the broken duo

"Бедным родился — нищим помрёшь», изо дня в день твердили ему.

Ночь в баре прошла, как обычно. Неимущий, как только Одасаку выходил на ночную смену, часто там оставался. Конечно это позднее время, а значит приходят новые бодрые люди и начинается веселье, но это не мешает бездомному там ночевать. Утром, по окончанию смены, его разбудил Одасаку. Проснувшись, в заспанном состоянии, бездомный направился к выходу. — Дазай, а ты не думал найти себе работу? — после этих слов, послышался зевок Сакуноске. — Думал. И продолжаю думать, — на автомате сказал шатен. — И какой год длится это «продолжаю думать»? — риторический вопрос мужчины заставил парня задуматься. — Четыре. Четыре года, — ответа не требовалось, но шатен думал по другому. — Дазай, ты можешь найти подработку, доучиться, поступить, куда хочешь, пойти работать и нормально жить. Ты ведь можешь, что останавливает? — Смысл. Смысл мне всё это?.. Э-э, Ну, и хватит! Давай об этом не утром. Спать неимоверно хочу! — Как знаешь. Диалог был окончен. Выйдя из здания, кареглазый попрощался с Одой и направился к мусоркам, искать пищу. Нет, ему не хотелось это, ему это было жизненно необходимо, ибо он не ел восьмой день, а только пил. На еду йен не оставалось, всё в баре пропивал. Покопавшись во всех баках и поняв, что ни один магазин, ресторан и столовые не выносили просрочку, он уже было смирился с девятым днём голода, как вдруг проходя мимо заднего входа того самого универа и увидя, что баки полные, шатен решил заглянуть. Конечно через силу, ведь, не дай бог он встретит их. В мусорке были просроченные остатки из столовой. Собрав своё питание на ближайшее время, Осаму уже хотел уходить, как услышал знакомый голос. — Эй! Это что, тот из бара? — голос Мичизу нельзя было перепутать, это определённо он. «Черт! Черт-Черт-Черт!» Бездомный уже собирался удирать, как понял, что некуда. Они точно заметили его. И точно идут к нему. И точно поняли, кто он.  — Что.Что ты делаешь?! — обернувшись нищий увидел Накахару, который был не менее обескуражен ситуацией.  — О! Чуя-чибик! — Осаму попытался перевести тему.  — Заткнись и объясни, что это, — Накахара указал на просрочку в руках кареглазого.  — Еда, — как ни в чем не бывало ответил Дазай.  — Она просроченная и из бака, — тот приподнял бровь.  — Если я правильно понимаю, ты врун? — Мичизу, который скрестил руки на груди, начал наваливать обвинения, — и бездельник.  — С чего это? — подметив про себя, что с ними нет Ацуши, а это значит, что ссора обеспечена, спросил нищий.  — Да давно было понятно! Разве не видно? Одет в лохмотья, волосы немытые, и сам такой же да и по мусоркам лазит! Логические выводы! — вслух расставил свои мысли по полочкам Мичизу.  — Не про это я. С чего эт-с я бездельник и лгун?  — Тут просто. Лжёшь, ведь говорил, что учишься, работаешь, времени нет, а на деле? А бездельник, ну, это каждому ясно. Все ж вы такие, эти бездомные. Ничего делать не хотели, вот и получили.  — Разгадал. Но с последним не согласен. Ай, ладно, твоё право.  — Так ты бомж? — подойдя ближе к Осаму, спросил Чуя.  — И? — Что «и»?! Объясняйся! — в голубых глазах читалось нарастающее раздражение. — Не думаю, что это требуется, — Дазай пожал плечами, — ты всё правильно понял. А подробности — личное. — Ебать, ну и угораздило же нас познакомиться с бомжом! — простебался Чуя, обращаясь, вроде как, к Мичизу. — Чуя! — Тачихара посмотрел серьёзно. — Что? Я всё по правде говоря, — тот пожал плечами, — И что нам делать? С ним, — он кивком указал на шатена. — Забыть. Жил же как-то, и без чьей либо помощи, — шатен перебил Тачихару, который по всей видимости, хотел было ответить Накахаре, — Я вообще думал, что вы и не вспомните обо мне. — Я не к тебе обращался, — огрызнулся голубоглазый. — Нас Ацуши убьёт. Да и совесть. Она от нас не отстанет. Всё ж, каждый человек её имеет. Ну, понимаешь, — Тачихара свёл брови. «Нет. Совершенно. Никогда не понимал. Неполноценный человек не поймёт такое.» — Понимаю, — да, он врёт. Врет, чтобы быть человеком, — Но я не дума- — А я думаю! — перебил Тачихара, — Я-то человек хороший, на самом-то деле. По этому не могу