Мантия зелёного цвета

Ни через день, ни через неделю Люциус ответа не получил. Это было странно, хотя и понятно. Предателю крови и магглолюбцу пишет чистокровный аристократ. Хотя всё было не так просто. Пропасть была намного, намного глубже. Прошло несколько поколений Уизли и Малфоев, когда они могли договориться без кровопролития на дуэли.а Артур же был раздосадован неприятным отправителем письма и конверт выбросил. Кому охота общаться с Пожирателем смерти и приспешником Волдеморта? Несмотря, что Волдеморт давно погиб, Дамблдор утверждал, что он возродится. Так какого драккла Артур волновался? Но Артур не знал упрямства Малфоев. В день стало приходить по два, три письма в день. В воскресенье пришло семь. Первого сентября рано утром, вместо того, чтобы позавтракать и собрать детей, Молли и Артур уничтожили целый мешок писем, пришедших через камин. — Веселье — детям, несчастье — нам, — заключил Артур. Близнецы развлекались тем, что поджигали письма, но больше так никто не делал. — А что Малфой хочет? — спросил Рон. — Может, надо было бы узнать? — Ничего хорошего, — заявил Перси после быстрой укладки вещей Джинни и его, Роновых. — Давай, Рон, помогай. Где твоя палочка? Рон отлевитировал свой сундук вниз и задумался, в то время, как Перси и Джинни тихо переговаривались. Что же хочет этот напыщенный сноб от трудяги-отца? Вряд ли одолжить денег. У Рона даже поднялось настроение, когда он представил подобную картину. Люциус Малфой просит у отца занять двадцать золотых! Дальше память у Рона забуксовала, так как большей суммы одновременно он не видел. Отец все деньги отдавал матери. Она прикрывала всякие дыры в семейном бюджете, отец прятался в гараже и чинил разные маггловские приборы, потом зачаровывал и находил им неожиданное применение. Рон втихаря взял одно письмо и прочёл. Там ничего особенного не оказалось, кроме того, что Люциус действительно приглашал встретиться. В кафе Флориана Фортескью. И зачем только надо было уничтожать эти письма? Хотя… Рон подумал, зачем вообще посылать письма в таком количестве? Значит, Малфой знал, что письма не дойдут. Отсюда вывод, что встреча важная. Но почему в таком месте? О! Он хотел встретиться с кем-то из детей Уизли! Рон письмо даже понюхал. Пахнет приятно, мятой и лавандой. Сколько секретов оно ещё хранит? Но Роновы потуги открыть все тайны не помогли. — Бесполезно, — сказал он вслух. — Что бесполезно? — спросил Гарри. — Письмо дурацкое, — пожал плечами Рон. Он засунул его в карман. Друзья ничего не сказали. Рон сам сообщит им, если это важно. После объявления о Турнире трех волшебников Рон размечтался. Он на балу встретит своего истинного альфу. Он будет симпатичным и чуточку богатым. Так, чтоб Рон мог купить себе мантию, ботинки из драконьей кожи и новую рубашку. Ещё Рон хотел каждый день есть креветок и пить шампанское. У Рона было слабое воображение. Не потому, что он мало размышлял или стратегически мыслил. Нет, он был хорошим шахматистом, просто шахматы — вот они, в коробке. Как же можно представить креветки и шампанское, если он никогда не видел их и не пробовал. Наверняка, это вкусно! Рон решил, что он попробует бросить свое имя в Кубок. За попытку не накажут. Он просто поближе встанет и посмотрит, а ночью бросит. Однако временная линия, не позволяющая участвовать несовершеннолетним, разочаровала его. Рон понял, что никогда не станет богатым, и все его попытки вырваться из нищеты — мелкие и убогие. И мыслит он как нищий. И завидует Гарри. И не нужен Гермионе! Его вообще никто не понимает! Вспылив, Рон не захотел оставаться в гостиной Гриффиндора. Он бросился в спальню, поставил заглушающие чары на кровать и скрылся за балдахином. Обидно было, что Рон — не Гарри. Но он нисколько не желал быть на его месте. Рон не представлял, что у него не будет родителей, братьев и сестры. Он даже почувствовал, что любит даже тётушку Мюриэль, которая всегда к нему была благосклонна и дарила не только подарки, но и давала денег больше, чем даже Джинни. Внезапно в спальню четверокурсников вбежал Колин Криви. Был он помятый и взбудораженный. — Рон, я везде тебя ищу! — запальчиво крикнул он. — Тебя вызывает директор! Очень срочно! И важно. — Да, хорошо, — растерянно ответил Рон. Он поспешно надел ботинки и зачем-то накинул мантию. Что-то случилось дома? Так почему мама не прислала сову? А вдруг папу сожрал какой-нибудь маггловский прибор? Например, стиральная машина или холодильник? Может, что-то с Перси? Тогда Рона вызвала бы к себе Макгонагалл. Странно. Теряясь в догадках, Рон, не торопясь, поднялся на этаж, где располагался директорский кабинет. Уставившись на горгулью, Рон понял, что не знает пароля. — Меня вызвал директор, — наконец сказал он, и горгулья открыла вход в кабинет. Из-за двери слышались два голоса. Один, несомненно, принадлежал директору, второй… Второй слегка растягивал гласные, а интонации были вкрадчивые и осторожные, будто человек не хотел, чтоб его подслушивали. Рон зашёл и растерялся. Здесь столько всего интересного. Множество приборов стояли на двух столах. Они ярко вспыхивали, звенели, дребезжали, гудели, пыхтели дымом. В одно мгновение Рон не мог даже вспомнить, как он здесь оказался. — Проходи, Рон, не