In the cobweb (В паутине)

Прошла неделя с тех пор, как у него закончилась течка, но Такемичи был слишком подавлен, чтобы думать о том, как бы покинуть комнату. У него сильно болела голова только при одной мысли о планировке этого места. Оно было буквально создано для того, чтобы посторонние здесь смогли заблудится и за ними устроили охоту. Майки неизменно приходил к нему каждый раз, так что можно было сделать вывод, что эта комната принадлежит ему. И не только комната. С горечью подумал Такемичи, дотрагиваясь до своей покрытой шрамами железы. Шрам останется у него навсегда. Такемичи с отвращением посмотрел на своё тело, покрытое пятнами разнообразных жидкостей. Самой неожиданной оказалась паутина, удерживающая вместе его ноги. Всё благодаря тому, что Майки нравилось вылизывать его бедра каждый раз, когда он просыпался. Насчёт этого, Такемичи несколько беспокоился о том, окажется ли его мясо в будущем достаточно аппетитным, чтобы проконтролировать паучьи инстинкты. Такемичи всей душой надеялся, что Майки не окажется чёрной вдовой. Собравшись с силами, он потянул за нити, удерживающие его. Он потянул на себя свою руку, мгновенно застрявшую в паутине. После нескольких минут борьбы ему удалось разорвать кусок паутины, но этот кусок остался прилипшим к его рукам. Материал из которого была создана паутина, выглядел до отвращения завораживающим. Он довольно мягкий, но липкий и невероятно прочный. Такемичи задавался вопросом, насколько прочной, должно быть, будет эта паутина, если сразу использовать её в большом количестве. Майки использовал совсем немного, но этого было достаточно, чтобы в полной мере почувствовать дискомфорт. По крайней мере, он мог воспользоваться ванной и не мучаться в постели весь день. С большим затруднением Такемичи встал с кровати, а затем, как пингвин, направился в ванную. Он покраснел при мысли о том, как нелепо, должно быть, выглядит в этот момент. Ханагаки злобно уставился на небольшие паучьи шёлковые сети, связывающие его ноги. Несмотря на небольшое количество обмотанной вокруг него паутины, потребуется чертовски много времени, чтобы снять её только при помощи воды и рук. Майки заранее убедился, что у него нет ничего острого, чем он мог бы пораниться. Такемичи пришлось присесть на край ванны, а затем странно и непривычно дёрнуть бёдрами, чтобы забраться в неё. Он закрыл лицо руками от стыда, почувствовав капли спермы, вытекающие из него и стекающие вниз по его ногам. Со всем достоинством, на которое он был способен в данный момент, он включил кран с водой, а затем взял с полки бутылку шампуня. Должно быть, ему потребовалось всего пару минут, чтобы помыться. Он скрёб свою кожу мочалкой до тех самых пор, пока она не покраснела. Прошло около двадцати минут, прежде, чем ему наконец-то удалось разорвать чёртову паутину. С помощью воды он скрутил липкие сети в клубок. Такемичи вздохнул с облегчением, наконец почувствовав себя чистым. Он вытер всё своё тело несколькими пушистыми полотенцами, хранившимися на полке. Такемичи в очередной раз проклял Майки, когда распахнул дверцы шкафа и увидел своё гнездо, оставшееся нетронутым. Ему было стыдно думать о поведении своей омеги, находящейся в течке и тех вещах, которыми она занималась в то время. Она фактически не оказывала никакого сопротивления альфе. Мастерски игнорируя запах секса, пропитавший вещи в его гнезде, он схватил первую попавшуюся, частично чистую одежду, хотя бы наполовину не пропахшую возбуждением. Несмотря на то, что Майки должен был быть всего на несколько дюймов выше Такемичи - надетая рубашка Манджиро заставляла его выглядеть меньше, чем он был на самом деле. Он натянул чуть мешковатые, чёрные, короткие брюки с поясом. Такемичи был ошарашен и напуган, услышав мягкие стуки в дверь, без слов спрашивающие разрешения зайти. Никто никогда не делал