Одна закономерность. Один исход.

Вы задумывались о таком понятии, как жизнь и её смысл? Нет? Я понимаю вас, ибо в вашем возрасте не понимал серьёзных вещей, особенно для чего мы живём и ради чего. Ждёте ответа на вопрос? Увы, я не могу вам сказать, что это, ибо каждый сам находит ответ на это, либо оставляет вопрос риторическим. Но скажу свою мысль, так уж и быть. Жизнь — это река, имеет исток, имеет место, куда вливается в огромное озеро. Мы движемся по этой водной глади, сами того не замечая, но стремясь к озеру, вечному покою нашей души, нашего состояния. Смерти. Хотя, нет, неверно выражаюсь, ахах. Именно покиданию души с пути речной, начиная спокойно жить без тревог, суеты, а главное — без вины за произошедшее. Смысл жизни же — это устье, где навстречу нашей реке течёт другая, та самая, что дарит нам стремление к жизни, а также те стремления, которые мы должны влить в нашу скоростную воду. Но, к сожалению, не всегда можно с первого раза понять, что мы хотим, и даже наступает в нашей жизни нефть, стирающая наши стремления и мечты в пух и прах. Как раз одна такая — моя. *** — Вставайте давайте! Пора уже собираться вообще-то! Рон прижмурил глаза, когда он открыл их. Солнечные лучи, не щадя зрения и шкуры бедного альбиноса, вальяжно гуляли по его с Ламбером комнате. Рыжий же волк лишь сильнее натянул одеяло на себя. Вздохнув, Рон поднялся с постели, потянувшись, и по-быстрому переоделся. Несмотря на то, что вся его шерсть белая, он предпочитал чёрную одежду по типу джинсов и майки с логотипом его любимой группы «Godsmack”. Лишь после этого он стал трясти старшего брата за плечо, пока тот не проснулся. Его сонный вид оставлял желать лучшего. — Да иду я, иду, не надо так будить, пожалуйста, — сонно пробурчал Ламбер, надевая неуклюже пиджак, но тут же он поскользнулся в своей же одежде и грохнулся с кровати. Рон еле сдерживал смех, а рыжий тут же начал ругаться на всех ладах, пока поднимался. — Чего ржёшь, малой? — с раздражением, но беззлобно спросил старший брат, пока его не прервала кудрявая мать, Шелли, которая поднялась на второй этаж, где жили сыновья. — Что за бардак??? — зло спросила она и перевела взгляд на сонного парня. — Ты! Да-да, ты! — крикнула мать. — Немедленно уберись в комнату! И ты не сядешь за стол, пока не уберёшь. А ты, дорогой мой, — она посмотрела на Рона, — быстро снял эту свою дрянь и оденься поприличнее. — Мам, Годсмак — это классика, не дрянь, — буркнул он, а Шелли тут же закричала, не желая слышать возражений. — Мне не важны ваши Годсмаки и Ситеры с Металликой, быстро снял это, пока я с тебя не сниму! — мать захлопнула дверь, а Рон печально посмотрел на майку. Он долго копил на эту майку и успел, ибо был последний экземпляр. Отец, солист рок-группы “Black Crows”, оценил покупку и сам даже брал с собой с разрешения сына, но Мать... Она вечно недовольна этим, как и семьёй. Ламбер тут же подошёл к унывшему братцу и хлопнул по плечу. — Не слушай эту сумашедшую, ради Бога. Какая она мать, если не одобряет вкусы сыновей-то? — успокаивал рыжий волк. Рон вздохнул. — Нам осталось три года её терпеть, и мы съедем в лучшее общежитие. Папа даже нас повезёт туда! — Проблема не в этом, Лам... — белый волк обнял руку брата, не желая отпускать. — Я знаю, что нас по-настоящему она не любит, но зачем тогда мы ей нужны? — Я бы ответил на вопрос, если бы сам знал, — невесело усмехнулся старший. — Ладно, давай быстро приберёмся, пока эта больная не появилась снова. Спустя несколько минут братья спустились с лестницы и сели за стол. Перед ними стояла яичница с сосисками и беконом. Пусть мама и оставила им психическую травму, готовила она вкусно, словно забывала об этом. Честно сказать, мать даже изменялась, когда дело доходило до готовки. Она словно преображалась, становилась мягче и довольнее. Рон, глотая ком в горле, ковырял желток вилкой, зато Ламбер, наиболее устойчив к таким переменам матери, с аппетитом поглощал завтрак. — Если не хочешь, давай съем? — мечтательно заговорил старший брат, но мать услышала это и дала полотенцем по носу. — Куда тебе ещё есть? Ты и так вот, жирный, объедаешь свою семью... — ХВАТИТ. Рон резко поднялся со стола и с неистовыми агрессией и презрением посмотрел на Шелли. Кудрявая волчица даже отпрянула от такого нахальства, но тут же нацепила злорадную ухмылку. Она ждала этого моменты. — Что сказал, скелетоныш? — Х В А Т И Т, если ты такая глухая, — с устрашающим спокойствием заявил Рон. — Ты уже задолбала цепляться к нам. Какая ты ужасная мать, вот что! — заорал от ненависти и обиды альбинос в морду матери. Шелли опешила, но глаза засверкали жестоким огнём. Ламбер тихо шепнул младшему брату не нарываться, но он отмахнулся. — Ты! Ты! Чтобы ты сдохла уже!!! Неужели не видишь, что нам же и себе делаешь? Ты будешь одна, одна! Сама выживай, а я лично не буду о тебе заботиться! — бессвязно кричал гневные слова он, пока мать не ударила сына в грудь, что тот охнул и еле удержался. — А ну заткнись, малявка! — с искренним злом отчеканила Шелли. — Ты — пустое место, твоё