the broken duo

Бедность — это когда пусто и в карманах, и в душе. Виктор Кротов

Прошло шесть дней, после того момента, когда по окончанию своих трёх пар, Мичизу и Чуя остались дни из последних в университете и идя домой встретили того самого собутыльника, который лазил по мусорным бакам. Возможно, говорил Тачихара, это была судьба. Ведь если б он не пристал к одному типу, а Чуя бы не встал на сторону Мичизу и подрался с тем, и их же б потом не вызывали к ректору, драка-то нехилая была, тот отхватил сломанные рёбра и перелом пальца, а его друганы, как выражался жёлтоглазый, рассказывая Ацуши и Дазаю, разбитые носы; то и не встретили б шатена. После эмоционального рассказа Тачихары Ацуши обеспокоенно спрашивал, не повредили ли они что-то сами, на что получил закатанный рукав Мичизу, где красовалась небольшая ранка, прямо на локте. А Чуя предоставил свою гематому на колене. Также у обоих, на косточках рук была, уже засохшая, кровь. Тачихара и Накахара были довольно подкаченные, именно из-за этого они и отделались только синяками да царапинами. Дазай, в отличие от Ацуши, никаких признаков беспокойства не выражал, разве что добавил несколько словечек, по типу: «так им и надо» и «вы были хороши». За шесть дней проживания в общежитии, шатен успел многое сделать. К примеру, восстановить личную гигиену и питание. Конечно, всё не на высшем уровне, но значительно отличается от того, в каких обстоятельствах он был раньше. В общественный душ он суммарно сходил три раза, а питался тем, что едят другие. Это могла быть еда быстрого приготовления, бутерброды или даже какие-нибудь макароны, отварные крупы с сосисками. С соседями в он не знаком, как и все в комнате. Институт занимает до боли много времени, чтобы с кем-то знакомиться. А сам Осаму просто не нуждается в этом, да и светиться ему не стоит. Кстати говоря, после того откровения, серьёзных разговоров как таковых не было. Да и времени просто поболтать тоже. Всё же первая неделя одна из самых загруженных. Особенно для первогодок, нужно освоиться. Дни протекали долго. Дазай оставался один в комнатке, когда остальные уходили на пары. А по приходу все садились за домашнее задание. Расписание у всех отличается, поэтому и приходили они в разное время. Из-за этого не было возможности даже собраться вместе. Идёт седьмой день проживания шатена в общежитии. Воскресенье. Шесть утра. Все спят, отсыпаются. Дазай же страдает бессонницей не первый год, из-за этого он сейчас сидит на кровати, обращая взгляд своих пустых карих глаз на окно. В комнате светло, солнце уже встало. Но из-за туч, его появлением было крайне редким. Окно открыто на форточку, доносится запах сырости, нынче воскресенья холодные, несмотря на начало осени. В помещении слышится тихий храп Тачихары и милого Ацуши. Довольно в необычной позе спит Чуя, стопы ног вместе, а руки согнуты в локти, на уровне плеч. Из-за облаков выглянуло солнце. Кареглазый встал с нижней правой кровати. Направившись в ванну, он обернулся. Накаджима с Мичизу не подали никакой реакции на скрип паркета. Разве что Чуя сморщил свой носик, отвернувшись лицом к кровати напротив. И тут шатен остановился. Что-то, а даже кто-то заставил того задержать свой взгляд. Дазай смотрит на голубоглазого вредного парня. На его рыжие волосы, милое личико. На лучи солнца, которые лежат на этих самых волосах. Осветляя их, добавляя золотистый отблеск. Это выглядело завораживающе. После двух минут засматривания на Накахару, Осаму опомнился и побрёл дальше в ванну. Эта комната, на удивление, была даже очень гигиеничной. Хоть оборудование и старое, было чисто. Мусорные корзины не заполнены до краёв, до такой степени, чтобы всё валялось на грязном полу. Мухи не летают, запах не противный, есть освежитель воздуха. Разве что мыло с туалетной бумагой не всегда имеется, да и в душевых нет дверей, но это простительно. Спасибо стоит сказать студентам, которые не ленятся убирать, соблюдать чистоту. Открыв дверь, Дазай зашёл в ванну. Парень, лет девятнадцати умывался. Тело его было полуголым, с завязанным на тазе полотенцем. Блондинистые волосы влажные, а очки лежали около раковины. Он довольно высок, с длинноватыми волосами. Взгляд его строг, серьёзен. — Доброе утро, — сказал тот, увидев Осаму. Впрочем, мимика его даже не поменялась. Рядом лежала аккуратно сложенная одежда: светлая жилетка с брюками, черная рубашка и красная лента, возможно, он завязывал её, как бантик. Также, на верху всех вещей был бейджик с надписью: «Доппо Куникида» — Доброе, — лаконично и устало, даже безразлично, ответил Дазай. Блондин протёр своим личным полотенцем лицо от капель и направился к выходу, взяв ту одежду. Выглядела она официально, а бейджик, что наверное Доппо носил, придавал ему собранности и строгости. Дазай же пошёл в душевую. В собственности у него мыло да полотенце. Спустя получасового