Будь моей Малышкой|Be My Baby

      Гермиона терпеть не может ходить за продуктами. Она ненавидит бродить по проходам в поисках того, что ей нужно. Почему рисовые хлебцы находятся в отделе чипсов и закусок, а не в отделе с печеньем? И ей не нравится, что люди впустую тратят своё время. Нет причин стоять перед овсяным молоком дольше пятнадцати секунд. Там всего два вида, и они совершенно одинаковые!       Поэтому она делает все, что в ее силах, чтобы оградиться от раздражения, накатывающего на нее, когда становится ясно, что холодильник и шкафы окончательно пусты. Она как будто идет на войну. Готовится пролететь через весь магазин, взять всё по списку и уложиться в двадцать минут.       Она составляет свой список согласно отделам в магазине. Сначала основные продукты и овощи, затем мясо, рыба и сыр, после — хлеб и выпечка. После она изо всех сил пытается вспомнить расположение нужных ей товаров в беспорядочной массе продукции, разбросанной по прилавкам. Чипсы из сладкого картофеля находятся раньше рисовых хлебцев? А диетический Dr Pepper, она уверена, стоит перед арахисовым маслом. Пока у нее есть список, ей не приходится долго думать, застыв на месте с тележкой в проходах.       Беспроводные наушники — замечательное изобретение.       Она вставляет их в уши и нажимает кнопку воспроизведения на своем последнем плейлисте, состоящего из успокаивающих песен о любви и страсти. Ей необходимо сосредоточиться на следующем пункте своего списка, иначе ее голова наполнится совершенно неприличными мыслями.       Овсяное печенье с изюмом.       Гермиона ловко маневрирует и обходит тех, кто просто стоит и смотрит на прилавки с выпечкой. Она оставляет свою маленькую тележку в конце стеллажа и пробирается к полке, чтобы взять упаковку печенья, которое она съест еще до того, как успеет притронуться к фруктам.       Когда она бросает упаковку в тележку, музыка обрывается, и начинает звонить телефон. Слава Богу, что есть этот надоедливый голосовой помощник, который сообщает ей, что звонит «доктор Драко».       Она нажимает на наушник и толкает свою тележку.       — Алло?       Раздается звук какого-то движения, а затем его ровный и глубокий голос.       — Привет, милая.       Возможно, это лучший способ отвлечься от ненавистного похода за продуктами, куда лучше, чем ее музыка.       — Привет, — мягко отвечает она, ей кажется, что улыбка на ее лице слишком очевидна.       — Чем занимаешься? — спрашивает он, когда она направляется к стеллажу с овощными чипсами.       Она хмыкает, оглядывая полки.       — Подвергаю себя еженедельной пытке — решила сходить в магазин.       Мужчина усмехается, низко и с теплотой.       — Не любишь ходить за продуктами?       — Неа, — говорит она прямо, протягивая «а». — А ты еще на работе?       — Угу, — отвечает он. — Осталось продержаться несколько часов. Просто пью кофе, вот и решил позвонить.       Драко рассказал ей, что обычно берет около трех смен в неделю. Но когда была необходимость, он вызывался на большее количество смен. От мысли об его рабочем графике у нее закружилась голова. Гермиона не могла представить, как можно проводить на работе по двенадцать часов в день.       — Ну, ты почти закончил, а потом можешь идти домой и спать, — шепотом произносит она, пока обходит несколько тележек, простаивающих посреди прохода.       Он молчит, только дышит, Гермиона слышит звук кофемашины на заднем плане. За две недели общения с ним девушка поняла, что хорошему доктору необходим кофе. Драко зависим от него больше, чем кто-либо другой, кого она когда-либо знала.       Конечно, Гермиона узнала не только о его зависимости. Возможно, самое важное, что она узнала — это то, что его терпение просто зашкаливает. Драко мог бы сказать ей, что изобрел само понятие терпения, и она бы ему поверила.       