мнение никто не спрашивал. Убирайся! — неожиданно тихо проговорила она. Альбинос бешено смотрел на неё. — Ты что там шепчешь? — УБИРАЙСЯ ОТСЮДА, МРАЗЬ! — заорала Шелли, доставая нож и направляясь к Рону, но тут Ламбер бросается наперерез матери. — Не трогай его, — твёрдым, но спокойным тоном проговорил он, — даже если ты нас ненавидишь за то, что мы родились на свет, всё же, пожалуйста, не трогай Рона. Молю тебя, пусть не как сын, но хоть как кто-то. — Так уведи этого щенка из моего дома тогда! Ламбер вздохнул и помог Рону подняться обратно на второй этаж. Сейчас белый волк безудержно плакал после вспышки бешенства, такова его защитная реакция — то наговорит лишнего, потом винит себя и рыдает взахлёб. Сейчас он казался беззащитным ребёнком, которого захотелось защитить и спрятать от этого несправедливого мира. Рон... Рон такой наивный, как ребёнок, надеящийся на справедливость и правоту. Ламбер обнял младшего братца, погладив по спине. — Ты зачем так... — проговорил рыжий с грустью. Рон хныкал и не мог ответить на вопрос. — Знаешь же, её не переубедить, особенно в нашем положении. — Я... Я не выдержал... — признался брат, хлюпая носом. — Я высказал то, что меня... бесит. Почему жизнь такая сложная, Лам? — Рон тут же снова заплакал. — Жизнь, Рони, она никогда не была простой. Она всегда так извилисто идёт, что даже не знаешь, где справедливо, а где нет. — Так... Не должно быть... Ламбер вздохнул, зная, что альбинос будет гнать на своё, поэтому помог упаковать вещи. Рон взял свою любимую майку с любимой группой и бережно сложил в рюкзак. *** — Куда планируешь пойти? — Куда подальше от этой матери. — Дай угадаю, к деду? Рон кивнул. Дедушка был его третьей опорой в жизни. Сам же пошёл альбинос как раз в дедулю Виктора, да и характером они схожи. Такие же остроязычные, быстро выходящие из себя и мягкосердечные. Да, это далеко, в самом лесу, но жить можно. — Будь аккуратен, брат. Я буду скучать! — И я... Надеюсь, мы воссоединимся, — кивнул уже бесстрастно Рон, обняв Ламбера напоследок, а после ушёл на автобусную остановку. *** 13:20, а автобуса до нужной остановки всё нету. Рон переживал, что придётся идти самому эти 30 километров. По идее, он должен был прибыть в 12:50, его родной старый маленький автобус с облупленной синей краской. Благо, солнце скрылось за тяжёлыми тучами, предвещающими нехилый дождь. На волка плохо влияет солнце из-за его патологии, от малейшего лучика у него появляется серьёзное покраснение через 10 минут. Таких альбиносов, как он, в этом посёлке немало, что строители устроили специальную остановку в автобусе, оборудованную от природного светилища. Сама остановка представляла из себя большой железный купол с вместимостью в десять человек. Имеет же также окна с заслонками с видом на дорогу, а также открываемое окно прямо в буфет, где продаются напитки и еда. Также на самом потолке устроен маленький, но мощный громкоговоритель, который оповещает о подходящем автобусе. Внутри же купол не очень удобный, только две лавки и одна урна для мусора. Днями бывает полный беспорядок, что могут выгонять пассажиров ради санитарного часа. Рон погрузился в раздумья, держа рюкзак в левой руке. Но тут же его вывел в реальность скрип двери. Так и не смазали её! Вскоре показалась стройная и высокая фигура лисы в спортивном костюме, состоящем из коротких штанов и майки в красном цвете с чёрной обводкой. Хитрые желтые глаза ярко блеснули в тёмной остановке, её красно-рыжая с белым шерсть вилась под приятным ветерком. Повернув взгляд на ярко-кровавые глаза парня, бесстрастные ко всему миру, лисица улыбнулась и неспешной походкой подошла к нему и села на лавку. — Давно не виделись, Рон! — кокетливо начала она, лучезарно улыбнувшись другу, на что тот слегка приподнял уголки рта, сидя не в настроении с кем-то разговаривать. — Всего лишь три месяца, Тан, три месяца всего лишь, — ухмыльнулся волк. Тандара тут же заметила это и слегка нахмурилась. — Колись, что случилось? Я волнуюсь за тебя. — Да как обычно, ты знаешь это. — Снова вышвырнули? — невесело засмеялась хорошая лисица, но тут же посерьёзнела, увидев злобный блеск в глазах Рона. — На этот раз хуже, да? Волк смолчал, не давая ответ на этот вопрос. Он лишь зарычал. — На этот раз я навсегда уйду. — Куда хоть собрался, пчелиная голова? Тем более, как же школа? — допрашивала его Тандара. — В Неистово. — К сумашедшему старикашке? Ну, удачи выжить тебе, милый! — Напомнить, что мы расстались по твоей перспективе или не надо? — зарычал Рон с бешеным блеском в глазах. Тан отшатнулась, в глазах промелькнула сильная боль. Она тут же поднялась с лавки и собралась уйти, как вдруг Рон тут же пожалел, что так её оттолкнул и взял за её руку. — Прости, мне не следовало срываться. — Угум. Тандара отпустила бережно руку парня и ушла, хлопнув громко дверью. Он вздохнул. Вечно он всё портит, даже нормально поговорить с бывшей девушкой не может. Но его мысли отогнал громкоговоритель. — Внимание! Внимание! Автобус «Кандуро-Неистово» подходит к остановке номер 673. «Ну, поехали».