душа, Осаму переодевшись в чистую одежду: чёрные брюки, рубашка и галстук, направился обратно в комнату. «Скорее всего, они ещё спять, — шатен глянул на часы, что висели в ванной, — Только-то семь утра .» Какого ж было его удивление, увидеть Тачихару, собирающегося куда-то. Похоже, он уходил в спортзал. На столе стояла большая сумка. В ней уже были вещи: бутылка с водой, одежда, дезодорант и прочие мелкие предметы. Мичизу, как понял кареглазый, даже и не заметил его уход. — О, Дазай, — жёлтоглазый увидел шатена, — А я, — он обернувшись, посмотрел на кровать того, как бы удостоверившись, точно ли Осаму стоит перед ним, — даже и не заметил, что ты уходил. — Да, уходил, — как-то задумчиво подтвердил слова Мичизу кареглазый, — А что, — он перевёл свой взгляд на сумку, — ты делаешь? — А, я же не сказал тебе, — Тачихара улыбнулся, — Я хожу в спортзал. Ну, как я понимаю, ты и сам догадался. — Догадался, — опять же задумчиво и отрешённо, повторил слова того Осаму, — Да вот решил убедиться в своей правоте, — он посмотрел на собеседника и приподнял уголки губ, — А какое расписание? — В воскресенье с восьми до десяти, — он принялся снова собирать сумку. Настало молчание. — А кого я там тебе напоминаю? — вдруг, после двух минут тишины, быстро, в спешке задал вопрос Осаму. Скорее, это было спонтанное решение, как будто в голову ему что-то ударило. Может, он даже хотел просто развеять обстановку. — Что? — Мичизу не сразу сообразил, — А, ты про это, — из-за неожиданности, жёлтоглазый даже и не думал ответить позже, — Брата. Да, его — с твёрдостью сказал он, — Я тоже рос не в богатой семье. Из всех нас только Чуя не бедствовал. Так вот, брат мой был главой семьи. Там, деньги добывал, по дому отвечал да еду носил. — А что, — шатен чуть замялся, как бы думая стоит ли, — с ним стало? Мичизу замолчал, смотря пронзительным взглядом своих золотистых глаз. Глянув на настенные часы, он взял сумку и перекинул через плечо. — Умер. Избили, — Тачихара положил свою ладонь на плечо шатена, находя в нём что-то похожее на опору, — Ну ладно, я пошёл, — уже более весёлым тоном ответил он. Так, как будто этой напряжённой паузы и вовсе не было. — Пока, — уже после выхода Мичзу, сказал кареглазый, оставаясь в какой-то прострации. Первым проснулся Ацуши. Волосы его торчали в разные стороны, а лицо заспанное, но выглядело это мило. — Доброе утро! — предварительно зевнув, Накаджима увидел Дазая, который слушал музыку. Светловолосый поставил чайник, достал одноразовый стаканчик, взял пакетик зелёного чая и налил кипяток, разбавляя это всё холодной водой. Найдя в тумбочке коробку печенья, он принялся завтракать. — Доброе, — запоздало ответил шатен, не совсем отойдя от разговора с Мичизу. Накаджима предложил тому чай с печеньем, на что получил отрицательный ответ. Шатен, кстати говоря, плохо ел и выглядел худо. Что придавало ему схожести с Чуей, который тоже был довольно тощим, но подкаченным. Шатен продолжить слушать музыку, а Накаджима того и не отвлекал. Буквально через десять минут проснулся и рыжий. Вероятно, его разбудили звуки завтрака Ацуши. Чуя сел на кровать, массируя руками свое лицо. — Который час? — обратился Накахара к блондину. — Девять тридцать, — не отвлекаясь от еды, сказал Ацуши. Вероятно, он запомнил время, когда пять минут назад заглядывал в телефон, а дальше сложил, а может просто ляпнул наугад. Посмотря в свой телефон, как бы удостовериться в словах того, Чуя встал и направился к чайнику, дабы сделать кофе. Дазай же не обращал никакого внимания на происходящее. Он глядел в потолок, слушая музыку. — Ацуши, — обратился рыжий к завтракающиму парню. — Да? — всё же обернулся к Накахарае блондин. — Ты свободен сегодня? — Чуя налил кипяток в кружку. — Если ты хочешь со мной отдохнуть, то я пас. Мне и прошлого хватило. — Прекрасно, блять! Ни Мичизу не хочет, ни ты, — он поставил свой кофе на стол, усевшись следом. — Нам с Тачихарой хватило того раза. Может, — Накаджима перевёл с рыжего на Осаму, — может Дазай захочет? — на его лице воцарила ехидная улыбка. Словно он принял облик мелкого чертика. — Нет! Ни за что! — твёрдо, с агрессией сказал Накахара. — Как знаешь. Если тебе не так важен собутыльник, то иди сам. Только прошу, не засиживайся допоздна, — доев два печенья, Ацуши встал со стола и направился на кухню, что была одна в общежитии, ибо не любил грязь в комнате. — Эх, — уже после ухода того, сделал тяжелый вдох Чуя. Определённо, ему нужен напарник, но приглашать шатена на эту роль он жутко не хотел. Хоть и желание пойти одному, без Осаму, было сильное, однако, сидеть в одиночестве ещё хуже, поэтому выбора нет. Придётся звать. Рыжий встал со стула и направился к кровати "скумбрии", такое прозвище дал он шатену, собственно, только Накахара так его и называл. — Пойдем в бар? — Чуя силой снял с того наушники и каким-то приказательным тоном спросил.