Будь моей Малышкой|Be My Baby

      Гул вибрации телефона на прикроватной тумбочке пробуждает Драко ото сна. Несколько мгновений он не осознает, где находится, и не помнит, как заснул. Малфой смотрит на занавешенные шторы, а затем переводит взгляд на часы, но в полумраке цифры на них расплываются.       Перекинув руку через край кровати и сбив на пол очки для чтения, Драко хватает телефон. Только пять контактов могут дозвониться до него, когда включен режим «Не беспокоить», и двое из них сейчас находятся в его квартире. Малфой прищуривается, чтобы вглядеться в яркий экран, но не видит ничего, кроме нечеткой буквы Г. — Гермиона? — отвечает он на звонок, прижимая телефон к уху и зевая. — Малышка? Что стряслось?       Драко слышит шум на заднем плане: разговоры, громкие удары, звон какого-то колокольчика. Нахмурившись, он приподнимается и прислоняется спиной к изголовью кровати. — Привет! Прости! Ты спал? Я тебя разбудила? — раздается бодрый голос Гермионы. — Что случилось, Малышка? — вновь интересуется Малфой. — О, ничего, все хорошо. Правда, — быстро отвечает она. — Ты дома?       Из-за двери его спальни доносится резкий, громкий скрежещущий звук — видимо, работающей кофемолки, — и Драко понимает, что оба его родителя уже бодрствуют. Он отводит телефон от уха и быстро проверяет время, после чего вновь прижимает его к щеке. — Дома, — произносит Малфой. — Я спал. Что у тебя происходит? — Ну… — усмехается Гермиона. — Сюрприз! Я возвращаюсь пораньше. Ты сможешь встретить меня на вокзале примерно через час? Если нет, то ничего страшного, возьму такси. — Конечно, Малышка, я приеду за тобой, — медленно кивает Драко, почесывая грудь, а потом вновь хмурится. — Что-то не заладилось с родителями?       Неужели они изменили решение? Неужели они не хотят мириться с тем, что их дочь состоит с ним в отношениях? С мужчиной, который фактически является их ровесником. — Нет, нет, все прошло замечательно. Честно говоря, моя мама чуть ли не выставила меня за дверь. Она видела, что я скучаю по тебе, — откровенничает Гермиона. — А ты… Ну… Ты рассказал родителям?       Драко поджимает губы и закрывает глаза, как вдруг слышит грохот за дверью спальни. Он… намеревался. Много раз. Постоянно. Каждый день вторжения родителей в его личное пространство. Но если он расскажет им, то больше не сможет ограждать Гермиону от них.       Более того, если Драко обмолвится о новых отношениях, то его родители поднимут тему, которую он не хочет обсуждать. Малфой знает, что мать все еще лелеет надежду на его примирение с бывшей женой, как бы нелепо это ни было и как бы он не твердил, что этого никогда и ни за что не случится.       Гермиона не должна подвергаться их нападкам. Она никак не связана с его прошлыми отношениями, никак не причастна к тому, что его родители недовольны им. Драко пытался объяснить ей это и дать понять, что, несмотря ни на что, всегда будет выбирать ее. За всю жизнь он несколько раз прекращал общаться с родителями, поэтому еще один уж точно не станет последним. — Я… — Драко не хочет лгать Гермионе, какой бы маленькой ни была ложь. — Я расскажу им сейчас. Они как раз варят кофе.       На другом конце телефона воцаряется тишина, слышны лишь звуки поезда и разговоров. Драко впивается резцом в губу и качает головой. Он считает себя трусом. Мужчина средних лет, который все еще не может набраться смелости, чтобы рассказать родителям кое-что очень важное. — Я возьму такси, — тихо произносит Гермиона. — Прости, я… Сообщи мне, когда они уедут. — Нет, — твердо заявляет он. — Нет, я расскажу им и приеду за тобой. Мы можем вместе позавтракать, они будут вести себя наилучшим образом. — Драко… — громко вздыхает она.       