этого до этих самых пор. По-видимому, Майки сказал держаться всем от него подальше, после того, как он чуть не описался, почувствовав, что кто-то приближается к комнате пару дней назад. Его руки задрожали, но ему требовалось мужество, если он собирался выбраться из этого места или же, на крайний случай, не дать никому себя убить. "Я Эмма". Неожиданно прозвучавший женский мягкий голос испугал его. Такемичи скорее ожидал услышать жуткий голос, требующий, открыть ему дверь, иначе он вырвет ему кишки. "Могу я войти? Я одна". Такемичи сомневался несколько мгновений, прежде, чем ухватиться за дверную ручку. Он не думал, что девушка сможет напасть на него. Может быть, у него бы появился минимальный шанс, что она сможет ему помочь, если окажется такой же милой, как он думал. Такемичи не знал, чего он ожидал, но увидеть невысокую светловолосую женщину, смотрящую на него тёплыми глазами, было чем-то удивительным в таком мрачном месте. "Я принесла тебе это, Такемичи". Эмма достала из штанов телефон с изображённом на нём незатейливым рисунком. Хината нарисовала его для него, когда они ещё встречались. Он оставил его нетронутым из-за привязанности. "Как ты его достала? Майки знает об этом?" "К чёрту то, что говорит Майки". Такемичи удивлённо посмотрел на Эмму, но с благодарностью принял телефон. Такемичи попытался включить его без особой надежды. Отблеск эмоций пробежал по его лицу, когда на экране неожиданно появились сообщения от Хинаты, спрашивающей, всё ли с ним в порядке. С раздражением он также заметил несколько сообщений от Аккуна. Сердитый, он отключил экран на некоторое время. "Большое тебе спасибо, Эмма, но я беспокоюсь о том, что Манджиро может с тобой сделать. Я полагаю, он даже не позволит мне им воспользоваться". Такемичи озадаченно посмотрел на неё, когда Эмма хихикнула. Такемичи подумал о том, в какой части комнаты он мог бы спрятать телефон так, чтобы его никто не нашел. Это была единственная вещь, находящаяся у него на данный момент времени, для того, чтобы выбраться из этого места. Этого явно не хватало, но было хоть что-то. "Я просто украла это у него. Ну, а если точнее, я украла это у Дракена". Такемичи поразила лёгкость, с которой она произнесла эту фразу. "Не переживай, я его сестра. Он ничего мне не сделает". Такемичи неловко улыбнулся. Внешность Эммы была милой, но это была только внешность. Если она является частью семьи Майки, то скорее всего она тоже паук. Заметив её глаза, пристально наблюдающие за ним, всё его тело вздрогнуло. Было что-то такое в её движениях, заставляющее его чувствовать себя очень неловко. "Я думаю, что отняла у тебя уже слишком много времени, Такемичи. Мне было очень приятно познакомиться с тобой". Эмма почувствовала дискомфорт омеги, поэтому решила на время оставить его в покое. Уверенная, что количество полученного стресса было слишком велико для его организма. "Ах, Такемичи, ты волен бродить, где тебе вздумается, пока ты здесь. Не волнуйся, нам всем запрещено есть тебя". Сказав это, Эмма с яркой улыбкой закрыла за собой дверь, прежде, чем затеряться в лабиринте коридоров. Такемичи неуверенно посмотрел себе под ноги. Ему следовало бы уже начинать запоминать коридоры, если он хотел выжить в этом особняке. Перед началом самоубийственной миссии он решил отправить быстрое сообщение Хинате, чтобы заверить её, что с ним всё в порядке. По крайней мере, он чувствовал себя настолько хорошо, насколько мог в данной ситуации. Я жив, я тебе перезвоню. Омега подумал, что отправленное им сообщение хранило в себе достаточно информации, чтобы заставить Хину меньше беспокоиться о нём. Затем он надел носки и завязал шнурки на обуви, должно быть, на размер больше, чем у него. Удивительно, но Майки уважал его гнёздышко в шкафу. Так что Ханагаки решил, что лучше всего будет спрятать свой телефон там. Такемичи