаза злобно сверлили Предвестника, изучая его из-под полов своей ведьминской шляпы, но после она слабо натянула полы так, чтобы он не увидел её синих глаз. Не сейчас.       — Зачем ты пришёл сюда?       Мона осторожно выглянула и взглянула на пляшущие языки пламени в костре, что всё также приятно потрескивали, хотя в данный момент было уже не до них. Его приход снова не сулит ничего хорошего; Мегистус искренне старалась забыть всё, что тогда было, но почему-то от этого было слишком больно. И каждый раз она возвращалась сюда, даже несмотря на то, что здесь она бывала и до появления Скарамуччи. Потому что здесь хранились родные сердцу воспоминания, которые выкинуть из своей жизни просто так она не могла. А, что ей ещё оставалось делать как просто ждать? Приходить сюда каждый раз и просто ждать, глупо веря, что Сказитель придёт, вот прям как сейчас, и сядет рядом.       — Хм… Может быть потому что не мог смириться? — услышав такой ответ, Мона поднимает на парня удивлённый взор и замечает на его лице ехидную ухмылку, — Потому что я успел привыкнуть, а новая обстановка выбила меня из колеи, и…       — А разве люди не привыкают за три недели? — Мегистус специально его перебивает, видя его колкий взор в свою сторону, а после она звонко смеётся, понимая, что смогла его в кои-то веки поставить на место, — Значит, ты так же имеешь свои слабости, верно, Скарамучча?       — Время идëт, и мы меняемся. У нас появляются новые предпочтения и интересы, потому может хватит так сверлить меня взглядом? — Скарамучча резко ответил на вопрос астролога, разводя руками, осознавая, что может быть она права, и то, что происходило здесь почти каждые два дня, вошло в привычку и изменить это даже спустя пять лет не получилось. Он всё время вспоминал её и смотрел в звёздное небо, порой думая, а вспоминает ли она его? Похоже, он стал походить на Чайльда.       — Ты не прав.       — Почему? — Предвестник тихо рычит, не понимая, что ей не понравилось в его ответе, и уже начиная беситься, почему Мегистус ещё не пригласила его сесть хотя бы рядом с собой, а он продолжает стоять столбом.       — Да, время — быстрая река, которая не обходит никого из живых на земле, но каким ты был наглецом, Скарамучча, таким ты и остался. Потому время на тебя не влияет. Ты — исключение из правил. — обладательница гидро элемента подпирает рукой голову, довольно смотря на потемневшего Предвестника. Неужели она его так выбесила?       Наступает тишина, и Мона, уже чувствуя себя намного легче, снова начинает выводить водяные круги, с новыми символами и словами. В голове снова созрел тот самый план, который прервал своим появлением Скарамучча. Её отвлек лишь небольшой шорох: Предвестник решил сменить своё местоположение, и теперь он сидел рядом с Моной, согнув ноги в коленях и поставив их перед собой.       Он сначала смотрел на пылающий огонь, а после переключился на водяные узоры, которые менялись с каждой секундой, и сейчас там было лишь несколько линий с яркими точками. Парень даже не мог понять, что перед собой видит эта загадочная астролог.       — И, что ты видишь? — Скарамучча, подперев рукой голову, с легкой скукой перевёл взгляд на Мегистус, которая лишь широко улыбнулась, — Чья в данный момент решается судьба?       — А тебе зачем? Неужели за пять лет у тебя появилось желание познать тайны астрологии? — Мона опустила руки, но круги не исчезли. Особа с тёмными волосами ждала именно его собственного желания узнать своё будущее, так что Мегистус сделала задумчивый вид, будто вспоминает на чьём созвездии она ещё не гадала.       — Тогда погадай на моём созвездии, ведьма, — долго ждать не пришлось, потому девушка лишь перевела полный удивления взгляд на парня, а после с широкой улыбкой принялась за свою работу, затаив, даже неожиданно для себя, дыхание.       Как только она начинала читать судьбы на чужих созвездиях, Мегистус не замечала, как полностью погружалась в это дело с головой, так что и за уши нельзя было оттянуть. Она могла проводить за этим дело чуть ли не весь день, забывая про еду и прочие заботы мирской жизни.       Вот и сейчас она с серьёзным лицом принялась, выполняя руками какие-то непонятные движения, сменять одни рисунки иными, пока вовсе не остановилась вовсе, замерев в немом изумлении. Её глаза медленно расширялись, пока она не начала оглядываться то сначала на парня, то на его созвездие, вызывая у Скарамуччи смешанные чувства. Было ощущение, будто она увидела как завтра его настигнет скоропостижная смерть. Будет очень иронично.       — Мегистус, неужели всё настолько страшно? — Скарамучча скопировал её движения, положив ногу на ногу и скрестив руки на своей груди. Он, конечно, не верил в эту чушь, но почему бы и не выяснить, что для тебя приготовил следующий день? — Надеюсь, что я не умру завтра за обедом. Кстати, скажи, как скоро я встречу свою вторую половинку?       Мона бы ответила на любой вопрос. Она уже даже открыла рот, чтобы возразить по поводу быстрой смерти за приёмом пищи, но тотчас закрыла, услышав слова Предвестника. Когда это его стала интересовать личная жизнь?       Глядя на его прошлое, настоящее по созвездию «Кукла Ичимацу»*, Скарамучча никогда не испытывал к делам такого характера интереса. Даже отрицал это, полностью отдаваясь работе для Фатуи, ради благих дел Царицы… А тут внезапно его осенило, и… Теперь ей всё понятно.        — Что ж могу сказать… — развеяв круги с бледными линиями и крупными точками, которые составляли вместе какое-то непонятное очертание чего-то для Сказителя, астролог повернула голову к парню, а потом с хитрой улыбкой произнесла, — Ты её уже встретил, Скарамучча.