Не доверяй прогнозу погоды

      Знакомая вибрация разнеслась по скрипучим половицам. Юдзуру проснулся. Он не сразу вспомнил, где находится, от чего громко завозился, ощупывая темноту. При попытке подняться на ноги, сильно ударился затылком о нависшие доски, пробубнив при этом пару бранных выражений на родном языке.       — Юдзуру? — раздался обеспокоенный голос, — Все в порядке?       Помещение наполнилось тусклым светом, подсевшего фонаря. Проморгавшись, Юдзуру все вспомнил.       — Да, — выдохнул он, — Прости, я разбудил тебя.       — Я не спал.       — Не спал? Почему?       — Не привык ложиться так рано.       Над крышей с гремящим треском раздался звук, напоминающий рвущуюся ткань. Не отойдя полностью ото сна, Юдзуру резко вжался в угол меж полом и стеной, и прикрыл голову руками, слишком поздно поняв, что Хавьер его вообще-то видит. Гром затих, но он продолжил скрываться за руками теперь уже от стыда.       Не дожидаясь, когда Юдзуру отлипнет от стены, Хавьер перенес свое спальное место на пол, устроив его впритык к уже имевшемуся там пледу.       — Что ты делаешь? — Юдзуру забыл про стену и встревожено уставился на чужой плед.       — А сам как думаешь? Уверен, что хочешь, чтобы я объяснял?       Под ожидаемое молчание Хавьер направился к фонарю.       — Не выключай! — запротестовал Юдзуру.       — Нужно выключить. Аккумулятор скоро сядет. Лучше поберечь. А спать можно и в темноте. Не бойся, — он погасил свет, — Я же совсем рядом.       — Да не боюсь я, — пробубнил Юдзуру.              Гром зазвучал увереннее. Вспыхивающие световые полоски, проникающие сквозь щели, становились все ярче. С каждым раскатом Юдзуру нервно ворочался с боку на бок. Когда он в очередной раз отвернулся к стене, Хавьер придвинулся ближе и, обняв поверх пледа, дернул его на себя.       — Что ты?!.. — Юдзуру попытался высвободиться, но Хавьер с раздражением еще раз тряхнул его и прижал крепче. Юдзуру замер. Сердце бешено заколотило в обнимающую руку.       — Спи, — приказал спокойный голос, — Ты должен поспать. Тебе завтра далеко ехать.       Прошло около десятка минут, но ладонь Хавьера все еще встречала слишком резвое сердцебиение. Юдзуру не пытался отстраниться, но явно нервничал, а уж сон там и близко не проползал. Все тело пронизывало напряжение, сменявшееся во время грома на дрожь и непроизвольные подергивания. Видимо, объятья не особо-то помогали. Может быть, вовсе делали хуже. Хавьер ослабил хватку.       — Если неприятно, — мягко прошептал он, — убери мою руку, и я отодвинусь. Но я рядом. Не бойся и, пожалуйста, засыпай.       Сглотнув, Юдзуру лишь сильнее прижался спиной. Рвано выдохнув, он наконец-то расслабился. Гремящие раскаты все еще заставляли его дергаться, но гораздо слабее, чем прежде. Рядом с Хавьером было спокойно. Сверху — скамейка, снизу — пол, слева — стена, а справа — Хавьер. Он стал четвертой, замыкающей деталью, и окончательно спрятал Юдзуру в «домик». Так Юдзуру точно в безопасности. Мысли, что он мог бы лежать сейчас здесь один, приводили в ужас. Но он не один.       Спать расхотелось. Юдзуру вспомнил, что прикосновения другого человека бывают не только болезненными. Хотелось полежать так подольше — чтобы касающаяся ладонь не рассыпа́ла по коже синяки, а грела сердце. Но тело, вторя психике, не оставило шанса на умиротворенную ночь. Немного поерзав, Юдзуру расстроено вздохнул.       — Что случилось? Неудобно? — Хавьер приподнял руку и Юдзуру перевернулся на спину.       — Нет, мне… мне нужно в туалет.       — А. Ну так и… — Хавьер запнулся. Беззаботное предложение выйти на улицу осталось незаконченным, — Все зависит от уровня твоей нужды, — он продолжил с плохо скрываемыми насмешливыми нотками, — Если же она невелика, то проблемы, можно сказать, нет. Если же она могуча, извини, но тебе все же придется покинуть эти уютные апартаменты.       — Я хочу писать, если ты об этом, — Юдзуру нахмурился и еще раз прокрутил в голове услышанное, размышляя, верно ли он все истолковал.       — Ну, это проще простого, — Хавьер поднялся на ноги и включил фонарь, — Тут где-то была бутылка. А, вот! — он потряс в воздухе пустым сосудом.       — Ну, уж нет, — Юдзуру медленно покачал головой.       — Ох, японцы что, в бутылки не писают?       