Для любви многое не нужно

— Хён, а давай ты скажешь, что я заболел. Нет. Скажи им, что я ногу вывихнул и ходить не могу, — слёзно молит Чонгук, пытаясь хоть как-то обломать старшего. — А может мне объявить всем, что у тебя понос, и что задница твоя к кустам прилипла? — Если хочешь можешь и так. Чонгук соглашаясь, активно кивает головой, лишь бы замуж сегодня не выдали. Пока злой Джин с упрёком смотрел на слезливого донсена, Хосок неподалеку, пополам сгибаясь, ржал. — А ну встал и надел свой костюм! И побыстрее! Старший впихивает младшему одежду, грозно рыча, пока тот, кусая губки и шмыгая носом, снимает штаны, не теряя шанса промолвить «хён» дрогнувшим голосом. — Ну Гуки, ты ведь буквально вчера дождаться не мог своей свадьбы. Целый месяц вёл обратный отсчёт, так что сейчас изменилось? — нежно спрашивает Хосок, переставший ржать на весь дом. — Тэхёна разлюбил? Бельчонок, кусая губы, отрицательно вертит головой, смахивая слёзы длинными рукавами. А потом тихо произносит: — Я его очень, очень люблю. Только вот я кое-что вспомнил. — Что вспомнил? — Вспомнил, как Тэхён мне говорил… Чонгук, не выдерживая, лицом жмётся к груди Хосока. — Он тебя обидел? — громко вскрикивает Джин, — да как он посмел? Я ему яйца вместе с хвостом оторву! — Нет! Он не обижал меня, хён, — вспыхивает Чонгук, схватывая старшего за руку. — Он говорил мне, что после свадьбы… Младший краснеет. — Что после свадьбы вылижет под хвостик, — под конец предложения он пищит и закрывает лицо руками, пока Хосок откровенно ржёт, а Джин под слышимое «ребёнок» смачно шлёпает себя по лбу.