- Давай, всего три слова! - Сказочно меня выбешиваешь

– Вооот, а потом он развернулся и просто улетел! Как будто ничего не было! – Девушка всплеснула руками и полными разочарования глазами посмотрела в лицо парню. – Моё негодование слышал целый зал. – М-да уж, это надо так концовку слить. – Вот и я о том! Они общаются чуть больше недели, но уже сейчас Чонгук готов назвать девушку «лучшее-что-могло-случиться-в-его-серой-жизни» (помимо переезда, конечно). Мало того, что одной своей красочно-энергичной аурой Джигён способна расшевелить эмоционально деревянного деда, так ещё и общих интересов набралось никак не меньше семидесяти процентов: кто б мог подумать, что чисто случайно возможно встретить человека, так же топящего за убийцу в дешёвом ужастике, функционирующего на американо-эспрессном топливе и состоящего в полумёртвом фандоме никому неведомой рок-группы. А с момента раскрытия факта существования коллекции комнатных цветов всех мастей и колючек Гук уверовал в Госпожу Судьбу и её плановый свиток на один сочный зад. В его глазах девушка отражалась теплейшим солнцем, согревающим не хуже свитеров и напитков. Милая, добрая, знающая себе цену и, казалось, с пожизненным отсутствием уныния – что ещё нужно для счастья? – Так-с, где-то тут было... О, вот! Может, по кофейку? Именно! Что ж, Чон Чонгук, можешь начинать одну из своих душевных од имени Ангела Мин. Запах напитка мягко окутал вошедших, направившихся к одному из столиков у окна. Приятная музыка ненавязчиво разливалась по небольшому залу, приукрашивая беседы сидящих соседями посетителей. За прошедшие несколько дней погода резко переменилась из остаточно-августовской на подобающую прохладно-осеннюю, поэтому сейчас хочешь не хочешь, а прошло время лёгких шорт и маек. Откинув чёрный бомбер на спинку стула, Чон расслабленно загляделся на поправляющую волосы девушку: тёмный каштан красиво блестел на свету декоративных ламп, не уступая поблёскиванию маленького золотого кулончика на шее. Прекрасное зрелище. – Ты что будешь? – Джигён раскрыла тонкий буклетик и наугад похлопала по холодным пальцам застывшего напротив. Чон вылез из транса и, опомнившись, заглянул в меню, тут же немного опадая с не очень приятных ценников: хоть он и пахал неутомимым конём последние месяцы, нажитое состояние ушло на покупку квартиры и её наполнение, а новая работа найдена ещё не была – сейчас экономия превыше вкусных излишек. – Пожалуй, средний латте, – нашёл самый дешёвый из привлекающих напитков и сидит радуется. Надейся, что без сюрпризов теперь, ведь в последний раз кто-то не шибко удовлетворился трёхслойной молочной смесью, так нелюбимой со времён накипавшей пенки в детстве. Напитки принесли довольно быстро, так же быстро содрали плату (нет, сюда Гук больше не пойдёт со своим худым кошельком!). Белые кружки интересно отражали пространство вокруг, словно играя искажёнными лицами, столиками, настенными росписями. Забавно наблюдать, как мимо проскакивают буквально волнующиеся человечки, каждым своим изгибом задевающие такие же исковерканные предметы на фоне – какое кофе, когда развернулось такое представление. – Мм, кстати, как тебе район? – А, да ничего так... – Чон еле оторвался от играющего отражениями фарфора. – Намного лучше, чем было раньше. – А в каком ты доме? – 203. – Ого, там мой друг живёт! Забавно, всё-таки мир тесен, – Джигён отвернулась к окну, медленно помешивая