Он садится на край кровати и встает, поднимая руки вверх и вытягиваясь до характерного и приятного хруста в спине. Драко поднимает с ковра спортивные штаны и футболку, а затем надевает их, зажав телефон между ухом и плечом. — Доверься мне, — говорит Малфой. — Пожалуйста. Я скучаю по тебе и не могу дождаться момента, когда ты снова окажешься в моих объятиях. Слышишь? Я приеду за тобой в любом случае. — Обещаешь? — спрашивает она почти шепотом. — Обещаю, Гермиона, — сжимает кулаки Драко. — Напиши, когда будешь подъезжать.       После завершения разговора он стоит посреди комнаты и вдавливает ладони в глаза до появления белых пятен под веками. Малфой даже рад, что все происходит впопыхах. Еще со школы он не приступал к реферату или домашнему заданию, пока не поджимал срок.       Ничто не сравнится с небольшим напряжением, которое заставляет тебя делать то, что давно пора было сделать.       Когда Драко открывает дверь комнаты и выходит в коридор, то слышит, как родители препираются друг с другом, и готовится к ссоре и головной боли.       Его отношения с родителями всегда складывались непросто. На протяжении многих веков в его роду рождался лишь один наследник, на плечи которого ложилась ответственность, связанная с фамилией Малфой. В детстве Драко часто думал, что кто-то из его предков заключил сделку с дьяволом, чтобы не допустить ссор между детьми из-за наследства.       Он давно уже сделал вывод, что его аристократическая семья не вписывается в рамки современного общества. С самого рождения на Драко возлагались определенные надежды, а отступления от тщательно выверенного распорядка считались неприемлемыми. У него даже была гувернантка. Его обучение началось задолго до поступления в частную школу-интернат, а такие глупости, как футбол и другие детские развлечения, не допускались.       Драко рано женился, поскольку отчаянно желал уйти от гнета властных родителей и их ожиданий. В юности он часто мечтал сменить имя и начать жизнь с чистого листа, чтобы существовать без понимающей улыбки, которую люди даруют ему, когда замечают отличительные светлые волосы и выразительный серебристый оттенок глаз. — Ах, сын Люциуса, — говорили ему так часто, что Драко стал ненавидеть свою внешность.       Родители никогда не понимали, почему такое внимание его напрягало. А он прекрасно осознавал, что ему предстояло нести бремя фамилии Малфой, и поэтому отчаянно желал сбежать из дома, словно подросток в период бунта. Драко не хотел такой жизни. И до сих пор не хочет!       Странно ли, что в его возрасте он не может найти силы, чтобы противостоять родителям?       Драко находит ответ на данный вопрос, когда заходит на кухню: его отец хмуро стоит, опираясь на трость, а мать за что-то его отчитывает.       Поэтому, вместо того чтобы прервать их и попросить сесть или попытаться разрядить обстановку, сложившуюся между родителями, он встает, уперев руки в бока и выкатив грудь. — Моя девушка возвращается из отчего дома пораньше.       Его родители продолжают спор, не обращая на него никакого внимания. Однако, Драко чувствует, как становится легче дышать, и задается вопросом, считается ли это тем, что он рассказал им. Технически… — Честно говоря, Люциус, с меня уже хватит. Я устала от твоих стонов и стенаний по поводу колена. — Голос Нарциссы звоном отражается от стен кухни. Драко вздрагивает, когда она начинает подражать манере речи отца. — Ох, Цисси, моя коленка так распухла! Цисси, принеси мне подушку, я не могу передвигаться в таком состоянии. Если ты не угомонишься, я уйду, чтобы больше никогда не слышать твоих воплей!       