позаботился о том, чтобы тщательно прикрыть телефон кучей одежды. Довольный собой, он настороженно подошёл к двери. Он нервно открыл дверь, поглядывая в обе стороны. Такемичи выругался, заметив, что и правая, и левая стороны выглядели одинаково с бесчисленным количеством дверей. Расстроенный омега подошёл к ящику рядом с кроватью и схватил старый маркер. Такемичи помечал маркером каждый угол в бесчисленном количестве коридоров. Запрятав каждую, очень маленькую по размеру, возрастающую циферку среди украшений этого дорогого особняка. Написав 36 в очередном углу, он заскучал и начал открывать двери. Омега признал, что, возможно, это не самый лучший его план, особенно, когда он открыл странно пахнущую дверь, ведущую в совсем крошечную комнату. Вероятно, что по размерам она была меньше 2 квадратных метров. Хотя это было трудно определить, видя только огромные переплетённые паутины, полностью охватившие тело посередине. Такемичи чуть не описался, увидев окровавленную руку с двумя пальцами, вывалившуюся из паутины при открытии двери. Омегу сильно затошнило. Желчь подступила комком к горлу, когда он мельком заметил куски плоти, всё ещё сочащиеся кровью, лежащие на полу. Пара капель крови, упавшие с потолка, испачкали его руки. Перепуганный, он попятился, пытаясь закрыть дверь. Такемичи вскрикнул от ужаса, когда чья-то рука остановила дверь, прежде, чем он успел её закрыть. Парная связь сообщила ему, что это был Майки, ещё до того, как он услышал его голос. Приятное тепло пробежало вниз по его телу, как только он почувствовал губы альфы на своей шее. Острые клыки нежно прикусили железу. Другая рука потянулась вниз, чтобы собственнически обхватить талию молодого парня. "Знаешь, Такемитчи, если я использую немного своего яда, то смогу вызвать у тебя болезненную эрекцию. Мне пришлось бы заставлять тебя кончать часами подо мной". Майки провёл языком по губам, наслаждаясь румянцем Такемичи от своих непристойных слов. Так храбро, как только мог, Такемичи попытался вырваться из крепкой хватки альфы. Омега дёрнула со всей силы руку, удерживающую её, но Майки даже не пошевелился. Рассердившись, Такемичи повернул голову, чтобы укусить его за руку рядом с его головой, удерживавшую дверь. Майки удивлённо опустил руки, почувствовав, вонзившийся в его кожу укус. Он посмотрел на Такемичи равнодушным взглядом. "Я полагаю, тебя не интересует моё предложение". Несмотря на улыбку Майки, Такемичи вздрогнул при виде тусклых глаз альфы. Его раздражение передалось ему через их парную связь. Такемичи озадаченно посмотрел на свои руки. Он даже не знал, откуда у него взялось столько мужества для подобной реакции. Во всяком случае, он не стал дожидаться, пока Майки скажет что-нибудь ещё, прежде, чем выскочить из комнаты и побежать по коридорам. Такемичи не замедлил свой бег, даже, когда ничего не услышал вслед за собой. Только его торопливые шаги и сбитое дыхание эхом отдавались в холодных стенах особняка. Ему пришлось на несколько минут спрятаться в углу для того, чтобы оправиться от шока, вызванного увиденным телом, полностью обёрнутым, как кокон, готового быть съеденным. Такемичи нервно открыл угловую дверь, оглядевшись, чтобы понять, сможет ли он что-нибудь узнать в этой части дома. Ни в одном углу не было написанного им номера. Смирившись, он развернулся, чтобы осмотреться, надеясь не найти здесь другого тела или валяющегося куска плоти. Находящаяся в комнате мрачная лестница, одним только видом предупреждала не спускаться вниз каждого, кто хотел выбраться отсюда живым. Такемичи предположил, что ему в таком случае, следует считать себя человеком с очень слабым чувством самосохранения. Омега попыталась смягчить свои шаги, но даже при этом в глубине помещения раздавался небольшой гул. Пылинки взлетали вверх с каждым её шагом вниз по лестнице, громко