напиток резной ложечкой. – Надо как-нибудь дойти, давно не виделись. – Да, он бы был счастлив, – Гук невольно расплылся в улыбке, ведь от друга до него долго ходить не надо. Так и запишем: плюс одна причина похода к его дому. Неожиданно тишину нарушила вибрация в кармане карамельного пальто. Джигён быстро достала телефон и ответила на звонок. По ходу разговора её улыбка с солнечной спустилась до чего-то вроде «как-я-устала-от-всего-вселенского-дерьма». – Извини, мне срочно нужно домой, – она быстро допила кофе и направилась быстрым шагом к выходу. – Спасибо за встречу! – Пока... – Чонгук щенячьими глазами провожал девушку, совсем позабыв об остывающем напитке. Сидеть здесь в одиночестве не самое лучшее времяпрепровождение, так что он тоже покинул столик, так и оставив, кстати говоря, невкусный молочно-кофейный бум. Только выйдя на улицу, он уже умудрился споткнуться о порог и чуть не пробурил носом вторую Марианскую впадину. Удержался, молодец. Но зато задел мужчину рядом, повалив уже того, от неожиданности не сумевшего сохранить равновесие. – Ох, простите! – Гук помог человеку подняться, попутно стряхивая невидимые пылинки. – Мне очень жаль. – Ничего страшного, с кем не бывает. Мужчина отвернулся и как ни в чём не бывало продолжил что-то рассматривать на стене близ окна кофейни. Быстро сфотографировав, он медленно отошёл, освобождая место заинтересовавшемуся парню. На специальной дощечке было прикреплено объявление о поиске бариста в это самое заведение. Немного поразмышляв и вспомнив о наличии потрёпанного жизнью и бывшим работодателем сертификата об окончании курсов, Чонгук также сфотографировал номер – терять нечего, а работа нужна более чем сильно. Довольный собой, парень повернул к своим хоромам – запал на «погулять» уже давным-давно пропал без надежды на спасение.

***

Первым делом было принято реанимировать себя нормальным человеческим «3-в-1». Хоть на что-то большее, чем кофе в пакетиках, средств не нашлось, это всё равно по всем критериям превосходило тот дорогущий латте. Попивая из новенькой огромной кружки, подобранной специально под предпочтения (или ненасытность) хозяина, Чонгук раздумывал над объявлением. С одной стороны, он мог бы найти что-то получше, чем кофейня с отвратным качеством напитка – и дело тут далеко не в личных вкусах; скорее всего, готовить придётся по устоявшимся методикам, а это как минимум защемляло очень даже хорошие приобретённые ранее навыки и самолюбие. Но с другой, никто не даёт гарантии, что примут где-то ещё. Да и, в конце концов, не ему же эту бодягу пить: его дело только выполнять поручения и мило улыбаться протянутым денежкам. Голова пухнет. Надо закурить. Пагубная привычка, никак не искореняющаяся уже долгие томные года. В месте, где приходилось обитать ранее, действовало простое правило: или ты куришь сам, или тебя выкурят в любом случае и даже без твоего согласия. Комнаты вечно протухали в табаке, запах тяжёлого ментола въелся в каждый из сантиметров обклеенных старомодными обоями стен. Чтобы не быть умирающим извне, пришлось прибегнуть к подыханию изнутри – так же медленно, но не так противно. Было жаль только ещё маленьких братьев с сестричками, им мало чем поможешь в этой ситуации. В отличие от Гука, который только и делал, что спасал свою шкуру сам. Может, поэтому никто особо и не оплакивал его во время отъезда. Хотя могли вовсе не заметить пропажи в вечных