Они, должно быть, не замечают, что Драко стоит и смотрит на них, потому что его отец тут же принимается охать и ахать, поспевая за матерью. — Цисси, как же я без тебя? Ты ведь это не всерьез, моя дорогая. — Еще как! — отвечает Нарцисса, переходя на крик. — Ты даже не представляешь, Люциус Малфой, настолько серьезно!       Драко прочищает горло и потирает ладонью бороду. Нечасто он наблюдает за тем, как родители ссорятся, даже вот так — явно наигранно и совсем несерьезно. Но ни один из них не слышит его и не обращает на него внимания, поэтому он продолжает говорить. — Итак, прошу вас двоих одеться и встретиться с нами за завтраком меньше чем через час. Я скоро буду выезжать за Гермионой, — произносит Драко, ожидая, что хотя бы один из них посмотрит на него.       Мать ловит его взгляд и хмурится, поворачиваясь к нему лицом. — Что ты сказал, дорогой?       Во второй раз слова даются легче. — Моя девушка возвращается из отчего дома пораньше, — повторяет Драко, подняв руку, когда рот матери приоткрывается, а с губ срывается громкий вздох. — Собирайтесь, я хочу, чтобы мы вместе позавтракали. А мне пора за ней выезжать. — У тебя появилась девушка? — уточняет Люциус, крепко сжимая трость. — Пожалуйста, Драко, давай обойдемся без этого. — Чего именно? — хмурится Драко.       Отец подходит к барному стулу и садится, прислонившись к острову, но прежде чем успевает что-то сказать, мать вмешивается в разговор. — Повторения ситуации! Ты ведь не собираешься снова жениться? — Нет, мама. Не собираюсь, — огрызается Драко, а затем бормочет: — По крайней мере, пока. — Что ты сказал? — резко вклинивается Люциус.       Драко почти вжимается в стену, оборонительно скрестив руки на груди. Под перекрестным допросом родителей на своей же собственной кухне он ощущает себя ребенком. Ему кажется, что он провинился, что в чем-то ошибся, и теперь должен за это отвечать.       Но он не ребенок. Впервые за долгое время Драко чувствует, что сделал правильный выбор, а не просто потому, что хочет сбежать от родителей и их гнета. Он любит и любим той, чьей любви не заслуживает. — Ее зовут Гермиона. Она умна и красива, у нее большое сердце, и благодаря ей я снова ощущаю себя подростком. Она моложе меня, причем довольно намного… Не буду врать, наша разница в возрасте очень заметна, — спокойно рассказывает Драко. — Вы оба будете вести себя наилучшим образом, потому что если откажетесь, то мы больше не увидимся. — Да ладно тебе, Драко… — Нет, — резко произносит Драко, прерывая отца. Он выпрямляется и сурово смотрит на родителей. — Она останется в моей жизни, независимо от вашего мнения. Поэтому будьте любезны с ней.       Его родители не находят слов. Драко кажется, что брови отца еще не поднимались так высоко. Тот качает головой, но Драко не впервой разочаровывать его.       Когда Драко смотрит на мать, которая хмурится и поджимает губы, то хочет задать отцу вопрос, как часто та посещает пластического хирурга, поскольку ее лицо совершенно гладкое, а мимика практически неподвижна. Драко проводит большим пальцем по морщинкам, которые давно уже появились в углу его глаза. — Это та же самая девушка, верно? — интересуется Нарцисса, встретившись с ним пронзительным взглядом голубых глаз. — Ты рассказывал про нее на рынке? — Да, это она. — Драко кивает и смотрит на часы. — Мы встречаемся с лета. Мне нужно переодеться, ее поезд скоро прибудет. Я отправлю вам адрес заведения, куда мы пойдем завтракать. — Как будто у нас есть выбор, — ворчит Люциус, поднося к губам чашку с кофе, который готовила Нарцисса, когда Драко вошел на кухню. — Ну, ты всегда можешь уйти, — язвит Драко, прежде чем повернуться и пойти по коридору в спальню.       Боже, как же ему не терпится увидеть Гермиону.