оставить тебя, да и ты, вроде, такой же. Так что, давай-ка ты с нами. Мы ж в общаге, так и ты к нам. Никто и не заметит, там вообще мало кого проверяют. Входят всякие, значит и ты сможешь. А у нас там ещё хорошо, ибо в одной комнате все троём. И никто и не заметит, — Мичизу уже построил план «спасения» Дазая, — Всё решили! — Кто решил? А со мной посоветоваться? Я вообще-то не согласен, чтобы этот выродок жил с нами! — возмутился голубоглазый. — Эй! Это кто ту ещё выр- — Хватит! — угомонил тех Тачихара, — ещё одна ваша стычка — и вы на улице! — Я так-то уже- — Дазай! — видимо, Тачихара не оценил юмор шатена, — Я сейчас на полном серьёзе. И Чуя, тебя это тоже касается, — прибавил он, смотря на голубоглазого, который так и пытался скрыть свою улыбку. — У меня нет выбора, верно? — бездомный вопросительно приподнял бровь, уже понимая, что те так просто не отстают, и придётся их слушать. — Верно, — одобрительно кивнул Мичизу. — Но позволь спросить, зачем? Зачем ты все это делаешь? — Дазай искренне не понимал, почему Тачихара к нему так добр. — Ну, — Мичизу сделал глубокий вдох, — Долгая история, как нибудь расскажу. А сейчас, могу сказать, что ты похож на одного мне близкого человека, вот и всё, — с какой-то грустью в глазах поведал жёлтоглазый. После речи Тачихары, они перебросились несколькими фразами. И отправились к новому жилью Дазая. Общага выглядела старинной и довольно большой. Вокруг была растительность, но по большей части это какие-то сорняки и лианы, обвивающие постройку. В самом здании было не так плохо: двери есть, обои есть, свет есть, вода есть. Мичизу и Чуя всё это время шли молча. Разве что, Накахара всё не унимался про его нежеланию новому соседу, но его никто не слушал. Дойдя до 137 двери, первокурсники остановились. Зайдя в комнатку, шатен заметил обои с зелёным рисунком, то ли цветов, то ли чего-то непонятного. По бокам помещения были двухэтажные кровати, по внешнему виду они не придавали уверенность на прочность и удобство. На полу расстелены разные, не сочетающиеся коврики. Посреди комнаты стоял большой письменный стол, лаковый, из темного дерева. Впереди правых двух кроватей стоял столик, такого же расцвета, как и сам стол. А впереди левых двух была тумбочка, намного темнее, чем столы. Большое окно, которое находилось на передней стене, освещало всю комнату. В комнате сидел Ацуши, на левой кровати. — Ой! — не ожидавши появлению нищего, вздрогнул Ацуши, который до этого сидел в телефоне, — Дазай! Я рад тебя видеть, — подбежал блондин и в знак приветствия обнял его. — Хах, привет, — приобняв ангелочка, неимущий фальшиво улыбнулся, так, что этого фальша никто и не заметил. — А что, — Накаджима посмотрел на друзей, — ты тут делаешь? — продолжил он, но уже переведя взгляд на Осаму. — Пришёл жить, — довольно грубо сказал Накахара, не давая ответить шатену. — Как это? — блондин нахмурился. — Я жил на улице, — бездомный опередил Чую, который опять собирался ответить за него. — Ты бомж? — прямолинейно спросил Накаджима. — Да, Ацуши. Ты всё верно понял. Мне жаль, что я такой. Да и вообще, инициатива сюда жить была не моя, — он обернулся к первокурсникам, как бы выдавая, какие люди его привели, — Если ты против, то я- — Нет! Нет! Нет! Что ты! Я совершенно не против, — покрасневши, до того, что появилась испарина лбу, протараторил тот, жестикулируя руками, — Я и сам был в такой ситуации, — Накаджима снизив тон, опустил глаза, — Я тебя понимаю. Ты можешь остаться столько, сколько захочешь! — твёрдо ответил тот. Дазай, честно, не понимал, за что те так добры к нему. Что он такого сделал для них? И заслужил ли вообще? «Нет. Не мог заслужить. Бездари никогда ничего не заслуживают» После «лёгкой» дискуссии про Накахаровское «нежелание видеть бомжа каждый, гребанный день», они нашли какой-то дешёвый чай, поставили электрический чайник и разлили по одноразовым стаканам, ибо других не имелось. Особого разговора не было. Все молчали. Разве что, кто-то задал несколько вопросов о уточнении принятия решения Дазая оставаться тут, на что прозвучали положительные ответы. Дазай нашел жильё. Теперь, он не бродячий пёс. У него есть дом.