Для любви многое не нужно

Чешуйчатый находился в лесу, мысленно проходясь по списку. Сегодня во чтобы не стало, он должен завоевать пушистое маленькое сердечко. Не зря же он одну неделю умолял друга помочь, две недели готовился, пять дней шил костюм и три ночи готовил свою пылкую речь. Пока он вспоминал свой план, в лесу раздался крик о помощи и жуткий вой, после которого вороны своим карканьем разлетелись в разные стороны. Узнав выученный вдоль и поперёк голос, Тэхён, обращаясь, резво ринулся по направлению звука. Скользя по траве, инстинктивно тряся гремучим хвостом, он учуял запах молока со сладким мёдом. Когда змей появился в нужном месте, перед ним встала картина: обратившийся в человека бельчонок от испуга прижимался спиной к дереву. Его волосы встали дыбом и смахивали на одуванчик. Из оленьих глаз, обрамленных пушистыми ресницами, капали слёзы, спускаясь по румяным щёчкам, они оставляли за собой блестящие линии. Раскрасневшийся нос, которым Чонгук хлюпал, и искусанные резцами красные губы, откуда вырывались истеричные всхлипы. Ноги дрожали и предательски отказывали, из-за чего их хозяин упал попой на землю. Когда животное перед ним зарычало и двинулось в его сторону, тот зарыдал в голос и уткнулся лицом в притянутые колени. Змей с бешеной скоростью оказался перед волком и стал в «стойку», закрывая собой дрожащее тело. Змей угрожающе загремел хвостом, животное напротив зарычало, оскалив зубы. Волк набросился на змея, тот этого не ожидав, не смог вовремя увернуться, из-за чего получил несколько неглубоких царапин. Обернувшись в человека, он зашипел, смотря на волка. — Что ты творишь? Мы так не договаривались! — шёпотом яростно кричит. Волк запрыгивает и клацает зубами, пытаясь закрыть стоящего перед ним оборотня. — Чимин, это не по плану! — шипит злобно и хвостом гремит, но его прерывает доносящее с боку громкое и ломкое «Аууууу! Ааууууу!». Поворачивая голову, он видит движущийся большой серый ком, у этого комка волчья плюшевая голова и сбившийся на нитке глаз. Когда ком спотыкается и падает на бок, через серую материю виднеется что-то желтое, в котором Тэхён узнает своего друга Чимина, одевшего собственноручно сшитый Кимом «костюм» волка. Чешуйчатый перемещает взгляд с воющего, наподобие волка, комка, на рычавшего перед ним реального волка, и наоборот. После чего резко хватает пискнувшего Чонгука за руку и убегает. Оба обратились, белка села на змея и крепко вцепилась в чешуйки, пока тот быстро елозя сквозь траву, пресмыкался от волка. Сзади слышался злобный, отдаляющийся рёв животного, на который бельчонок испугался, издав что-то наподобие визга, грызун мордашкой уткнулся в чешуйки. Змей растерянно скользит по траве и, когда животное сзади них исчезает из виду, останавливается возле дупла большого дерева. Обратившись в человека, со счастьем в душе смотрит на Чонгука, что с недовольной миной поглядывает на него, приглаживая шёрстку на хвосте. — И чего ты этим добился? — фырчит, метает молнии глазами и кидает своими руками прихваченный камень на черноволосую голову. — Шшш. — обиженно шипит, потирая ушибленное место. — Я просто хотел, чтобы ты в меня влюбился. Грызун напротив злобно топчет носочком землю и поднимает очередной камень. — И с какой стати, я должен был в тебя влюбиться? — ушки-кисточки умиленно вертятся в разные стороны, из-за которых внутренний змей Тэхёна течёт слюнями и давится ими же. — Если ты сам же и натравил на меня волка? — Чонгук замахивается камнем в руках, но кометой оказавшийся возле него воздыхатель хватает его за запястье. — Ну не кидайся, — бурчит он, дуя губы, любуясь чужим красивым лицом, сморщенным носиком и сжатыми бантиком губам. — А что мне оставалось? Я тебе жёлуди носил, ты их не принимал. — Они были сгнившими. — Цветы приносил. — Не люблю цветы. — Деревянные фигурки при… — Я не ребёнок. — Ухаживать за тобой пытался. — Ты ужасно ухаживаешь. — фыркает Чон, вспоминая, как на него змей при семнадцати градусов пытался нацепить шарф, а все потому что «холодно». Ага, как же, холодно. — Вот видишь, тебе ничего нравится. — обиженно бурчит, скрещивая руки и оседая на землю. — Я так стараюсь, чтобы ты тоже почувствовал хоть что-то ко мне, а ты только камни и жёлуди на голову кидаешь. А ещё родители надо мной смеются из-за того, что я влюбился в белку и с шишками на голове хожу. Да и чёртов змей внутри мою уродливость винит в том, что ты меня не принимаешь. Чонгук неловко мнётся, проснувшаяся совесть, в виде матери, раскидывая руки на бока, разочарованно качает головой. Сам по себе Тэхён был милым и внимательным. Всегда пытался как-то угодить, говорил, насколько Чонгук красивый, что даже все звёзды в мире завидуют ему. А ещё приносил всяческие подарки, что были совсем негодными и некрасивыми. И даже после отказов не унывал и снова доставал его. Хоть Чон и делал вид, что не нравится, но ему было приятно столь лестное внимание, а его белка внутри просто с ума сходила от чёрной, как тьмы, змеи и с его чёрных, блестящих роговых пластинок. Родители радовались столь хорошему, воспитанному воздыхателю сына. Многие белки открыто завидовали и мечтали, чтобы змей обратил внимание на них, вместо «неблагодарного идиота». На эти мечты Чон громко фыркал, после чего ревностно и гордо уходил, подняв высоко нос. Чонгук, мнясь, садится рядом с обиженным старшим, после же робко гладит его по спине. — А я вообще-то влюблен в тебя, — с грустью продолжает свои страдальческие нотации. — Ты такой потрясающий, милый, маленький, готовить вкусно умеешь, вкусно пахнешь. Грызун краснеет щёчками от таких откровений и неловко поджимает подол своей большой толстовки. В то время как Тэхён берёт из кармана свёрнутый платочек с клубникой и протягивает Гуку, который робко забирает себе. — Ещё у тебя ушки кисточками, что так понравились моему змею. Ты настолько милый, что хочется тебя то и дело обнимать, — змей делает паузу и поднимает свой взгляд, встречаясь с оленьим глазками и продолжает шёпотом. — А ещё я хочу лизнуть тебе подхвостник. Кажется, что краснеть уже некуда, но Чонгук как-то умудряется, сливаясь с клубникой, что застыла в воздухе вместе с рукой. И тут он думает, а не размазать ли её по чужому лицу? *** Когда родители Тэхёна открывают дверь, они с удивлением смотрят на сына, что сверкает счастьем и совсем не обращает внимания на лицо и волосы, что измазаны мякотью ягоды. Тот лишь радостно заявляет, что теперь бельчонок, цитирую: «мой».