***

— Не нервничай, — произносит Драко, сжимая ее руку, пока паркуется.       Гермиона переводит на него взгляд и хмурится. — Я не нервничаю, Драко. Мне кажется, что это ты волнуешься, поэтому постарайся успокоиться.       Он усмехается и качает головой, но… чувствует, как трясутся поджилки. Его одолевают беспокойство и ощущение, что ему предстоит отчитываться за детские шалости перед строгими родителями. Но легче просить прощения, чем разрешения. Драко отложил поступление в университет на год, не говоря родителям, пока не стало слишком поздно. Дважды обручался, не сообщая им, пока не начинал планировать свадьбу. Дважды подавал на развод, не уведомляя их.       Он взрослый сорокатрехлетний мужчина и уже не должен бояться реакции родителей, но все же переживает. Покидая квартиру, Драко испытывал чувство гордости за то, как вел с ними разговор. Но, увидев свою девушку с полными сумками и растрепанными кудрями, он вновь начал беспокоиться.       Гермиона не заслуживает гнева его родителей. Она не должна терпеть испытывающие взгляды двух людей, которые, похоже, не могут принять выбор сына. Драко знает, что они начнут оценивать ее, увидев, насколько она молода.       Поэтому, когда Малфой сжимает руку Гермионы, им обоим становится очевидно, что он пытается успокоить не ее, а утихомирить бушующие в его груди переживания.       Драко замечает на стоянке машину отца и мысленно берет себя в руки, прежде чем направиться внутрь. Повернувшись к Гермионе, он прижимается лбом к ее лбу и закрывает глаза, а затем делать глубокий вдох. От нее исходит приятный пудрово-цветочный аромат, который уже проник в его подушки и одеяла. Малфой достаточно мужественен, чтобы признать, что не менял постельное белье во время отъезда Гермионы, только ради мнимого ощущения ее присутствия. — Мы не обязаны этого делать, — шепчет она, нежно касаясь его губ. — Ты можешь просто отвезти меня домой, и мы забудем об этом. Я вижу, как ты стараешься, и мне этого достаточно.       Драко качает головой и обхватывает ее щеку ладонью, притягивая для поцелуя. На ее губах липкий блеск с фруктовым вкусом, и когда они отстраняются, Гермиона проводит большим пальцем по его губам, чтобы стереть блеск. — Нет, Малышка, мы сделаем это, — говорит Малфой, выходя из машины. — Они будут вести себя хорошо. Я обещаю. — Ты не должен беспокоиться обо мне, — произносит она, когда Драко подходит, чтобы закрыть пассажирскую дверь. — Но мне приходится, — хмурится он.       Малфой обнимает Гермиону за плечи, когда они входят в ресторан, и сразу же замечает родителей, сидящих в углу. Заведение имеет открытую концепцию без перегородок между столиками. Кроме того, здесь шумно, и в первую очередь поэтому Драко выбрал это место, несмотря на то, что оно не очень оживленное.       Утро дня после Рождества многие люди предпочитают проводить дома, в кругу семьи. Может быть, когда-нибудь и Драко сможет так поступить — поваляться в постели со своей девушкой и устроить поздний завтрак в пижамах, — но пока этому не суждено сбыться.       Когда они останавливаются перед столиком, он смотрит на Гермиону и улыбается, а затем свободной рукой указывает на нее. — Мама, папа. Это моя девушка, Гермиона.       Отец собирается встать — ведь вопреки явному недовольству, он остается настоящим джентльменом, — но мать останавливает его, впиваясь в предплечье пальцами, увешанными драгоценностями. А затем она встает и протягивает руку, а Гермиона принимает ее и крепко пожимает. — Очень приятно познакомиться с тобой, Гермиона. — Мне тоже, миссис Малфой, — вежливо говорит она, прежде чем обойти стол и пожать руку его отцу. — Я бы встал, дорогая, но, кажется, мне приказано сидеть, — бормочет Люциус, жестом указывая на Нарциссу, которая усмехается. — Если бы ты просто сходил к врачу, то смог бы встать, — заявляет Драко, бросая на него взгляд, который в точности повторяет взгляд его матери. — Перестань ворчать на меня, Драко, — вздыхает Люциус. — Мне хватает твоей матери.       