Юдзуру закатил глаза.       — И как я только посмел предложить тебе такое? — продолжил Хавьер, — Есть идеи получше?       Вернувшийся дождь воодушевленно затарабанил по плоской крыше, отчего Хавьер усмехнулся.       — Посмотри-ка, очень вовремя. Падающая вода — это то, что нам сейчас надо.       Раздался печальный вздох.       — Да не выпендривайся. Подумаешь, ну пописаешь ты в бутылку. Тоже мне, нашел проблему. Я никому не скажу. Я даже выйду.       Юдзуру вновь отрицательно покачал головой.       — Как хочешь, — Хавьер поставил пластмассовую тару на стол, — А я все же выйду, — он посмотрел на часы, — У тебя пять минут, — обернулся в дверях, — Больше выходить не стану.       Спокойствие Юдзуру исчезло вместе с закрытием двери. От грозового грохота снова забегала дрожь по телу. Поливавший ливень действительно усиливал имевшееся желание. Юдзуру подумал о Хавьере, который из-за него мок на улице среди зло-блестящих молний. Чувство вины противно запрыгало по нервам. Мочевой пузырь требовал опустошения, но Юдзуру продолжил сидеть на полу со скрещенными ногами, нервно дергая носочками.       «Давай же, — уговаривал он себя, — не сделаешь это сейчас, все равно сделаешь минут через двадцать, но уже при Хавьере». Этот аргумент сработал, и Юдзуру решительно направился к столу.       Облегченно выдохнув, он с несвойственным усилием закрутил крышку. Громкий треск раздался почти прямо над головой, отчего он присел на корточки, чуть не падая. Судорожно отыскав в рюкзаке целлофановый пакет, Юдзуру завернул в шуршащую обертку улики того, что всего лишь живой человек.       Вернувшись под скамейку, он с волнением ждал Хавьера, крепко сжимая себя в руках. Речь была о пяти минутах, но прошло уже восемь, а того все не было. Юдзуру занервничал.       Пятнадцать минут — Хавьера нет. Гром трещал не прекращая. Грудь противно заныла — что-то случилось. Или Хавьер оставил его и уехал домой. Стало еще больнее. Стоп. Но велосипед здесь. Точно что-то случилось.       Двадцать минут — Юдзуру терзает губы и щеки изнутри. Двадцать две минуты — он подходит к двери. Набирает в грудь воздуха. Грохот. Присаживается на корточки. Хватается рукой за корявую ручку. Тянет на себя, приоткрывает дверь. Ледяной дождь косой стеной хлещет прямо в лицо. Снаружи чернота, перемежающаяся ослепляющими вспышками. Юдзуру жмурится, дергается захлопнуть дверь, но вспоминает, почему он на пороге. Открывает глаза. Пытается разглядеть хоть что-то. Зовет Хавьера — кричит, что есть сил. Огромный огненный столб застывает в его глазах. Он захлопывает дверь. Снова пытается спрятать голову в ладонях. Хавьер не ответил ему. Он бы ответил, если бы все было в порядке. Ответил бы. Что-то случилось. И все из-за Юдзуру.       Страшно. Хочется забиться в угол. Укрыться с головой и не дышать. Перед ним стояло лишь одно условие — не выходить на улицу. Просто не выходить. Но тело не слушается. Против удерживающего страха руки снимают со стены почти погасший фонарь. Ноги несут на второй заход. Юдзуру ненавидит их. Он хочет под плед. Но дрожащая рука распахивает дверь. Дождь снова стучит по щекам. Юдзуру корчит плаксивую рожицу.       — Хавьер! — кричит он с надрывом, — Хавьер!!!       Очередной горящий зигзаг слепит глаза, и он с плачем падает на колени. Фонарь едва не выскальзывает из треморных рук. Юдзуру презирает себя. Клянет. Какой же жалкий.       — Хавьер! — уже сквозь слезы кричит он. Слабый луч фонаря натыкается на нечто напоминающее резиновый плащ. Юдзуру ни за что не вычленил бы его среди колыхающейся травы, если бы ранее не видел тот на Хавьере. Он беспрестанно выкрикивает имя, но его обладатель продолжает лежать неподвижно. Расстояние — метров десять. Не давая себе времени на уговоры, Юдзуру соскакивает с высокого порога. Подбегая, он спотыкается, падает в жесткую траву. Руки упираются в склизкую землю, залитую водой. Уже третий поток истеричных слез перемешивается с дождем. Юдзуру берет себя в руки.       — Хавьер! — он трясет безвольные плечи, — Хавьер, вставай! Вставай! Хавьер!       Грязные от земли пальцы пытаются нащупать пульс, одновременно надавливая на запястье и шею. От волнения удается не сразу, но успокаивающие толчки размеренно прыгают под кожей.       — Хави… — зовет он уже тише, — Хави, очнись, пожалуйста.       