Удар рядом с сердцем

      – Как красиво! – восторженно говорю я.       Я стою в углу Лениной квартиры, где на стенах висят ее картины, и любуюсь подарком: счастливая я на вершине горы. Не только видами Лена любовалась тогда, значит…       – Я даже не знаю, что лучше: картина или реальность, – продолжаю восхищаться я. – Иди, поцелую. – Кладу картину на стол и притягиваю Лену к себе. – Люблю, когда красиво рисуют… меня.       Лена смеется, отвечает на поцелуй и останавливает мои руки, которые полезли под футболку.       – Позже. Мама же сейчас приедет.       – Ну, Лена. У меня же стресс! – сделав грустное лицо, говорю я.       Я очень переживаю из-за визита ее мамы. Чего она хочет? Серьезно поговорить с нами обоими и попросить взвесить все «за» и «против» наших встреч? Напомнить мне, чтобы я была осторожна и случайно не умерла? Или просто спросит: как долго я смогу быть рядом? Но здесь у меня у самой нет ответа.       – Из-за чего стресс? – удивленно спрашивает Лена.       Но я не успеваю ответить до прихода Веры Дмитриевны.

*

      Зря я переживала. Вера Дмитриевна заехала ненадолго «посмотреть на нас счастливых» и пообщаться с дочерью, которую последнее время совсем не видит. Я рассказала мою «любимую» историю про туберкулому. Она извинилась за то, что тогда, пару месяцев назад вспылила, сравнила и сделала поспешные выводы.       – А теперь рассказывай. Из-за чего стресс? – Лена проводила маму и серьезно смотрит на меня.       – Его уже нет, – с улыбкой говорю я. – Давай я лучше отблагодарю тебя за картину? – Пытаюсь обнять Лену.       – Нет, и не меняй тему. – Она отходит от меня и садится на диван.       Сажусь рядом и говорю, как есть:       – Ну, я помню слова твоей мамы про мазохистку… И я боялась, что она будет против нас.       Лена вскидывает брови.       – Даже если так. При чем тут она? Это не ей решать! – так жестко говорит Лена, что я не рискую добавить, что самое страшное не то, что она могла бы нас разлучить, а то, что она была бы права.       Через несколько секунд Лена спокойно продолжает:       – Мама заметила, что ты вернула меня к жизни, но не успела и порадоваться, как узнала о проблемах с легкими. Но, Полина, легкие – это единственное сходство во всей этой ситуации!       А по-моему, главное сходство здесь – смертельные болезни. Но я не хочу потерять Лену, не хочу сделать ей больно, и не хочу это комментировать прямо сейчас… Зато вдруг вспоминаю застывшую Лену с футболкой в руках.       – А ты сама почему переживала из-за моих родителей? – тихо говорю я и смотрю в ее, такие уже родные, цвета неба глаза.       – Не из-за них… – отвечает Лена и берет меня за руку, – из-за тебя. Я вижу, как осторожно ты подпускаешь меня к себе. И это нормально. Я тоже не хочу спешить. Но наши родители… со своими сюрпризами… – она замолкает и не может подобрать слова.       – Я поняла, не продолжай, – говорю я и приближаю свои губы к ее губам, – тем более, мы это уже пережили.       Целую ее и мы валимся на диван.

***

      Мы с Леной вместе почти три месяца. Каждые совпадающие выходные ходим в походы к водопадам и мысам, купаемся в море или плаваем на сапах в разных бухтах. После работы гуляем по городу, ночуя то у меня, то у нее. Мы обе совы и не особо разговорчивы по утрам. Я по-прежнему не люблю готовить, но почему-то охотно делаю это для нее.       При этом о своем и нашем совместном будущем я все равно думаю со страхом… Точнее, стараюсь не думать.       – Полин, ты веришь в знаки судьбы? – вдруг спрашивает Лена.       Похоже, она опьянела с одного бокала – мы заказали итальянской еды и у меня отмечаем начало моего отпуска.       – Бывает… Если правильно их разгадать. А что, тебе что-то судьба подсказала? – с улыбкой спрашиваю я.       – Да… Мой арендодатель решил квартиру продавать и дает мне две недели на съезд, – быстро говорит Лена.       Нет, только не это.       – А еще мне некомфортно жить на два дома, – уже медленнее и неувереннее добавляет она.       Мне тоже. Но это… Это еще один шаг навстречу друг другу, который потом будет больно делать назад.       Я молча ковыряюсь в тарелке с пастой и опять не знаю, что мне делать и говорить.       – Полина, чего ты боишься? – Лена поднимает мою голову за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. – Боишься, что полюбишь меня и привыкнешь ко мне, а потом опять заболеешь, и я испугаюсь? А я не испугаюсь. Полин, я не она. Я не сбегу. Буду рядом.       – Что?! Лена, дело же не в этом! – уверенно отвечаю я. – Да, я боюсь, что болезнь вернется. Но я не хочу, чтобы ты снова переживала подобное. Не хочу причинить тебе боль… – Чувствую, что сейчас заплачу. А Лена удивленно вскидывает брови.       – Полина, мы не выбираем, в кого влюбиться. Не можем это сдержать. И если бы я заранее знала, что Юля умрет от рака, я бы все равно хотела бы быть с ней, прожить вместе то, что мы прожили. И сейчас я хочу быть с тобой. – Лена вытирает слезу с моей щеки. – Может, ты не в курсе, но мы все когда-нибудь умрем. И в основном, внезапно. Ты знаешь одну из возможных причин. Но это не значит, что она сбудется, или что со мной не случится что-то раньше. Это не подгадаешь. И этот страх не должен останавливать нашу жизнь!       – Кстати, ты не хочешь причинить мне боль? – немного помолчав, добавляет Лена. – Но если мы расстанемся сейчас, или ты будешь возводить стены на пустом месте, мне уже будет больно!       Как же Лена права… Я ведь давно перестала сдерживать свои чувства к ней и подпустила ее к себе. Я хочу проводить с ней все свое свободное время. Хочу любоваться этим миром, держа ее в своих объятиях. И если мы расстанемся сейчас, я сама распадусь на мелкие кусочки. А если я заболею… да, я не хочу, чтобы Лена снова проходила через это… и в то же время очень хочу, чтобы она была рядом со мной. И, в конце концов, я уже пять лет спокойно живу с этим!       Можно не думать о совместном будущем. Можно переживать о нем. Но оно уже пришло.       Я немного боюсь, но чувствую, что это правильно, и говорю:       – Так когда ты переезжаешь ко мне?