На следующее утро после свадьбы она проснулась и забралась на него сверху, пока он еще спал, мягко прижавшись к нему. Она чувствовала, как он твердеет от ее прикосновений. Но вместо того, чтобы спустить штаны и ворваться в нее, как она хотела, он улыбнулся.       — Нетерпеливая. — Драко загибает один палец. — Вздорная. — Второй палец. — И ненасытная. — Третий.       — Пожалуйста, — захныкала она, надувшись.       Он обхватил ее бедра своими большими руками и приподнял, уложив на бок, чтобы предотвратить дальнейшие посягательства.       — Нет.       Она проклинает его терпение каждый божий день.       — Какие у тебя планы на вечер? — спрашивает он, возвращая ее в реальность.       Она краснеет — насыщенным красным цветом — когда понимает, что просто стоит перед рисовыми хлебцами точно так же, как люди, которых она терпеть не может. Опомнившись, она хватает те, что с кунжутом, и бросает их в свою тележку.       — Джинни пригласила меня на ужин, но я знаю, что на самом деле она хочет, чтобы я помогла ей собраться, — говорит она, быстро направляясь к отделу заморозки. — Завтра она уезжает.       — Подожди, милая, — говорит он. Она слышит, как он обращается к кому-то еще — может быть, к кассиру?       Гермиона выбирает последние товары из списка — пару замороженных пицц и мороженое без лактозы, — когда снова слышит его голос.       — Ты еще здесь?       — Угу, — тихо отвечает она, направляя свою тележку к кассам.       — Хочешь поужинать завтра вечером? — спрашивает он, и Гермиона не может побороть улыбку.       Она оглядывается, чтобы убедиться, что вокруг никого нет, прежде чем прошептать.        — Ты собираешься сдаться и трахнуть меня?       Он поперхнулся, отчего Гермиона ухмыльнулась, стоя в очереди у кассы. Ей нравится, что она может так легко сломить его самообладание всего одним предложением. Кажется, он так хочет заставить ее быть терпеливой и ждать, что не учитывает ее собственные желания.       — Господи, Гермиона. Ты не можешь просто так говорить такие вещи, — наконец произносит он, прочистив горло.       — Ты собираешься? — повторяет она шепотом.       Он смеется.       — Нет, не собираюсь. Ты все равно придешь?       Гермиона хмыкает, как будто это очень трудное решение.       — Наверное, но лучше, чтобы это стоило моих усилий.       — Нетерпеливая, вздорная и ненасытная, — говорит он. Она может представить, как он загибает пальцы, когда произносит это.       — Ага! Это я, — говорит она. — Я у кассы, подошла моя очередь.       Он смеется.       — Ладно, повеселись сегодня. Напишешь мне?       Она не может объяснить, какое чувство вызывают у нее эти два слова: напишешь мне? Для нее непривычно, что мужчина в открытую говорит о том, что нуждается в общении с ней, что он хочет получить от нее весточку.       — Напишу, — уверенно говорит она.       

***

      Джинни выпроваживает своего парня из дома на вечер, чтобы они могли свободно поболтать наедине. На самом деле, она хочет разузнать подробности развивающихся отношений Гермионы и Драко. Девушка не винит подругу за это. Если бы они поменялись местами, она бы тоже хотела все знать.       Гарри похож на щеночка, который бегает за Джинни по пятам, готовый выполнять все ее просьбы. Она видит его отношение, и ей не обязательно вдаваться в подробности.       Когда Джинни открывает дверь, Гермиону встречает запах пиццы и бокал белого вина в протянутой ей руке. Она бросает сумку у двери и снимает туфли, после чего следует за Джинни в гостиную.       Там, на журнальном столике, пицца лежит рядом с двумя тарелками и бутылкой вина. Джинни знает путь к ее сердцу лучше, чем кто-либо другой.       Они даже не утруждают себя светской беседой. Гермиона берет кусок пиццы, откусывает, стонет, и слова вылетают у нее изо рта прежде, чем она успевает осмыслить их.       — Ему сорок три, он разведен и не хочет трахаться со мной.       Джинни откидывает голову назад и смеется, потягивая вино.       — Боже, Гермиона, ты знаешь, как заинтриговать.       Она пожимает плечами, нет смысла ходить вокруг да около.       — Это правда. Поверь мне, я пыталась. Он постоянно твердит мне о терпении.       — Ну, тебе его недостает, так что... — говорит Джинни, задумчиво прожевывая. — Как давно он в разводе? Может, поэтому? Может, он еще не готов.       Гермиона фыркнула.       — Двадцать лет, и я не думаю, что причина в этом.       Джинни делает паузу с набитым ртом, прежде чем кивнуть.        — Да, определенно не в этом. Что еще? Расскажи мне больше!       И она рассказывает.       Она рассказывает ей об их свидании за чашкой кофе, потом о свадьбе. Он пригласил тебя на свадьбу своей бывшей жены?! Рассказывает, что он врач экстренной помощи, и нет, она еще не видела его в халате.       Она берет свой телефон и прокручивает их сообщения. Они смеются над полным отсутствием сленга и смайликов. Далее идут ее фотографии, и она показывает три снимка, которые они сделали на свадьбе: два селфи и один, который сделал Блейз.       — Боже мой, — театрально вздыхает Джинни, прижимая руку к груди над сердцем. — Этот мужчина безупречен. Это незаконно так выглядеть! Почему он холост?       На этот вопрос Гермиона и сама не знает ответа. Ей кажется странным, что этот мужчина — самый привлекательный из его друзей, по ее скромному мнению, — совершенно одинок. Конечно, он разведен, но у него было двадцать лет, чтобы найти кого-то другого. Как же ей так повезло?       — Без понятия, Джин, — говорит она, наклоняясь вперед, чтобы налить еще вина в бокалы. — Но он милый, сексуальный и не боится дать мне понять, что ему действительно интересно слушать меня.       Гермиона переключает внимание на свой телефон, чтобы отправить ему быстрое сообщение. Привет от Джинни. ✉              Она не ожидает ответа, потому что он либо в пути домой, либо уже спит, но ее телефон почти сразу же гудит от нового сообщения.        ✉ Привет из постели.        Почему ты еще не спишь? ✉        ✉ Жду весточки от тебя.              Она подавляет чувство, расцветающее в ее груди.        Ну, теперь ты можешь спать :) ✉        ✉ Пожалуйста, напиши мне, когда вернешься домой. Если что, позвони мне. Я обязательно отвечу.       — Дай угадаю, добрый доктор порадовал тебя сообщением, — дразнится Джинни, вставая, чтобы открыть окно.       Она возвращается к дивану с небольшой жестянкой в руке и откручивает крышку, доставая из нее косяк и зажигалку. Гермиона пересаживается на диван, захватив бутылку вина и телефон.       — Он просит меня написать ему, когда я буду дома, — говорит она, наблюдая, как Джинни раскуривает косяк, а затем передает Гермионе.       Она делает короткие, неглубокие затяжки, пока не начинает кашлять. Гермиона периодически покуривает, но не слишком часто.       Грейнджер возвращает косяк Джинни и просматривает входящие сообщения.        Напишу, но я уверена, что со мной все будет в порядке. Приятных снов :) ✉        ✉ В любом случае, пожалуйста, напиши мне, когда будешь дома. Спасибо, милая.              Джинни наклоняется к ней через плечо, глядя на их переписку, и посмеивается.        — Теперь есть мужчина, который хочет заботиться о тебе.       Она не ошибается. Гермиона тоже чувствует это. То, как он пишет ей и говорит с ней. Напиши мне. Если тебе что-то понадобится, позвони мне. Тебе просто нужен кто-то, кто будет вести тебя. То, как он кладет свою большую ладонь на ее спину, как держит ее за руку, когда они идут.       — Я просто хочу, чтобы он... — она прерывается, хмурясь.       — Трахнул тебя? — спрашивает Джинни, передавая косяк.       Гермиона делает еще одну затяжку.        — Да. Именно.       

