In the cobweb (В паутине)

Такемичи был растерян, пульсирующая боль в его голове ослепила его. Как только его зрение восстановилось, страх вернулся к нему, чтобы напомнить о себе вновь. Он отчаянно огляделся в поисках Такуи. Последнее, что он помнил - это был сильный удар по голове и потеря сознания, в тот момент, когда он шёл вместе с Такуей в направлении своего дома. В ужасе он огляделся, пытаясь понять, где он находится. Все окна занавешены толстыми красными шторами. Ковёр же был вышит золотыми узорами, что буквально кричали о том, насколько, должно быть, абсурдно дорогим здесь всё было. Тяжёлые дубовые двери перекрывали вход, стены украшали очень странные картины. Такемичи поднял руку, чтобы коснуться своей головы, немного задрожав от ослепившей его боли, а затем заметил, что его ладонь была полностью испачкана кровью. Она почти высохла, из чего он сделал вывод, что, должно быть, прошло уже некоторое время с момента удара. Освещение в этом месте было очень тусклым, с правой стороны огромного помещения находилась лестница. Этим особняком стоило бы любоваться, если бы не давящая атмосфера. Такемичи не знал, что было не так, но омега Такемичи была крайне огорчена тем, что оказалась здесь. Что было ещё более тревожным, так это то, что до того, как у него наступит течка, оставалось очень мало времени. Вероятно, это было делом нескольких минут. Такуя бросился помогать ему дойти до дома после того, как Такемичи почувствовал первые признаки начинавшийся течки. Такемичи вспомнил, как прощался с Аккуном. У того было разбито лицо из-за того, что он ввязался в очередную драку. Уже стемнело, когда они свернули в какие-то переулки, чтобы сократить свой путь. Приступы течки побуждали его как можно быстрее добраться до своей кровати и устроить там гнездо. Такемичи почесал затылок, прежде, чем медленно встать. Он остановился на несколько секунд из-за легкого головокружения, охватившего его. Такемичи почувствовал, как на его штанах образовалось небольшое пятно смазки, из-за чего он покраснел, а затем свёл ноги вместе. Люстра на потолке раскачивалась несколько мгновений, стряхивая пылинки, изумившие его. Коридор, казалось, уводил в темноту, так как кроме слабого освещения, исходящего от дверей второго этажа, всё вокруг поглотил мрак. Он не знал, насколько велико было пространство, но подпрыгнул, услышав скрип дверных петель. Казалось, звук доносился откуда-то издалека, но ужас на секунду парализовал омегу. Что-то потянуло его сзади за рубашку. Он чуть не вскрикнул, если бы не ладонь, тут же прикрывшая ему рот. Такемичи задрожал, заметив, что удерживающая его рука незнакомца, была ранена и полностью покрыта кровью. Испуганный Ханагаки обернулся и увидел окровавленного Такую, который подал ему знак замолчать. Прежде, чем отпустить его, боль отразилась на его лице. Он опустил ладонь, чтобы схватиться за рану другой рукой. "Не кричи Такемичи. Поторопись, мы должны убираться отсюда". Такуя быстро двинулся вперёд к выходу, но не бегом, стараясь производить как можно меньше шума. Такемичи последовал за ним. Они повернули дверную ручку и сильно толкнули, но дверь вообще не сдвинулась с места. Странный звук, донёсшийся со второго этажа, заставил Такемичи толкнуть тяжёлые двери сильнее, но они по прежнему оставались закрытыми. "Мы должны выбраться отсюда, иначе они нас поймают". Испуганный взгляд Такуи вместе со странными, приближающимися звуками, подняли уровень адреналина в крови Такемичи. Его течка заставляла его прятаться, а точнее прятаться от других. Такемичи крепко схватил Такую за здоровую руку и потащил его в конец коридора, где всё поглотила тьма. Такемичи изо всех сил старался не шуметь, но не мог унять дрожь. Он чувствовал, как в глазах скапливаются слёзы, но продолжал тереть их изо всех сил, чтобы они не пролились. Видеть дорогу становилось всё труднее. Несмотря на длину коридора - мебели и декоративных предметов становилось всё меньше