Драко помогает Гермионе сесть, а затем опускается на соседний стул. Воцаряется давящая тишина. Витает неловкость. На лицах его родителей отражается дискомфорт: они хмурятся и прищуривают глаза, глядя на свои сцепленные руки.       Разочарование.       Он сразу же узнает его и думает, что это, возможно, единственная эмоция, которую родители когда-либо выказывали по отношению к нему. Одно дело, когда они смотрят на него с разочарованием, но Драко сердится, когда их взоры направлены на Гермиону. Она этого не заслуживает. Ничего подобного. — Итак, — начинает Нарцисса, перебирая столовые приборы. — Хотела бы я сказать, что много о тебе слышала, но это не так.       Драко прочищает горло, намереваясь вступить в разговор, но Гермиона крепко сжимает его руку и говорит первой. — О, все в порядке! Я с радостью расскажу вам все, что вы захотите узнать.       Улыбка его матери вынужденная, более чем наигранная, и, взглянув на Гермиону, Драко понимает, что она тоже это замечает. Его родители никогда не умели скрывать эмоции. У них просто не было причин для этого: они всегда имели возможность просто откупиться или полностью игнорировать проблему без каких-либо последствий. — Сколько тебе лет, дорогая?       Его отец отличается умением говорить только лишь по существу, и он в очередной раз это подтверждает. Родители выжидающе смотрят на Гермиону, а Драко задерживает дыхание. Он знает, что это станет самой большой проблемой. И понимает, что ее возраст разозлит их больше, чем все остальное. — Мне двадцать один, — гордо отвечает она, прислонившись к плечу Драко. — В грядущем году я планирую поступать в магистратуру. — Ох, — поджимает губы Нарцисса. — Я… Что ж… У вас довольно большая разница.       Все дело в деньгах. Деньги всегда становятся камнем преткновения.       Драко знает, какие мысли роятся в головах его родителей: Гермиона жаждет денег их семьи, и она сделает все, чтобы заполучить хотя бы часть. Как будто Пэнси уже не сделала этого, словно не ушла с кругленькой суммой его денег. — Нам так не кажется, — возражает Драко. — Мы не слепые, мама. И понимаем, что разница в возрасте между нами существенная, но… — Он делает паузу и смотрит на Гермиону, улыбаясь румянцу, заливающему ее щеки. — Мы ее не замечаем.       Его родители продолжают задавать Гермионе вопросы «Что ты изучаешь?» и «Откуда ты, дорогая?», а затем «Кем ты надеешься стать, когда вырастешь?» Это заставляет Драко сжимать кулаки, но он следит за ходом беседы, чтобы убедиться, что они ведут себя предельно вежливо, а также заказывает завтрак для себя и Гермионы.       Ему отчаянно хочется скорее закончить встречу и отвезти свою девушку домой, немного пообниматься в ее постели, прежде чем подвергнуться допросу родителей. Его отец, похоже, слегка очарован Гермионой, поскольку действительно слушает, что она говорит. А вот мать… Драко просто рад, что она не ушла. — Вы уже успели обменяться подарками? — интересуется Нарцисса, откинувшись на спинку стула, пока официант расставляет блюда. — Еще нет, — качает головой Драко. — Гермиона навещала родителей. — Он поворачивается к ней и слегка подталкивает ее плечом. — Твой подарок в моей квартире, под елкой, в целости и сохранности. — Ты поставил елку? Давно ли, мистер Гринч? — удивляется Гермиона, слизывая с губ кусочек желтка.       Драко начинает ворчать, но его прерывает мать, усмехаясь и со звоном кладя вилку на тарелку. — Именно так я его и назвала, когда увидела полное отсутствие украшений и праздничного настроения, — говорит Нарцисса, пристально глядя на Драко. — Я сразу же купила ему маленькую елку.       