В свете ярко-белых вспышек буйно раскачивающиеся деревья кажутся озлобленными монстрами. Юдзуру свалился бы без памяти рядом с Хавьером, подними он голову вверх. Но он не поднимает, не сводит глаз с застывшего лица.       — Очнись же!       Звук хлесткой пощечины сливается с вибрирующим грохотом.       — Юдзуру? — Хавьер с недоумением вглядывается в очертания нового знакомого.       — Хавьер! — радостно восклицает Юдзуру, — Идем внутрь! Идем скорее!       — Хорошо-хорошо, — соглашается Хавьер, — Только перестань орать.       — Идем же!       — Да иду я, иду.       Вбежав в шалаш, Юдзуру вмиг оказался под облюбованной скамейкой и накрылся с головой плотной тканью. Наконец-то.       — Ты как?       Ответа не последовало. Юдзуру лишь молча трясся.       — Эй, — Хавьер снял дождевик, который оказался бесполезен, и сел рядом, — Ты намочишь «постель».       — Юзу, поговори со мной. Я без понятия что произошло, но ты такой молодец. Я помню лишь слепящую молнию. Будто прямо передо мной. Должно быть, я обосрался от страха и бахнулся в обморок, — он невесело хохотнул, — Позор мне.       Реакции не последовало.       — Вылезай говорю. Не на чем будет спать. Хуже уже ничего не произойдет.       Юдзуру неуверенно выполз из-под укрытия.       — Вот, — возле него снова оказалась протянутая рука, сжимающая стопку одежды, — Надень.       Но вместо того, чтобы принять вещи Юдзуру кинулся на шею опешившему Хавьеру.       — Я так испугался за тебя, — прошептал он и сильнее сжал руки, — Я думал, ты умер… но ты здесь… лежал там… из-за меня… я почти сошел с ума.       Почувствовав ответное объятие, он крепко зажмурился.       — Прости, — прошептал возле уха Хавьер, — Мне жаль, — он аккуратно кинул одежду на скамейку.       Юдзуру боднул его голову, подобно ласкающемуся коту. Хавьер принял его жест и вернул в ответ. Остатки дождевой воды неуверенными дорожками стекли по длинной шее. Ледяные губы едва мазнули по такой же ледяной щеке. Дыхание замедлилось. Юдзуру чуть отстранился, чтобы посмотреть Хавьеру в лицо. Он не любил торопиться. Момент перед первым поцелуем всегда был для него слаще самого поцелуя. Когда лица впервые оказываются так близко. Когда губы разделяет лишь пара сантиметров. Когда нет уверенности, что в последний момент партнер не передумает и не оставит целовать воздух. Волнительное ощущение, клокочущее в груди. Тягуче медленное сближение губ — словно барабанная дробь. Предвкушение — вот чем он дорожил. Он разглядывал радужку взволнованных глаз, надеясь, что Хавьер не разрушит любимый им этап. И Хавьер не рушил. Не рушил, пока острый подбородок не подался ему на встречу.       Целовать замерзшие губы — неприятно. Но так необходимо сейчас. Мокрая одежда противно холодила кожу, и Юдзуру настойчивее прижался к такой же мокрой, но горячей груди. Хавьер чуть отстранился.       — Тебе нужно переодеться, пока ты все тут не залил, — пояснил он, — с тебя как с душа течет.       — Ладно, — со вздохом согласился Юдзуру и расстроенно оттопырил нижнюю губу, — А ты?       — Я свистну из комплекта футболку.              На полу Хавьер целовал настойчивее, почти не позволяя перехватывать инициативу. Юдзуру не протестовал — в темноте любимая им барабанная дробь не имела смысла. Касания становились откровеннее и он запаниковал. Стоило остановить Хавьера раньше. Сейчас будет не очень честно по отношению к нему. Однако, оказавшись придавленным к полу, о честно-нечестно уже не думалось.       — Хватит, — уверенно попросил Юдзуру.       — Что? Что такое? — Хавьер оторвался от изогнутой шеи лишь для этих слов.       — Ничего. Просто перестань. Пожалуйста. Прости.       На мгновение ему показалось, что Хавьер не остановится самостоятельно, что придется применять силу, но тот нехотя откатился на свое место.       — Что случилось?       — Пока ничего. Но… я не хочу заходить так далеко.       — Не хочешь? — наигранно удивился Хавьер, — Ты уверен? А то выглядит ровно наоборот.       — У нас нет защиты. И нет смазки, — пояснил Юдзуру.       Он очень надеялся, что Хавьер не окажется во всеоружии. Не хотелось убеждаться, что он вернулся не из дружественных побуждений.       — Вот ты о чем, — Хавьер снова навис над ним и заключил в капкан из рук, — Ну, смазку я тебе обеспечу.       — Но не презерватив.       — Можешь не волноваться, я обычно не сплю с незнакомцами, так что от меня не будет проблем.       Юдзуру хмыкнул.       — Ну, разумеется, не спишь. Это ведь я такой особенный, мне повезло. Только мне. Ты сейчас серьезно? В конце концов почему ты не переживаешь, что проблемы могут быть от меня?       — Ты так на этом настаиваешь. Реально заразный что ли? — Хавьер усмехнулся и снова откатился на свое место.       — Пошел ты.       Юдзуру отодвинулся насколько позволяло пространство, и привычно вжался в стену. Хавьер устало вздохнул.       — Ну не обижайся. Я думал, ты уже привык.       — К чему? К тому, что ты идиот?       Хавьер цокнул языком.       — К моим шуткам.       Он осторожно притянул Юдзуру к себе и чмокнул во влажную макушку.       — Ладно, правда, прости, турист. Не злись. Не хочешь идти далеко, давай хоть возле дома погуляем, м? Могу я и дальше тебя целовать?       Повернувшись к Хавьеру лицом, Юдзуру коснулся кончика его носа собственным и снова замер. Оказалось, что почувствовать барабанную дробь можно и в темноте.              Ясное утро совершенно скрыло все грозовые отголоски. Юдзуру стоял на дороге, готовый к отъезду. Он разглядывал пейзаж, не веря, что весь этот кошмар произошел с ним здесь и прямо вчера.       — Да почему ты такой упрямый? — негодовал Хавьер.       — Хави.       — Ты провел со мной, не побоюсь этого слова, ночь, какой бы она ни была…       —Хави.       —… и хочешь оставить меня даже без номера?       — Сейчас у нас есть воспоминания. Очень странные, но… Как бы выразиться, чтоб ты понял наконец… — Юдзуру заговорил торопливо, — Теплые. В каком-то смысле. Нет. Не совсем то. Но поверь, что все должно закончиться именно так. Не общением через тысячи километров, сошедшим на нет. Будет лучше, если мы оставим это здесь, вон в той штуке, — он указал рукой на шалаш.       — Я же понравился тебе, я вижу. А ты мне. Что если это судьба? — не унимался Хавьер, — Что если, потерявшись, мы совершим главную ошибку в жизни?       — Судьба? Какая судьба? Мучиться друг по другу на громадном расстоянии? Я не стану переезжать в твою страну. Переехать в мою еще сложнее.       — Постой, турист. Ты сразу так далеко думаешь. Не рановато о переездах говорить? Для этого я и прошу номер. Чтобы сначала мы могли…       — Я знаю, о чем говорю, — перебил Юдзуру, — Да, для этого ты и просишь. Чтобы однажды, в какой-нибудь вторник не почувствовать желания написать мне. Я не придам этому значения и на следующий день объявлюсь сам. А потом точно так же, не нарочно, буду «занят» всю неделю. И ты не заметишь. И общение раз-в-неделю перейдет в статус раз-в-месяц. А потом раз-в-полгода. А потом мы не вспомним, кто этот человек, чат с которым висит в самом низу. А потом вспомним. И снова напишем. И снова пропадем на год. Не хочу. Понимаешь? Не хочу вспоминать, как мы забывали друг друга. Хочу помнить эту ночь. Страшную. Прекрасную.       — Нострадамус ты такой себе, — вздохнул Хавьер.       — И если уж ты веришь в судьбу, — Юдзуру задумчиво улыбнулся, — то мы обязательно встретимся вновь.       Он подошел к Хавьеру и крепко обвил его шею руками.       — Спасибо, что был со мной, — прошептал он и коснулся губами виска, — Это единственная гроза, которую я буду счастлив помнить.       — Ты такой эгоист, — Хавьер соединил их лбы.       — Я знаю.       Поцелуи за ночь не пересчитать, но внутри Юдзуру вновь забила барабанная дробь. Три раза с одним и тем же человеком — неслыханный рекорд. С болезненной гримасой он в последний раз впился в сухие губы.       — Прощай, — выдавил Юдзуру, уткнувшись головой в плечо. После чего решительно отвернулся и вскочил на велосипед.       — Прощай, — тихо ответил Хавьер.       Юдзуру его не услышал. Он уже гнал, что есть сил. Глаза заблестели от выкатившихся слез. Чтобы стереть их, он провел лицом по плечу, он почти обернулся. Ему так хотелось обернуться — тянуло, словно к голове был прикреплен длинный эспандер. Хавьер закаменелым взглядом сверлил его спину. Он загадал, что если увидит сейчас лицо Юдзуру — догонит его. С минуту его руки впивались в руль, нога в нетерпении давила на педаль, он был готов начать преследовать в любую секунду. Юдзуру скрылся за поворотом. Он так и не обернулся.