и меньше, как будто вход был просто видимостью. Казалось, чем дальше они шли по коридору, тем холоднее становился воздух. Коврик смягчал их тяжёлые шаги. Такуя старался не издавать ни звука, но боль полностью парализовала движения его раненой правой руки. Когда они больше ничего не смогли увидеть, Такемичи продолжил идти в сторону до тех пор, пока его ладонь не наткнулась на твёрдую стену. Он уже начал чувствовать, как несколько капель пота стекают вниз по его затылку, а также скользят вниз по спине. Его тело нагревалось тревожно быстро, несмотря на холодную атмосферу этого места. По мере того, как они продолжали продвигаться, они поражались происходящему. Такемичи издал короткий стон, когда почувствовал ещё одну дверную ручку. Без колебаний Такемичи повернул её, ожидая увидеть комнату или кладовую. Он удивился, когда с другой стороны обнаружил ещё один коридор, соединённый с впечатляющим количеством коридоров и ворот - это был огромный лабиринт. Несколько ламп на стенах позволяли им снова видеть. Кроме ковра, в помещении не было ни мебели, ни украшений, а все двери и коридоры выглядели одинаково. "Что, чёрт возьми, это за место? Кто это сделал с тобой, Такуя?" - прошептал Такемичи. Он повернул голову, чтобы спросить своего друга омегу, как только он не услышал никакого шума позади них. "Я думаю, что знаю, где мы находимся, но если это так, то считай мы мертвы. Таке..." Стеклянный и испуганный взгляд хрупкого парнишки, заставил полностью проявиться омежьи инстинкты Такемичи. Он приблизился к Такуе, чтобы потереться лбом о его шею, издав при этом тихое успокаивающее мурлыканье. "На меня напал оборотень-паук. Должно быть, мы в особняке организации Манджи". Такемичи застыл в ужасе, а затем поднял напуганные глаза, чтобы встретиться с взглядом Такуи. Лицо Такуи было белым, как бумага, а его правая рука безвольно повисла на боку. В самом деле, Такемичи осмотрел его рану. Это был не просто порез или пулевое ранение - две огромные дыры, означавшие явный укус паука. Вокруг раны уже расползлись огромные синие и черные ветви, указывавшие на то, что яд заражал организм омеги. Такемичи поспешно достал нож, который Аккун подарил ему несколько месяцев назад. Он всегда носил его с собой, больше из-за привязанности, чем для того, чтобы использовать в драке. В течение года он полностью отказался от жизни малолетнего преступника. Он уже как три года назад окончил среднюю школу и вернул свой натуральный чёрный цвет волос. Он продолжил вырезать полоску ткани вдоль длины своей белой рубашки. По крайней мере для того, чтобы остановить кровь, что всё ещё хлестала из раны Такуи. Когда он перевязывал рану, они оба подпрыгнули, когда почувствовали торопливые шаги из темноты, стремящиеся к ним навстречу. Такемичи угрожающе поднял нож, целясь в то, что приближалось к ним. Его внутренняя омега испуганно кричала, чтобы он открыл любую дверь и нашёл укрытие, но он упрямо остался стоять перед раненым Такуей. Такемичи удивился, когда отчётливо увидел, как Макото бежит, прижимая к груди левую руку с тремя отсутствующими пальцами. "Такуя, Такемичи, бегите! Они идут, они собираются сожрать нас!" Как только Такуя и Такемичи увидели, как за спиной Макото вспыхнули 4 пары красных глаз, их ужас был неописуем. Сразу же как погас свет и раздалось ужасное шипение паучьих челюстей, требовавших свежего мяса - воцарился хаос. Такемичи попытался ухватиться за Такую в темноте. Но как только он услышал ужасный звук, ползущих по стенам ног, то растерял всякую рациональность и побежал в правую сторону, не имея понятия, где сейчас находились Такуя и Макото. Открыл первую попавшуюся дверь, а затем захлопнул её. Он услышал, как его друзья делают то же самое только иными путями. Убегая, Такемичи обо что-то споткнулся, но продолжил бежать. Слёзы текли по его лицу. Он не знал, как появилось это адское местечко, но он предпочёл бы покончить с собой, чем быть игрушкой для