скрипели деревянные ступеньки. В полной темноте омега спускалась навстречу своей судьбе. Такемичи уже подумал о том, чтобы повернуть назад, пока не стало слишком поздно, но воздержался, увидев тусклый свет, исходящий от подножия лестницы. Это место значительно отличалось от верхних этажей. Пол был полностью выложен из камня. Больше не было комнат, в которых можно было бы спрятаться в случае опасности. Здесь находились только камеры, расположенные в порядке одна за другой. Камеры, прикрытые металлическими дверями, которые, казалось, были плотно закрыты. Комната в которой он находился, не была подвалом. Это мрачное помещение было местом для пыток, оборудованное в определённых местах железными инструментами. В основном камеры были окутаны большим количеством паутины, однако они совсем не похожи на те небольшие паутинки, которые Майки любил плести на его теле. Эти же выглядели чертовски громадными. Их шёлковые нити были такими плотными, что напоминали канаты по своему виду, намертво прилипшие к каждому углу многочисленных камер. Если быстро взглянуть на паутинку, то можно было заметить, как большинство из них сверкали, издавая слабое свечение. Часть из них были окрашены в красный цвет с оставшимися кусками плоти и костей, всё ещё прочно прикреплёнными к паутине. Поражённый Такемичи отступил в сторону лестницы, но звук бьющегося стекла под ногами остановил его. В приглушённом свете этого помещения он схватил то, что, как оказалось было оправой для очков. Он поднял их, пытаясь внимательно рассмотреть все детали. Его глаза наполнились слезами, как только он понял, кому они принадлежали. Это были очки Ямагиши. Или то, что от них осталось. В прошлый раз, не увидев парня в этом отвратительном месте, Такемичи понадеялся, что, по крайней мере, хотя бы он был в безопасности. Он сильно ошибался. Раздирающие глотку всхлипы и горькие слёзы не прекращались ни на минуту. На несколько мгновений он почувствовал, что больше не может дышать. Неуверенность, исходящая от Майки по парной связи, давила на него. Альфа пытался понять, где он находится. Собрав всю ту силу, которая осталась у омеги, он сосредоточился на том, чтобы перекрыть, как можно больше связи с его стороны. Он точно не хотел видеть проклятого альфу сейчас. Высокие пронзительные стоны и всхлипы продолжали срываться с его губ. Он крепко сжал между пальцами то, что осталось от очков его друга, не обращая внимания на маленькие осколки стекла, вонзающиеся в его руки. Дрожащие ноги больше не могли удерживать его в вертикальном положении. Он сел резким и порывистым движением на пол, прижимая вмиг потяжелевшие колени к своей грудной клетке. "Тебе следует успокоиться". Мягкий голос заставил Такемичи поднять на своего собеседника, пропитанные влагой глаза. Он смог увидеть только человека за решёткой с искажённым, расплывчатым из-за слёз лицом. Такемичи хлюпал носом, пытаясь сдержать сопли. При этом движении он уловил слабый запах омеги, исходящий от молодого человека за решёткой. Глаза Такемичи перестали слезиться от удивления. Другой парень был довольно высоким по сравнению с ростом среднестатистической омеги. Небольшое количество прядей его волос выкрашены в несколько бледно-жёлтый цвет, но, что больше всего вызывало сочувствие у Такемичи, так это слишком сильный недостаток питания у этой омеги. Довольно резкие черты лица и чёрные круги под глазами говорили сами за себя без всяких слов. "Кто ты такой?" - спросил Такемичи надтреснутым голосом, из-за горького плача пару минут назад. "Ханемия Казутора". Такемичи попытался вспомнить, не слышал ли он раньше где-нибудь это имя, но ничего не вышло. Скорее всего, он просто обычный парнишка, которого также похитили, как и его. Плачущий омега осторожно приблизился к решётке, находясь близко, но недостаточно, если бы другая омега захотела протянуть