бегах и ругани. Вдохнув полной грудью, Чонгук расплылся в аромате осени. Сколько бы ни пытался, но так и не понял, что именно в нём так манит: запах опадающих листьев, душа порывистого ветерка или лёгкий дымок от поедающего обломавшиеся ветки костра. Главное, что он всегда приходит и расслабляет, помогает отойти от бытовых сложностей и просто насладиться моментом, какого потом может и не быть. Выудив тоненькую сигаретку и зажав её в зубах, Чонгук нашарил побитую зажигалку и попытался добыть немного огня. Старая вещь уже практически иссякла, так что с каждым разом становилось всё сложнее и сложнее. Сосредоточенным взглядом он впивался в оранжевый пластик, ловя каждую искру и надеясь на удачу. Вдруг перед глазами что-то быстро маятнуло, чуть не врезаясь в пространство между глаз, от чего парень точно подскочил и от неожиданности задрожавшими руками отправил зажигалку в свободный полёт. Проморгавшись, Гук подскочил к краю и заглянул вниз, удостоверяясь, что вещь героически пала с пятого этажа в пучину каких-то полулысых кустарников. Ну спасибо, оценил! Распрощавшись с верным служителем, Гук поднял глаза на уже более-менее спокойно свисающее на нитке нечто. Перед лицом болтался привязанный для, скорее всего, веса железный жетончик 57 номера, какие обычно выдаются гардеробщицей, и прицепленная к нему ярко-зелёная бумажка. «Как тебе печенье? <(~ – ~)>» Ага. Благодарю, насытился по самую печёнку. С того самого дня, как была съедена предложенная во усмирение подгорающего дракона выпечка, встречаться с подносителем не было ни малейшего желания. Хотя было бы вернее сказать, что каждый случай на корню пресекался: проветривается во дворе с псинкой – погуляем потом, поднимается по лестнице – ничего, постоим у глазка, другой автобус – ещё не трагедия, ищет ключ у подъезда – режим скрывающегося за чьим-то микроавтобусом успешно активирован. Так что креативный акт сближения с соседушкой по достоинству оценён не был. Сорвав бесящую нитку и откинув куда подальше в угол балкона – видимо, не очень-то крепко её держали – Чонгук вывернул голову вверх и встретился взглядом с довольной харей одного балбеса. Прости, но тот кусочек плюсика в твою безнадёжную карму был забран обратно, а на вход прицеплен штраф в тысячу поджопников. – Какого хуя?! – Правда классная идея? – Ещё и лыбиться, валенок крысиный. – Наконец встретились. – В дверь постучаться не пробовал? Что за цирк, мать твою?? – Так мне не открывали, – парень наигранно взялся за подбородок и посмотрел куда-то вдаль. – Да и в общем никак не пересекались. Вау, какой открылся вид. Так бы и влетел чем-нибудь тяжёлым в сее мило личико. – О, к делу! – Парень чуть ли не свесился, напрасно пытаясь хоть немного приблизиться к не горящему желанием контактировать собеседником. – Так понравилось? – Что? – Печенье. Это была последняя зажигалка. А значит, последняя капля терпения. – Да какое к чертям печенье! – Теперь свесился уже Гук, неудачно попытавшийся рывком достать до изумившейся головы. – Какого хрена ты вообще это вытворяешь? Думаешь, прикольно? Да нихуя! Лицо сверху раскрыло рот, так ничего и не выдавив. Этого хватило, чтобы раздражённый парень скрылся в квартире. Под звуки каких–то выкриков за окном (пытается оправдаться – ну удачи, псинке привет) он нацепил первые попавшиеся шлёпки и потопал вниз. Денег нет, так что молись, собака, чтоб оранжевая нашлась ещё работающей!