пауков-оборотней. У них была плохая привычка играть с едой, прежде, чем убивать своих жертв. И он не собирался терпеть эти пытки. Когда Такемичи повернул между коридорами, то увидел проблеск света в конце. Он испугался ещё сильнее, еле сдерживая рыдания. Затем медленно приблизился, пытаясь услышать, есть ли там кто-нибудь из пауков. В тот момент, когда он не почувствовал ничего похожего - он врезался в кого-то, когда повернул за угол. Испуганный до ужаса Такемичи собирался развернуться, чтобы снова убежать, но чья-то рука схватила его, останавливая. "Эй, успокойся". Мягкий голос парня заставил опухшие глаза Такемичи сфокусироваться на том, кто с ним разговаривал. Парень был почти одного с ним роста, с мягкими и короткими золотистыми волосами, идеально сочетавшимися с его прекрасными зелёными глазами. Он одарил его милой улыбкой, поглаживая по руке. "Тише, я Мацуно Чифую". Больше, чем слова омеги или его мягкое отношение к нему, ошеломлённого Такемичи успокоил его запах. Ходили слухи, что в этой мерзкой организации не было омег в качестве активных участников. Это заставило его задуматься, о том, что, возможно, парень заблудился или был растерян. Возможно, он также не знал, где он находится - так спокойно ко всему относился. Он встал, отчаянно сжимая руку Чифую. "Нам нужно убираться отсюда, поторопимся". Такемичи попытался открыть другую дверь, когда парень отпустил его руку. Такемичи задрожал, увидев улыбающееся лицо Чифую. Странное ощущение проскользнуло сквозь него. "Почему ты так спешишь? По твоему запаху я могу сказать, что у тебя началась течка. Тебе понадобится помощь". Такемичи посмотрел на Чифую так, словно у него выросла еще одна голова. Этот парень тоже ударился головой? "Ты не понимаешь? Это место полным полно оборотней-пауков готовых сожрать нас." Когда Чифую засмеялся, закрыв глаза, Такемичи был ошеломлён. Он вскрикнул от страха, когда парень снова открыл глаза, горящие ярко-красным, а затем открыл рот, выпуская странный газ. Такемичи с теми немногими силами, которые у него остались, грубо ударил Чифую в грудь, а затем в отчаянии открыл дверь позади себя. Такемичи продолжал открывать и закрывать двери. Его ноги не переставали дрожать, всё больше смазки пропитывало его штаны. Его запах становился всё сильнее и сильнее. Это было равносильно тому, если бы его самого обмазали мёдом, чтобы другие смогли им больше насладиться. С таким же успехом им стало бы намного легче охотиться на него. Такемичи, отчаявшийся от стресса, позволил своей омеге взять вверх - теперь он действовал чисто инстинктивно. Омега проскользнула сквозь помещения с невероятной ловкостью для его нынешнего состояния. Было слишком жарко. Сейчас ему нужно укрыться в безопасном месте. Он вошёл в комнату, погружённую в полную темноту, как и весь особняк. Комната восхитительно пропиталась ароматом альфы. Он был таким сильным и доминирующим, что у Такемичи потекли слюнки. С тем немногим здравомыслием, что у него осталось, Такемичи попытался контролировать свою омегу и захлопнул дверь. Он подтащил ближайший предмет мебели, чтобы заблокировать дверь. Это не спасло бы его, но дало бы ему немного времени. Ему удалось заблокировать половину двери, прежде, чем он поддался омеге. Растущими когтями, отчаявшаяся омега разорвала одежду на себе. Когда она приблизилась к тому, что, как она чувствовала, было кроватью - упала на матрас, потерлась о простыни и одеяла, помечая их своей сущностью. Она чувствовала себя слишком уязвимой. Омега недовольно зарычала, слишком много места - оно не стало бы безопасным гнездом. Такемичи схватил простыни, натянул их, а затем по запаху направился в другой конец комнаты. Шкаф был идеальным. Достаточно просторным, чтобы в нём могли поместиться два человека. Одежда здесь пахла восхитительно. Возбуждение перекрывало любые разумные доводы Такемичи. Он громко мурлыкнул, потерся о висящую одежду, а затем выбросил из шкафа ту, которая ему не