руку и схватить его. "Ханагаки Такемичи". Такемичи по привычке слегка склонил голову, представившись. Он крепче сжал оправу очков, которая всё ещё была зажата у него между пальцами. Он избегал заглядывать вглубь камеры, на сваленную груду костей, сплетавшиеся между собой огромные паутины, и свисающие с потолка вещи, о существовании которых он предпочёл бы никогда не знать. Черноволосая омега тоскливо посмотрела на другую, но Казутора лишь выпрямился, рассматривая его. "О, не заблуждайся, Ханагаки. Фактически можно сказать, что я здесь по своей собственной воле". Несмотря на эти слова, на лице Казуторы появилась ужасная гримаса недовольства. "Почему?” "Мои глупые партнёры убедили меня в этом". Словно на мгновение став маленьким ребенком, Казутора надулся и недовольно скрестил руки на груди. "Я не смею просить их покинуть свою стаю". После произнесённых слов, Такемичи осознал, что у Казуторы был не один паук-партнёр, а сразу несколько в этой преступной организации. Испытывая отвращение, и, не зная, что сказать, он подумал о том, чтобы развернуться и вернуться наверх, хоть он и не знал, чем будет там заниматься. Он всё ещё не хотел встречаться ни с одним пауком. "Подожди, Такемичи". Казутора поспешно заговорил, когда увидел, что Такемичи собирается уходить. "Твои партнёры морят тебя голодом до смерти?" Посмотрев на Казутору пустым взглядом, Такемичи на мгновение заставил его почувствовать себя неловко, прежде, чем высокая омега снова ухмыльнулась. "Нет, Фую чуть не вскрыл мне глотку, только для того, чтобы заставить меня проглотить еду, которую он мне приносит. Баджи также становится агрессивным, если я не питаюсь". Казутора буквально промурлыкал имена своих партнёров. "Это не объясняет, что ты тут делаешь взаперти". "Я нахожусь под наблюдением до тех пор, пока Манджиро снова не посчитает меня заслуживающим его доверия". "Снова?" Казутора просто одарил Такемичи загадочной улыбкой. Несмотря на то, что ему нравилось немного поддразнивать окружающих, он признавал, что высоко оценил свою новую компанию. Он находился взаперти почти два месяца, с надеждой ожидая встреч со своими партнёрами, раз или два в день. Кроме того, с приближением его течки, это место для пыток становилось ещё более невыносимым. Его внутренняя омега становилась более нетерпеливой. Она страстно желала хоть какой-нибудь крепкой привязанности. Одиночество, которое он ощущал в этом месте, медленно поглощало его. Такемичи неловко переступил с ноги на ногу. Какое-то время он не хотел вспоминать своих друзей и их, наверняка, ужасные смерти. Всё это заставляло его чувствовать стресс. Сложившаяся ситуация и подавленные чувства вылились в его невольно испытываемое сострадание по отношению к омеге, сидящему взаперти. Даже, если он является частью преступной организации пауков-оборотней. "И ты тоже? Тоже паук?" "Нет, лишь Манджиро может давать разрешение на укус и кусать для трансформации. Только семья Сано обладает такой властью". Вопреки всякому чувству самосохранения, Такемичи прильнул ближе к холодным металлическим прутьям, а затем протянул руку сквозь решётку, пока не смог погладить Казутору по волосам. Удивлённый своей наглостью, Такемичи подумал быстро отстраниться, но мягкое грудное мурлыканье, издаваемое другой омегой, остановило его. Ханагаки нежно провёл пальцами по его волосам и слегка надавил на кожу головы. В ответ на его действия Казутора расслабился, прислонившись к прутьям с громким мурлыканьем. "Продолжай в том же духе". Когда чья-то рука схватила его за плечо и оттащила от Казуторы, Такемичи испуганно вздрогнул. Его внутренняя омега была так счастлива и сосредоточена, что даже не заметила постороннего человека в помещении. Казутора открыл глаза, будучи раздражённым резкой сменой обстановки, но почувствовав в неизвестном своего партнёра, немного