***

      Бах. Бах. Бах.       Драко застонал и уткнулся лицом в подушку, стараясь лечь так, чтобы свет не падал на его лицо. Он с трудом открывает глаза и поворачивается к будильнику на прикроватной тумбочке.       07:45       Бах. Бах. Бах.       Он садится, проводит рукой по лицу и сбрасывает с себя одеяло.       Бах. Бах. Бах.       Ворча, он ступает по пушистому ковру у кровати, а затем по прохладному деревянному полу. Ноги сами несут его к входной двери так быстро, как он только может. Драко даже не удосуживается посмотреть в глазок, просто отпирает и распахивает дверь.       Его встречают знакомые темные волосы и кофе со льдом, который суют ему в руки.       — Наконец-то, боже мой, я думала, ты рано встаешь.       Астория проходит мимо него в квартиру, ее собственный кофе со льдом зажат в руке, а на предплечье – «Neverfull». Она снимает солнцезащитные очки и садится за остров в центре его кухни.       — Разве у тебя не медовый месяц? — спрашивает он, закрывая дверь.       Драко наклоняется над островом, делая глоток кофе. Прошло двадцать лет, а она до сих пор помнит, что он пьет. Иногда он забывает, что именно разлучило их.       — Где твоя маленькая леди? — спрашивает Астория, приподняв бровь.       И тут он вспоминает обо всем этом сразу.       — Что ты здесь делаешь? — интересуется Драко, потягивая свой кофе.       Астория стонет и опускает голову на руки.       — Ты иногда так бесишь. Ты не можешь просто ответить на вопрос?       — А ты? — парирует он, закатывая глаза.       Она отпивает кофе и откидывается на спинку стула.       — Я вернулась вчера и хочу узнать, не передумал ли ты и пригласил ту милашку, которую привел на мою свадьбу, на еще одно свидание.       Драко внимательно смотрит на нее, наблюдая, как она потягивает кофе и выжидающе поглядывает на него. Постучав пальцами по стойке, он ухмыляется.       — Ее зовут...       — Гермиона, я знаю. Но мы оба знаем, что у тебя есть множество других миленьких прозвищ, которыми ты предпочел бы называть ее, — говорит Астория. — Чего ты ждешь?       Драко встает и проводит руками по лицу. Она всегда была такой, всегда давила на него и заставляла открываться ей, даже когда он предпочитал держать все в себе. Каждый раз, когда он не может вспомнить, почему они расстались, она снова напоминает ему обо всем.       — Это не твое дело. Слушай, ты разбудила меня, я только что отработал двенадцатичасовую смену, и мне не нужны твои наставления, — твердо говорит он.       Астория встает и подходит к нему, скрещивая руки на груди.       — Нет, не нужны, ты прав. Что тебе нужно, так это рассказать ей о том, чего ты хочешь. Хватит киснуть, Драко.       — Я не кисну.       Она смеется слишком громко, и он чувствует себя оскорбленным, когда она кладет руку на его предплечье.        — Ты киснул пятнадцать лет, а потом встретил...       — Не надо.       — Ты встретил эту маленькую сучку, которая лгала тебе и разбила сердце, — говорит она про его вторую бывшую жену так же, как он. — А после развода ты снова стал киснуть.       Драко застонал и попытался отстраниться. Он еще не готов говорить про это.       — Она придет сегодня вечером, я собираюсь рассказать ей, — говорит он, надеясь закончить этот разговор.       —Хорошо, потому что впервые за двадцать лет я вижу, что ты счастлив, и именно она причина этого, — мягко говорит Астория. — Будь честен с ней, и она примет тебя.       Драко скрещивает руки на груди, но кивает головой. Он знает, что она права, и он хочет быть честным с Гермионой, но каждый раз, когда открывался, то получал отказ.       Даже Астория отказала ему, много-много лет назад.       Она взяла свой кофе, очки и сумку, похлопав его по плечу.        — Не упускай возможность, я хочу однажды увидеть тебя счастливым на свадебных фотографиях.