нравилась. Он сложил простыни так, чтобы смягчить деревянную поверхность, как если бы это был футон. Поспешно сбросил одеяла и подушки с кровати. Переплёл всю одежду, таким образом, создавая стенки своего гнезда внутри шкафа. Что больше всего приглянулось омеге Такемичи, так это куртка чёрного цвета, пропитанная ароматом альфы. Должно быть, если судить по яркому аромату, исходящему от вещи - куртку часто носили. Омега, как только удовлетворился организацией своего гнезда, сжался в позе эмбриона, вдыхая аромат куртки, плотно прижимая ткань к своему носу. Свободной рукой он полностью разорвал своё промокшее нижнее белье. Такемичи застонал, как только он вставил в себя два пальца, пытаясь наткнуться на простату. Пот стекал вниз по его шее и спине. Ему было слишком жарко. Простыни казались слишком жёсткими для его чересчур чувствительной кожи. Как только Такемичи нашёл эту особенную точку внутри себя, он грубо нажал на неё, тихо вскрикнув от удовольствия, и переплетая ноги. Пытаясь заполнить чем-то самого себя, он засунул ещё два пальца. Удовольствие посылало восхитительные уколы вниз по его позвоночнику, пальцы на его ногах вздрагивали от сильных ощущений. Он провёл несколько долгих минут, поддаваясь этому удовольствию, даже на мгновение позабыв, где он находится. С курткой, прижатой к его носу, он опустил другую руку на свой член, быстро мастурбируя. Несмотря на то, что он был близок к разрядке, Такемичи прекратил движения своих пальцев внутри себя, как только услышал, как дверь снаружи попытались открыть. Скрипящий звук, раздавшийся из-за нажатия на деревянную дверь с той стороны, заставил волосы на его теле встать дыбом. Когда даже это не помешало омеге снова помассировать пальцами свою точку удовольствия, Такемичи немного возненавидел самого себя. Течка, казалось, не поддавалась его страху. По крайней мере меньше, когда омега был удовлетворён сильным запахом альфы, усиливавшегося из-за присутствия человека в комнате. Это была симфония страха, смешанного с удовольствием. Борьба Такемичи за то, чтобы вернуть себе контроль над своим телом, усилилась, как только он услышал, как чьи-то громкие шаги отдались эхом после хлопка двери. Звук, постоянно приближающийся к шкафу, заставил его непроизвольно всхлипнуть. Такемичи так боялся умереть. Он не хотел умирать. Он был просто обычным омегой, собирающимся начать работать в магазине на следующей неделе, после того, как тихо проведёт течку дома, в безопасности от всех. Будь он проклят, если не был мазохистом, когда издал жалобный звук удовольствия, почувствовав на себе взгляд альфы, как только тот открыл дверцу шкафа. Такемичи всё ещё не отошёл от марева удовольствия, когда мельком уловил образ этого человека. Мягкие белые волосы, только подчёркивающие эти глубокие бездонные чёрные глаза. Ту лёгкую зловещую улыбку, которой он одарил его, прежде, чем его аромат полностью накрыл собой чувства омеги. Такемичи слишком сильно возненавидел свою омегу, когда он издал счастливый стон, почувствовав, как холодная рука альфы пробежала по его губам, прежде чем спуститься вниз по шее, нежно поглаживая опухшие и чувствительные пахучие железы. "Я должен хорошо вознаградить Ацуси за то, что приподнёс мне такую идеальную омегу. В конце концов, я всегда получаю то, что хочу". Такемичи потребовалось несколько секунд, чтобы понять, о чём он говорил. Каждый раз, когда он чувствовал подавляющий запах альфы - он затуманивал его разум, всё глубже погружая в собственное сознание. Боль от предательства пробудило в нём что-то, как только он понял, что альфа говорил об Аккуне. Он не мог поверить, что его друг продал его паукам. При мысли об этом слёзы и подступающие рыдания не заставили себя ждать. Эмоциональный удар был достаточно сильным, чтобы он снова смог обрести контроль над своим телом. "Кто ты такой?" Испуганное заикание Такемичи заставило альфу наклонить голову и непонимающе посмотреть на него. "Манджиро