***

Десять минут в наполовину сухой растительности стекли в никуда, так как вещь и не думала находиться. Раком раскорячившись над какими-то колючими зарослями, Чонгук шарил в то ли траве, то ли земле, окончательно перемазав руки. За что? Почему он? Кому он суп пересолил в прошлой жизни, что сейчас уже его раны сияют белоснежными крупинками? – Молодой человек, аккуратней, пожалуйста. Цветы затопчешь. Уйдя в свои мысли, Чонгук не заметил, как сзади кто-то подошёл. Обернувшись, он наткнулся на впритык стоящую широкоплечую фигуру: руки в боки, болтается какой-то пакетик и полный ожидания взгляд, пронизывающий до костного мозга правой пятки. Лицо довольно миловидное, но это никак не влияло на тяжесть взора. – Тц, – мужчина резко отпихнул Чонгука, невольно отправив в полёт к ближайшим жухлым кустикам – благо, колючие были с другой стороны. – Всю космею постряхивал. Мужчина откинул свисающие рукава накинутой куртки и пригнулся, рассматривая сухие цветы. Чонгук внимательно наблюдал за ним, думая, как именно ему намекнуть о том, что с десяток таких же стеблей пали под его далеко не воздушным телом. – Ещё не созрели, повезло, – человек обернулся и, застав парня закинувшим одну ногу назад, а рукой подгребающего придавленные растения, многозначительно хмыкнул, чуть приподнимая уголки губ. Значит, гневом праведным не полыхает. Уже лучше. – Потерял что-то? – Да так, зажигалка упала, – Чонгук поднялся, оперевшись на протянутую руку. – Последняя осталась. – Сочувствую, но лазать здесь я тебе всё равно не дам. И так уже половину семян втоптал. Чон не шибко обрадовался. Да и чему? «Ура, я потерял последний воспламеняющий объект для закуривания! Как я счастлив, что в кошельке ни хрена нет и теперь придётся выдалбливать искры камнем для заточки ножей!» Не очень воодушевляюще, не находите? Заметив проблеснувшую нотку отчаяния во взгляде напротив, мужчина схватил парня за руку и повёл к подъезду. – Нечего трагедию разводить, сейчас всё решим. – К-куда?! – Гук не то что удивился – можно сказать, струхнул знатно: незнакомый мужик хватает и тащит в подъезд бедного двадцатитрехлетнего малыша, минуту назад пережившего утрату двигателя его существования. Пусть маленький и перетоптал клумбу, скорее всего выращенную честным чужим трудом, пускай злословил на чём свет стоит – страшно, помогите! Идти далеко не пришлось: остановились у одной из дверей второго этажа: один подбирая в бесконечной связке нужный ключ, другой – размышляя, как культурно свалить. Отворив дверь, мужчина обернулся и яростно обшлёпал бока сконфузившегося парня, избавляя от налипших травинок и остатков земли. – Проходи на кухню, сейчас приду. Чонгук послушно разулся и просеменил в светлую комнату, усевшись на ближний к выходу стул с мягкой зелёно-розовой подушечкой сверху. На самом деле, довольно уютно: тёплая гамма цветов, чистота, какие-то незамысловатые картинки над широким столом и, что самое главное, приятный запах чего-то вкусного. Мужчина, как и говорил, быстро вернулся, положив перед Гуком чёрную, довольно объёмную зажигалку. – В гостях кто-то оставил, мне не нужна. Можешь забирать. – Спасибо... – Чонгук повертел вещь в руках и посмотрел на стоящего, как на спасителя. Зря сомневался, хороший дядька! – Я тебя раньше не видел, – мужчина присел рядом, приложившись подбородком к поставленной на стол руке. – Недавно переехал. Я на пятом живу. – О, не знал. Тогда приятно познакомиться, – мужчина протянул руку, расплываясь в улыбке, – Ким Сокджин. – Чон Чонгук. Мило. Интересно. Пока ничего не предвещает кошачьих в мешке, так что, может, не всё так плохо с этим местом? По крайней мере, один адекватный человек уже раскрыл себя и даже удостоился доверия к своей персоне. Неожиданно тишину нарушило диковинное китовое пение, тут же привлекающее внимание обеих сторон. С чредой не самых приятных событий Чонгук совершенно не обратил внимание на пробудившееся чувство голода (хотя, с его страстью к еде, можно утверждать, что оно не засыпало), и теперь разум, затуманенный сладким запахом, решил расшевелить своего хозяина. – Голоден? Как неловко. Но да, безумно. – Я тут недавно пару булочек испёк, попробуешь? – Не дожидаясь ответа, Джин подскочил и в течение минуты заставил стол тарелками с всевозможными вкусностями. Видно, немного – понятие растяжимое. – Тебе чай или кофе? Ого. Что ж, держался как мог. Господин Ким, разрешите вас канонизировать?