***

      Когда Драко пригласил Гермиону к себе, он просто хотел угостить ее вкусной едой и хорошим вином. Возможно, провести с ней ночь, обнявшись в постели. Возможно, снова опуститься перед ней на колени и уткнуться в жар между ее бедер, не более того.       Но вместо этого он готовится признаться в том, на что еще не соглашалась ни одна женщина.       Он знает, что она хочет большего. Она так мило умоляла, задыхаясь, в ту ночь после свадьбы. Ему потребовалась каждая крупица самообладания, чтобы не уступить ей. Как легко было бы просто поддаться...       Но он не лгал, когда говорил, что может сломать ее. Одного только вида его толстого пальца, проникающего между ее складочек, и других пальцев, упирающихся в ее лобок, было достаточно, чтобы понять, что спешить не стоит.       Он будет терпелив. Он будет заботиться о ней.       Гермиона стучится в его дверь, Драко впускает девушку внутрь, забирает сумку, оставляя ту на одном из барных стульев. Она выбирает белое вино, а не красное, и располагается на диване, а не в кресле. Они угощаются закусками, которые ему помог выбрать бакалейщик с соседней улицы.       Она склоняется к нему, держа вино в руке, ее бедро прижимается к его бедру, а волосы касаются его плеча. И он позволяет себе прикоснуться к ней.       Сначала просто к ее колену. Затем пальцы порхают вверх, доходя до ее кисти, покоящейся на бедре, потом поднимаются по руке. После чего его пальцы касаются ее щеки, линии подбородка.       Она почти задыхается, ее глаза потемнели и прикованы к нему. Драко решает, что сейчас самое подходящее время начать разговор.       — Ты когда-нибудь хотела просто отпустить себя, чтобы кто-то окружил тебя заботой, взял все твои проблемы на себя?       Он говорит тихо, пристально наблюдая за ней, ища любую скрытую реакцию, которая может отразиться на ее лице. Гермиона наклоняет голову, размышляя, прежде чем кивнуть головой.       — У меня все наоборот. Я хочу заботиться о ком-то изо всех сил. Я хочу быть источником комфорта, безопасности и душевного тепла, — объясняет он, не сводя с нее взгляда.       Он медленно поднимает руку от ее щеки к выбившемуся локону и заправляет прядь за ухо.        — Я хочу осыпать подарками и быть поддержкой, когда нужно выплакаться. Я хочу, чтобы в моих объятьях находили утешение. Хочу первым узнавать о счастливом событии в жизни человека.       Ее губы изгибаются в полуулыбке, и он невольно задерживает на них взгляд, вспоминая, каково это — ощущать их. Девичьи пальцы блуждают по его плечам до тех пор, пока не прижимаются к его губам. Он нежно целует подушечки ее пальцев.       — Я хочу доводить до исступления... — Он наклоняется и дарит ей мягкий поцелуй. — Доказывая, что нет нужды в ком-то еще... Только мои губы, мои пальцы, только я.       Гермиона сглатывает и облизывает губы.       — Ты... ты пытаешься сказать, что хочешь заботиться обо мне?       Это именно то, чего он хочет. Драко медленно кивает ей.        — Да.       Он внимательно наблюдает за ней, выискивая любой намек на неловкость или замешательство, но выражение ее лица не меняется. Она словно открытая книга для него.       Драко хочет видеть ее такой всегда.       — Но дело не только в этом, — говорит он, глубоко вдыхая. — Об этом трудно говорить.       Гермиона наклоняет голову и проводит пальцами по его предплечью.        — Это... связано с сексом?       Драко сглатывает, потому что одни говорят, что да, а другие — что нет. Это не совсем легко объяснить или описать. Эти отношения могут быть сексуальными, но могут быть и романтическими, платоническими и любыми другими.       — В каком-то смысле, да, — говорит он. — Но это не только секс, это... нечто большее.       Он смотрит, как она обдумывает его слова. Ее глаза так выразительны, и когда они внезапно вспыхивают, он испытывает смесь беспокойства и заинтересованности.       — Ты хочешь быть папочкой, — прошептала она. — Ты когда-нибудь...?       Он кивает, когда она осекается.       — Да, но очень редко.       Гермиона закусывает губу.       — Поэтому твой брак не сложился?       Один из них, да. В его первом браке было полно других проблем, кроме попыток заботиться о женщине, которая в этом не заинтересована. Его второй брак — отдельная история...       — Да, это была одна из причин, — говорит он и ставит свой бокал с вином на стол. — Послушай, я не хочу тебя пугать, и если ты не готова к этому, то мы можем расстаться. Я пробовал встречаться с женщинами, которые не принимали эту часть меня. Я пытался спрятать ее подальше. Но я так больше не могу.       Гермиона прижимается губами к его губам в решительном поцелуе. Это тот тип поцелуя, который следует за громким заявлением о... чем-то.       — Я не боюсь, — шепчет она ему в губы. — У меня нет опыта в подобных отношениях, но ты меня заинтриговал.       — Хорошо, — говорит он, облегченно выдыхая.       Драко переплетает их пальцы и говорит мягким, низким голосом.        — Тогда ты должна знать, что я хочу быть не просто папочкой, я хочу быть твоим Папочкой.