Сано. Возможно, ты узнаешь меня, как Майки". Альфа одарил его зубастой улыбкой, показав острые клыки. В тот самый момент Такемичи понял, что надежды нет. В Токио не было человека, который не слышал бы печально известного имени Майки Непобедимого. Лидера самой признанной преступной организации последних лет, начинавшейся, как молодежная банда, а теперь превратившейся в ужасающую мафию оборотней, которую запомнили в страхе из-за их ужасных преступлений против других преступных группировок и людей, задолжавшим им деньги. Майки не стал долго ждать. Он бросился путешествовать языком по всей ушной раковине омеги, издавая при этом громкий стон. Пятно смазки под Такемичи увеличилось, пачкая простыни под ним. "Ты так прекрасен. Я помечу всю эту сладкую кожу. Я наполню тебя своим семенем, ты никогда не перестанешь пахнуть мной". Манджиро продолжал оставлять след из поцелуев и укусов на груди Такемичи. Он провёл языком по этим милым возбуждённым соскам, быстро посасывая их, прежде, чем подуть на них. Его руки скользили по мягким бедрам Такемичи. "Как тебя зовут, омега?" Мягкая команда, охватившая вопрос, заставила омегу ответить без колебаний, понизив авторитет. "Такемичи". "Такемитчи". "Ты собираешься y-убить меня?" Такемичи всё ещё дрожал, пока спрашивал. Он даже не поморщился от краткого и незначительного раздражения из-за неправильного произношения его имени. С другой стороны, его предательское тело наслаждалось языком, обвивающим его соски, и нежными укусами, оставляющими следы на его коже. Омега Такемичи замурлыкала, готовая спариться с ним, чтобы завладеть таким сильным альфой. Его потомство было бы очень сильным. "Я бы никогда не позволил, чтобы с моей сучкой что-то случилось". Острый укус в бедро заставил его вздрогнуть, когда он откинул голову назад. "Теперь ты мой, Такемичи. Здесь негде спрятаться". "Та-Такуя". Увидев жуткий взгляд, которым наградил его Майки, он решил заговорить сразу же, пока альфа его неправильно не понял. "Другая омега, мой друг. Не ешь его, пожалу-луйста." Его ярко-голубые глаза наполнились слезами. Всхлипы снова вырвались у него изо рта при мысли о том, что они разделают и съедят тело Такуи, его слабенького и верного друга омеги. "А, другая омега. Они не убьют его. Я обещал Ацуси, что слабая омега - его. Кен-чик укусил его только потому, что он не переставал бороться и защищать тебя. Яд, который он использовал при укусе, был слабым. Он парализовал его всего на несколько часов." "Н-но Макото". "Прекрати упоминать другие имена рядом со мной". Майки сильно укусил его за правое плечо в наказание, омега застонал. Такемичи снова погружался в марево, его течка вот-вот должна была полностью начаться. "Я заполню тебя своими детьми. Ты будешь носить мою метку. Я единственный, кто сможет прикоснуться к тебе. Ты будешь слушать только меня, Таке-мит-чи". Манджиро быстро разделся, прежде, чем посмотреть на него успокаивающим пристальным взглядом. Предательская омега Такемичи, не колеблясь, приняла его, войдя в своё импровизированное гнездо. Майки радостно зарычал в знак благодарности, когда его глаза постепенно изменили свой цвет. Майки провёл руками по стройной фигуре Такемичи. Его глаза восхищались телом омеги, и Такемичи закрыл лицо от стыда. Ему следовало бы помнить, что те же самые руки поглотили множество людей. Что те же самые руки пытали и убивали целые банды, но даже в этом случае никто никогда не проявлял по отношению к нему так много обожания. Он всегда попадал под определение кого-то обычного. Несмотря на то, что он был омегой, он всегда был чем-то слабым и скучным, никчёмным. "Отныне ты для меня самое дорогое, что у меня есть". Последнее, что запомнил Такемичи, прежде, чем полностью погрузиться в течку - были зубы, глубоко впившиеся в его спаривающуюся железу, связывая их вместе до самой смерти, удовлетворённое ворчание Майки и мурлыканье его омеги, когда он обхватил ногами бёдра главного альфы.