стесняйся. Садись, — Дамблдор как радушный хозяин предложил сесть возле второго стола, приютившегося в углу кабинета. — Чаю? Рон понял, что никто из семьи не умер и не пострадал. Он быстро успокоился, когда перед ним на столе оказалась чашка с чаем и миндальным печеньем. Люциус Малфой по инерции спорил с Дамблдором. Как Председатель Попечителького совета, он имел большой рычаг для воздействия на директора. Он обьяснял, что в этом году не стоит покупать новые метлы, так как будет проводиться Турнир трёх волшебников. — Кхм, — вмешался Рон. Люциус отвернулся от Альбуса и хмуро уставился на омегу. Крылья его носа хищно раздулись, будто он принюхивался. Рон смутился. Он уже за день услышал кучу неприятных комментариев насчёт омежьего запаха. Некоторым он нравился, другим — нет. И эти другие как можно больнее высказывали свое недовольство. Грубили, Рон грубил в ответ. Задирали, но Рон не хотел драться с омегами, а с альфами тем более. Тем не менее, Малфой промолчал. Рон опустил глаза, не заметив его быстрого взгляда. — В общем, может организовать обычные полёты вместо квиддича, — объяснил Рон. — Я бы не отказался от полетов, если бы они были в духе полосы препятствий или гонки. На время, — добавил он. — Отличная идея! — воскликнул Дамблдор. — Рон прекрасно разбирается в квиддиче, и он может рассказать, какие метлы предпочитает современная молодёжь. — Не мытьём, так катаньем, — буркнул Малфой. — Может, мистер Уизли завтра поднимется в ваш кабинет, Альбус, и мы встретимся и проинспектируем мётлы, находящиеся на складе? Вы согласны, мистер Уизли? — Да, конечно, — немного растерянно ответил Рон. — Меня беспокоит ещё один вопрос, — заметил Люциус. — Я не нашёл отчет о текущих расходах. При питании трёх школ, полагаю, расходы возрастут, и вот здесь ошибка… Люциус ткнул пальцем в бумаги, лежащие на столе перед Дамблдором. Они начали обсуждать какой-то баланс и смету, и Рон окончательно запутался. Зачем он здесь? Однако он не подал виду, что его что-то беспокоит, и перевёл взгляд на портреты. Половина из них слушали директора и председателя совета попечителей, вторая — откровенно пялилась на Рона. — Всё будет хорошо, — озвучил один из директоров. — Раньше женились ещё раньше, помолвка ничего не значит. — О чём вы говорите? — не понял Рон. — Я не собираюсь под венец! — Конечно! — закивал другой. — Рановато ещё. Вот лет в пятьдесят ты поймёшь, что тебе нужно на самом деле. — Разница в возрасте довольно ощутимая, зато позже вы станете потрясающей парой. — Я не понимаю, о чем вы говорите, — сказал Рон и отошёл от портретов, которые стали его раздражать. Часы стукнули семь раз. Время ужина. Миндальное печенье вкусное, но не сравнить с запечённой курочкой и картошкой фри. В Хогвартсе кормили сытно, всего было помногу, и Рон привык плотно питаться. Вот и сейчас Рон был готов бежать в Большой зал немедленно. — Директор, я пойду, — обернулся Рон к беседовавшим. — Ох, да, чуть не забыл, — засуетился Дамблдор, — тебе, Рон, нужно подписать вот этот контракт. Предварительно прочитай его, и мы обсудим. Рон взял документ из рук Дамбдора и попытался читать. Однако архаичный язык был настолько зубодробительный, что Рон почувствовал, что он тупеет с каждой точкой на документе. Эффект Биннса, так бы отметили школьники, изучавшие Историю магии. — Вам всё понятно, мистер Уизли? Малфой оказался неожиданно близко, и Рон ощутил его запах. Мята и лаванда и собственный чисто мужской аромат без примесей. У Рона закружилась голова, и он отступил от Малфоя в тихом ужасе. Он нюхает мужчину! Альфу! Это же неприлично близко. И мерзко! Люциус Малфой! Уже само имя у Рона вызывало ярость и гнев. Запах был хорош, просто великолепен, но Рон пятился от Малфоя, как от чумы. Под его пристальным взглядом Рон был готов съесть Распределяющую шляпу вместе с этим контрактом. Практически не глядя, Рон вытащил палочку и провел по пергаменту. Мгновенно яркая сияющая лента впиталась в пергамент, и его имя оказалась на документе. — Я пойду, — сказал Рон. — До свидания. — Возьмите копию! — крикнул Малфой, но Рон был уже далеко. Дамблдор и Малфой переглянулись. — Вам будет с ним сложно, — мягко проговорил директор. — Ничего страшного, — надменно процедил Малфой. — Я подожду. Три с половиной года — это не срок в Азкабане. Это всего лишь разумный подход в сложной ситуации. — Значит, теперь мне нужно сообщить родителям? — сладким голосом спросил Дамблдор. — Надеюсь, вы найдёте правильные слова, чтобы подобрать к их сердцам ключ, директор. — Забыли, кто я такой, мистер Малфой? — сухо спросил Дамблдор. — Что вы, директор, как можно об этом забыть? Рон сбежал. И помчался не в Большой Зал, а в гостиную Гриффиндора, в спальню. Контракт, о чём бы он ни был, отправился в сундук, а сам Рон широко раскрытыми глазами наблюдал, как в углу плетёт свою нить паучок. Он был маленький, но занял все мысли. Страх перед пауком затмил страх перед Малфоем. В голове копошились тяжёлые мысли, а сам он незаметно для себя заснул. Даже без ужина, нераздетый и немытый. Если он омега, то это не приговор. Придётся смириться со своей природой и не обращать внимание на смешки. Рональд Уизли не боится трудностей, и никакой Малфой не собьёт его с толку.