the broken duo

«Бедность не порок», говорили они. Ну, а что в итоге?

Утро октября. На улице довольно холодно, но обычным людям это не мешает. Обычным. Полноценным. Совершенно не тем, кто даже не может себе позволить нормальный ночлег. Чего уж там говорить о адекватной еде. Он живёт уже так давно. Точного дня, когда перекочевал на улицу не вспомнить, но парень знает, что после окончания девятого класса, дальше учиться не пошёл. И не из-за лени, и из-за чего там бросают, а просто-напросто он не мог себе этого позволить. На бюджет он, конечно бы, поступил. Но вот жить непонятно где, одеваться непонятно во что и питаться непонятно чем, он не хотел, поэтому решил это дело отложить. Ему уже девятнадцать, а он на улице. Оправданий такому нет, ведь у него был месяц найти работу. Но после этого, было крайне сложно. Он пытался. Правда. Вобщем, не получилось. Так, что же мы имеем? Коробка, несколько йен, как раз на стакана два виски, и поношенная одежда. С бинтами. По небу можно определить, что сейчас часа семь-восемь вечера. Парень, с грязными и растрёпанными волосами, вылез из своего «ночлега», «расчесал» каштановую шевелюру пальцами и отправился в свое любимейшее место, — бар. Бывал молодой человек там очень часто, почти каждый день, из-за чего бармен делал скидку на алкоголь. А деньги он либо воровал, либо брал в долг, хотя он не возвращал, поэтому ему больше никто и не даёт, а либо зарабатывал честным путем, но из-за внешнего вида на подработки его брали крайне редко. На улице сыро, ведь вчера шёл дождь. Остались лужи и слякоть, а небо тёмное и затянуто тучами, возможно сегодня тоже будет не ясная погода. Не дойдя до бара, шатен стал свидетелем одной картины: ребенок из, как он понял по одежде, бедной семьи просит у матери леденец на палочке, обычного, самого дешёвого, чем-то похожего на русского петушка. Ничего такого, вроде бы, а герою же это напомнило свое детство. Те самые времена, когда не еды не было, не одежды, что уж там лакомства. Отец парня умер, остался он, брат, да и трое сестёр. К матери присоеденилась баба Розенберг, по отцовской линии, сама эта тётка говорила, что «на воспитание детей», а в итоге все копейки тратила, всё же, любила эта старуха выпить. Так и получилось, что после школы, дабы семейный бюджет не трепать, выгнали его. А сам он и не противился, думал, найдёт работу, а дальше — не за горами. Да нет же ж, кто там без опыта и высшего пустит? Вот и остался на улице. А что там с семьёй, и в помине не слышал. Наверное, бабка умерла, всё же, алкоголь — плохое дело, но это не мешает ему напиваться, а остальное так же. Не заходя в бар, через желтоватое стекло, шатен увидел кучу народа.  — Не уж-то праздник? — вырвалось из уст парня.  — Университетские, — чей-то голос сзади его окликнул. Это был зрелый мужик, по всей видимости, он тоже сюда.  — Университетские? — переспросил парень.  — Естественно. Первогодки же, поступили и сразу отмечать.  — А прошлые года?  — Это мне не знать. Молодёжь пошла такая, видать. А ты? Ты чего в неведении? Вроде молодой, учиться должен, а весь потрёпанный жизнью. Что ж случилось? — потерев свой большой пивной живот, спросил мужчина.  — Да учусь, работаю, вот и устаю. Сейчас, как раз решил отдохнуть. Ну, как я понял нам по пути, так что, не против ли вы выпить со мной? — работы с учебой у него, конечно, нет, как и денег. Так что, отказаться от бесплатного алкоголя он физически и морально не мог.  — А, вот оно как. Ну, я не против. Они открыли дверь и зашли в помещении. И вправду, сидели молодые люди, лет семнадцати-девятнадцати. Пара уселась за барную стойку.  — Что пьешь? — спросил мужчина, у которого было давольно мало волос.  — Виски.  — Тогда, два виски, будьте добры.  — И Ода, для меня же, как всегда скидочка? — спросил шатен, обращаясь к бармену.  — Естественно. Но раз в твоей компании появился новый человек, то ему тоже полагается, — протерев по счету пятый стакан, ответил бармен.  — О, как! — подняв на вверх брови, удивился мужчина с животом. В баре играла спокойная, и даже очень тихая, музыка, что растворялась из-за алкоголя. Один стакан пуст.  — Как мне вас звать? — вдруг, после длительного молчания, обратился шатен к новому знакомому.  — Мое полное имя Пушкин Александр. Зови как Пушкин, — с довольной улыбкой сказал мужчина.  — Пушкин… А, как я понимаю, вы не японец. Предполагаю, что русский, так? — спросил парень, но подумав про себя, что лучше поскорее избавиться от этой компании, русский, так ещё и алкаш — страшное дело.  — Верно предполагаете, — пложительно ответил иностранец, заказав второй стакан спритного.  — Ах, ну и прекрасно, — осмотревшись вокруг, а после нахождения своей цели, парень встал, сказав, — Я в туалет. Ай-ай, не успею, — удалился в уборную.  — Хаха! Ну, что вытворяет! Настоящий клоун! — громко крикнул Пушкин, обращаясь не то к бармену, не то к подсевшей женщине, не то ко всем сразу. Зайдя в уборную, нищий подошёл к раковине, наполнил ладони холодной водой и выплеснул на себя. Освежился. В уборную, как ни странно, никто не входил. Подождав пятнадцать минут, он вышел.  — Надеюсь, тот уже напился, — пробормотал про себя парень. И да, Александр уже начал дремать, уткнувшись носом в изгиб локтя. Около него, кстати, уже стояли пустые пять стаканов, трое из которых он успел выпить в отсутствия напарника. Садиться рядом с ним жутко не хотелось. По этому, шатен сел подальше на четыре места. В левой стороне, где еще располагался стул, никого не было, а с правой, где тоже стоял стул, сидел парень. Первогодка с неестественными желтыми глазами и рыжими волосами. Шатен наглым образом сел на стул. Даже не замечая взглядов, что были явно направлены на него.  — Эй! Это место занято, — отвлёкшись от разговора с ещё одним первокурсником, ответил парень.  — И? — даже не повернувшись, спросил парень. Дазай уже хотел заказывать напиток — единственный виски, ибо только на один стакан у него и хватало.  — А то, что это место моё! — сзади послышался голос. Обернувшись, шатен заметил рыжего, голубоглазого и агрессивного первокурсника, — Так что поднимай свою задницу и садись на другое место!  — Стой-стой, ты такой маленький, что я тебя не слышу, можешь повторить? — даже не понятно из-за чего, но шатену так хотел как-то подшутить над тем. Это страстное желание, в перемешку с интересом, разгорелось в нем. И можно отметить, что этот первогодка был не высок, но и слово «маленький» сюда не особо подходит, ведь из-за сидячего положения парня, они были почти одного роста.  — Ты совсем ахуел?! — послышался озлобленый и немного пьяный голос, а за ним нехилый удар ботинком по спине, — Блять, уже отойти на пять минут нельзя! Но шатен и не собирался вставать. Он просто уселся поудобнее, проигнорировав слова того.  — Ну-ка, вставай! Или ещё хочешь?! — рыжий уже был сильно взбешён. И ещё сильней удар вполне можно было ожидать.  — Эй-эй, ребят, давайте мирно разойдёмся! — начал уже тот жёлтоглазый парень, — А то, — понизив свой голос, продолжил, — на нас люди смотрят.  — Ц, — голубоглазый осмотревшись вокруг, сел за свободный стул, что располагался слева от Дазая. Настроение у него пропало, а испепеляющий взгляд, что был направлен на шатена, и вправду мог убить. Сам Осаму составил победоносную лыбу и не стал обращать внимание на взгляд того.  — Чуя, а ты на каком? — спросил жёлтоглазый.  — Мне так-то всё равно было, по этому вся ответственность легла на родителей. Ну и выбрали мне медицинский. Классика, — перевел свой взгляд с Осаму на своего друга Чуя.  — Так ты Чуя? — с интересом развернувшись, посмотрел на рыжего шатен.  — Ну и, что с этого? Ты мне уже настроение испортил, так что знакомиться я не желаю, — Чуя всеми силами старался мягко ответить тому, а не обматерить и послать куда подальше.  — Фу, какой Чуя-чиби вредный! — нищий наигранно надул губы, сложил руки и отвернулся в противоположную сторону от нового знакомого.  — Заткнись-а, — огрызнулся рыжий, кое-как сдержав порыв ещё раз ударить шатена.  — Слушай, а тебя-то, как звать? — спросил жёлтоглазый, пытаясь снова отвлечь их от перепалки.  — О, да! Какое твоё имя? — сзади парня с жёлтыми глазами, выглянул блондин, с чуть ли не белыми волосам, и черной прядкой, что выделялась на фоне светлого, но это давало больше красоты и интереса.  — Может, сначала вы расскажите? — шатен поднял голову и посмотрел на этих двоих.  — О, я, э, Ацуши Накаджима. Это Тачихара Мичизу, а он, — Накаджима головой указал на рыжего, — Накахара. Чуя Накахара.  — Ацуши! Обязательно всем прохожим рассказывать наши имена? — предъявил своё недовольство Мичизу.  — Ой, — легонько вздоргнул Накаджима и прекрыл рот рукой.  — Ц. А ты-то кто? — обратился Тачихара к шатену.  — Дазай. Дазай Осаму. Настала пауза. — О Господи, такого упоротого имения я в жизни не слышал, аж блевать от услышанного хочется! — усмехнувшись, Чуя развёл руками и взялся за живот, изображая лютый смех. — Ну, я же молчу про твое, — уже начал было парировать Дазай. — Эй, не начинайте. Скажи лучше, Дазай, где ты учишься? — чтобы прекратить очередную ссору, вмешался Мичизу, — И кстати, что по внешнему виду? — он попытался тонко намекнуть на его лохмотья. — Учусь в университете, ну, который тут рядом. Много работаю и учусь, по этому такой вид, — конечно же, всё это враньё, но не говорить же, что ты бездомный? — Так, тут же рядом только Канагава, да? Мы ведь там же учимся. А на каком ты? — всё не унимался с вопросами Тачихара.  — Медицинский, — совсем забыв о том, что один рыжий человек тоже учится на медика, ответил Дазай. И только через несколько секунд его осенило. Какую же он допустил ошибку, из-за паники сказав про медицинский! Совершенно не подумав!  — О, Чуя же тоже там. Может, раз уж мы знакомы, обменяемся номерами? А вот от помощи, Чуя точно не отказался бы! — подмигнув и искренне обрадовавшись, Накаджима уже стал доставать свой телефон, дабы записать своего нового знакомого в контакты.  — Ещё чего! Не нужна мне его помощь! — Накахара скрестил руки на груди, — Эм, будьте добры бокал вина Шуми Саперави, — обратился к бармену он, создав какой-то деловой вид занятости.  — Ну Чуя! Я же тебя знаю, — Ацуши, наклонившись к шатену, продолжил, — Не слушай его. Давай я тебе его и свой номер продиктую.  — Диктуй. У меня хорошая память, — нищий улыбнулся, на что Накаджима приподнял бровь, но перечить не стал. Дазай, конечно, был против всего этого. Смысл, если напившись, они его завтра и не вспомнят. Благо, со временем, их разговор влился в другое русло. Половина слов бездомного была ложью, которую, как предполагал шатен, никто и не распознавал. В баре оставалось меньше людей, студенты поуходили. Уже не было слышно пьяных тирад и громкого смеха, остальные посетители либо молчали, либо разговаривали тихо. Музыка поменялась, а за окном темень, ветер и сырость. Фонари освещали улицу, но их было недостаточно, да и горели они слабо, разве что свет от магазинов помогал хоть что-то разглядеть на дороге и не споткнуться. Наша компания сидела за столом на котором уже стояли разный стаканы из-под алкогольных напитков.  — Ребят, может уже по домам? — вдруг выпалил Ацуши. Этот парень был просто лучиком света. Из всех людей, которых когда либо встречал нищий, светловолосый был самым доброжелательным, — Всё же, не хочется опоздать завтра на пары, — он улыбнувшись, пожал плечами.  — Да, думаю нам пора, — Мичизу уже начал собирать свои вещи. На первый взгляд Тачихара может показаться грубым и дерзким, но на деле он очень хороший парень. И, по всей видимости, он давольно давно был знаком с рыжим, — Чуя, ты с нами? — уже встав со стула, спросил Мичизу.  — А, да, — Накахара встал и пошел в след за ними. Какой-то осадок у него остался. Для него шатен был неизвестной фигурой, что-то было в нем загадочным. Интерес, любопытство пробудилось в нём. Ему так хотелось раскрыть того, увидеть настоящею сущность. Но так же, кроме интереса, у Чуи появилась некое беспокойство на счёт того, что кто-то новый появляется в его жизни. Накахару многие бросали и оставляли одного, так что тот давно знаком с одиночеством, то чувство, когда хочется высказаться кому-то, или даже просто поболтать, но не с кем, совершенно некому написать — ты один. А мысли о том, что ты отродье, не умеешь общаться с людьми, не оправдал их, просто сжирают тебя. По этому и доверять людям страшно. А если появляется новый человек, то всегда боишься потерять его. Чуе и Ацуши с Мичизу хватает, а если будет трое людей, то это уже ужас, а не стресс. Страх отдаться каждому, а после снова остаться в одиночестве — единственное, что сейчас реально волнует рыжего. Но все же опрокинув такой исход событий и поняв, что вряд-ли они ещё встретиться с тем типом, Накахара потихоньку, но успокаивался.  — До скорой встречи! — неожиданно крикнул на последок Ацуши. В прочем, он единственный, кто это сказал. Но и ответа не последовало. Прошло минут пять. Те уже ушли, а Дазая остался на одном месте, не отводя взгляд от пустого стакана с виски, что он успел выпить, пока общался с теми. «Что делать? Если они узнают, что я их обманул? Обсмеют? Унизят? Как быть? Скрыться? Пропасть?» Мысли, что так и размножались в его голове, буквально пожирали его. Сам не зная того, он предполагал только об худшем исходе. Из размышлений его вырвал знакомый голос.  — Дазай, — Одасаку. Бармен. Этот человек выглядел давольно зрелым, с щетиной и красновато-коричневыми волосами. Сам он стал напротив Осаму, а тот даже и не обратил внимание.  — А, Ода? — подняв свой взгляд, Дазай рассеяно посмотрел на знакомого.  — Не думал, что ты обзаведёшься компанией, — без выражения каких либо эмоций, возможно из-за усталости, сказал Сакуноске.  — Да я и не особо хотел. Спросишь, как так получилось, что пять минут назад я выпивал с новыми знакомыми. Так вот, я хотел избавиться от одной компании, ну того мужчины, ну ты помнишь, и получилось, что завёл другую. Что ж получается, не сама-ль Судьба желает, чтоб я общение завёл? — усмехнувшись от иронии, Осаму посмотрел в глаза собеседника, ища в них какой-то поддержки, совета.  — Этого я не знаю, Дазай. Но если Судьба так настырна, то стоит прислушаться.  — Думаешь? — как-то по-детски спросил шатен, уже понимая, что по любому послушается совету своего друга.  — А почему нет? — Ода, отошёл отдать очередной заказ спиртного клиенту.  — Действительно, почему нет? — парень спросил скорее у себя, чем у мужчины, хотя тот бы всё равно и не услышал. После этого, диалог с Одасаку перешёл в обоюдное молчание. Ода понимал, что того лучше оставить одного, а Дазай и не начинал.