расслабился. Чифую улыбнулся ему, держа Такемичи за шкирку правой рукой, в то время, как в другой находился поднос с дымящимся супом, наверняка богатым углеводами и жирами. "Отпусти его, Такемичи мой друг". Казутора недовольно застонал, когда Чифую отказался немедленно отпускать Такемичи. На его неудовольствие он только поднёс тарелку с супом к его лицу с другой стороны решётки. "Я полагаю, что, если ты действительно хочешь, чтобы с ним всё было в порядке, ты приложишь усилия и поешь, Казутора". Партнёр одарил его яркой улыбкой, но она совсем не развеселила его. В любом случае, Ханемия уверен, что Такемичи был тем, кто ударил его пару раньше. Он определённо не хотел, чтобы Чифую или, что ещё хуже, Баджи, сделали с ним что-нибудь в отместку. Поэтому он покорно открыл рот, когда Чифую отпустил Такемичи и поднёс ложку с горячим бульоном к его лицу. "Подуй сначала. Я не хочу, чтобы ты обжёгся". Обычно это Чифую дул на его еду и делал ещё миллион вещей, пытаясь заставить Казутору открыть рот и принять хоть что-нибудь в свой истощённый организм. Находясь рядом с Такемичи, Мацуно решил не делать ничего, что могло бы слишком сильно смутить его партнёра на данный момент. Только не тогда, когда это означало бы, что Казутора прекратит есть. Такемичи смущённо отвернулся. Он чувствовал, что прерывает интимный для них момент. Хотя это именно он пару минут назад гладил по голове, мурлыкающую и сидящую взаперти омегу. В течение нескольких минут неловкого молчания, он наблюдал за тем, как терпеливо Чифую кормил раздражённого Казутору. Партнёр омеги кого-то ему напоминал и ему потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить. Он осознал, что это та же самая омега, которую он грубо оттолкнул в прошлый раз, когда отчаянно пытался найти выход из особняка, чувствуя приближающуюся течку. "Успокойся, Такемичи. Я даже отсюда слышу твоё участившееся сердцебиение". Чифую выглядел немного недовольным из-за Казуторы, отказывавшегося продолжать есть дальше. По крайней мере, он съел половину тарелки супа, что для него большой прогресс. Такемичи чувствовал, что должен извиниться перед другой омегой, даже, если он не ощущает себя сильно виноватым за тот случай. Особенно после того, как он увидел, в каком состоянии находится его пара. Собрав всё своё мужество, он сделал несколько шагов в сторону Чифую. "Конечно, я мог бы сказать, что сожалею о том ударе, но я был слишком напуган перспективой быть съеденным тобой после того, как ты выпустил тот странный газ". Чифую рассмеялся, как только Ханагаки закончил свою фразу. Такемичи в замешательстве посмотрел на него. Мацуно обратился к нему, одновременно вытирая рот Казуторы рукавом своей куртки. "Без обид. Должно быть, это было чертовски отстойно, когда за тобой гнался Баджи. Я просто хочу заверить тебя, что не собирался никого убивать. Если бы ты вдохнул достаточное количество газа, то просто впал бы в состояние лёгкой апатии прежде, чем Майки нашёл бы тебя. В тот момент я подумал, что ты скорее умрёшь от сердечного приступа от скорости, с которой ты мчался по коридорам". Такемичи почувствовал, как его тело находящееся в напряжении всё это время, постепенно расслабилось. По крайней мере, в следущий момент он был достаточно уверен, чтобы обогнуть Чифую по кругу и направится в направлении лестницы. Он тихо попрощался с Казуторой, прежде, чем начать подниматься вверх по ступенькам. "Возвращайся навестить меня, Ханагаки". Это было последнее, что Такемичи услышал от запертой омеги, прежде, чем полная темнота поглотила его. Ханагаки ощущал странную решительность. Его внутренние инстинкты необычайно крепко цеплялись за Казутору. Он хотел позаботиться о недоедающей омеге. Несмотря на весь тот ужас, который он всё ещё чувствовал внутри, он поклялся себе вытащить омегу из этого до отвращения мрачного и грязного места.