Усмехнувшись, Гермиона откладывает столовые приборы на тарелку и тянется к маленькой сумочке, висящей на спинке ее стула. Драко замечает в ее руках красный конверт, усеянный наклейками мультяшных снежинок, а также ее порозовевшие щеки. — Вообще-то, я прихватила твой подарок, — застенчиво произносит Гермиона. — Мне безумно хотелось вручить его тебе, и я просто не могу больше ждать.       Она протягивает Драко конверт, и он вытирает руки о салфетку, прежде чем взять его. Драко смотрит на нее краем глаза, любопытствуя, что же это может быть. С начала месяца он не раз говорил ей, что ему ничего не нужно, что одного ее присутствия в его жизни более чем достаточно.       И все же… Драко держит в руках подарок от Гермионы. Осторожно просунув большой палец под печать, он разрывает ее. Внутри находится открытка с изображением веселого Деда Мороза в оленьей упряжке, и когда Драко открывает ее, то не может не улыбнуться, увидев закругленные буквы, выведенные зеленой ручкой. ✉ Папочка,       Драко усмехается. Боже, как же он хочет услышать это из уст Гермионы. Но пока ему приходится довольствоваться словом, написанным ее милым почерком. Я долго и упорно искала подходящий подарок, и только когда прекратила поиски, идеальный подарок сам нашел меня. Не волнуйся, Блейз прикроет тебя на работе. С л…*, Гермиона. *Не хочу признаваться в письме, но надеюсь, ты понимаешь, что там должно быть написано.       Он открывает сложенный лист бумаги, который находился в конверте, и искренне удивляется, увидев письмо с подтверждением бронирования проживания на курортном поселке с ночевкой в канун Нового года. Он хмурится, потому что знает, как дорого стоит подобная поездка. — Гермиона… это… — Все финансовые заботы легли на плечи твоего лучшего друга и его жены, — прерывает она, слегка сжимая его бицепс. — А остальное — на мне.       Драко качает головой, но Гермиона снова останавливает его, запечатляя поцелуй на его плече. Ее улыбка заразительна, и он не может не улыбнуться в ответ так, что его щеки начинают болеть. Драко почти забывает о том, что рядом находятся родители, пока не раздается голос матери. — Астория? Ты знакома с Асторией? — спрашивает Нарцисса, многозначительно глядя на Гермиону. — Знакома, — хмыкает Гермиона. — Драко пригласил меня на свадьбу Астории и Тео, с тех пор мы дружим, — быстро рассказывает она, а затем вновь смотрит на Драко. — Астория позвонила мне и посочувствовала, что я не могу выбрать тебе подарок. Она сказала, что они уже снимают домик, что там много места и мы должны к ним присоединиться.       Драко знает, что Гермиона ошеломлена, когда он наклоняется, обхватывает ладонью ее шею и приникает к ее губам в поцелуе, который, вероятно, не следовало бы разделять с ней в присутствии родителей. Но ему все равно, потому что время, проведенное с его девушкой, — лучший подарок, что она может ему преподнести.       А финансирование этого времени — лучший подарок, который его бывшая жена и лучший друг могут преподнести им. — Спасибо, Малышка, — шепчет Драко в ее губы, а затем вновь целует. — Это лучший подарок, который мне когда-либо делали.       Гермиона отстраняется и нервно усмехается, бросая взгляд на его родителей. Они… находятся в легком шоке и смотрят на Драко, но он наклоняется и прижимается губами к ее лбу, не обращая на них никакого внимания. Его не волнует, что они думают, не беспокоит, что будут чувствовать, когда уйдут, и не заботит, что скажут ему потом.       Когда Драко смотрит на родителей, то замечает, что мать хмурится и еще сильнее поджимает губы, а отец… слегка кивает — одобрительно, с едва уловимым намеком на улыбку, — и вновь принимается за завтрак.       Но Драко этого достаточно. Он знает, что для того, чтобы завоевать расположение матери, потребуется больше времени и усилий, но этот легкий кивок отца свидетельствует о том, что Гермиона чем-то ему понравилась. Драко примет хоть что-то, нежели ничего.       Кроме того… Гермиона любит его. Она почти призналась ему в этом.