Отголоски

Мальчишка! И с чего же тебе так смешно и горько? Ведь не с того же, что этот самый мальчишка пытается тебя убить - неумело, глупо, комкая пальцами камзол... С того, что он не может довести дело до конца? С того, что теперь его при себе не оставишь? Хочется напомнить ему, что Окделлам нельзя врать, притворяться и уж тем более - травить тех, у кого служишь оруженосцем. Хотя бы потому, что это дурновкусие. Впрочем, как и эрам - своих оруженосцев совращать... чему уже, пожалуй, не сбыться. - Что-то еще? За какими кошками он спрашивает? Все уже понятно, но завтра кого-то из них тут точно не будет, почему бы и не поговорить напоследок. А пока надо решить, что делать. Убивать мальчишку он не будет - и даже не из-за сентиментальности, просто у него пока есть шанс, а отбирать шансы - точно не то, чем ты хотел бы заниматься - пусть и вынуждено. Подославшие его - другое дело. Что, интересно, ему наговорили? На этот раз он не злится, не смотрит волчонком, значит, что-то о высшей необходимости. Глупые, самовлюбленные, пустые, надутые высокомерные ничтожества! Росио осознал, как он зол и сделал глоток, чтобы успокоиться. - Я... Я хотел спросить. Эр Рокэ, как умер мой отец? Хорошая тема для разговора с тем, кого считаешь еще по недоразумению живым. Осознает ли Дик пикантность ситуации? Росио расскажет, как убивал Эгмонта, будучи в это время убиваемым его сыном. Ну просто месть трагического героя с трагическим детством после трагической гибели отца. Дидериху бы понравилось. Опять - смешно и горько. В следующий раз рядом с ним будет человек, от которого будет только смешно. Никаких больше трагических юношей с выразительными глазами! Никаких больше вытаскиваний из переделок, разговоров по ночам, песен под гитару. Никакого тепла под боком, выгоревших до соломенного волос под пальцами, всхлипов в рубашку, дыхания в шею, сцепленных пальцев... По крайней мере, это-то не должно ассоциироваться у него с отцом! - С какого возраста ты себя помнишь? - Лет с трех... Хотелось, чтобы он провалился. Немедленно. На другой конец света, в Дриксен, в Гаунау, в свой священный Агарис! К своему заочно возлюбленному потомку Раканов... Злость брала верх и над горечью, и даже над смехом. Теряешь контроль, Росио... или это уже действие яда? - Налей мне еще, да и себе заодно. Мне расхотелось напиваться в одиночку. Его ведь теперь даже напоследок не поцелуешь. Разве что действительно позволить ему сначала выпить? От этой мысли он снова чуть не рассмеялся. Забавный яд. Столько эмоций за один вечер. Он с усмешкой наблюдал за облегчением на лице Дикона, загоревшимися отчаянным воодушевлением глазами... Ну уж нет. - Поставь бокал! - Эр Рокэ... - Поставь, я сказал! Не хватало еще, чтобы он и впрямь отравился вместе со "своим эром"! Мальчишка... Как есть мальчишка, деревенский поросенок, на голове которого прыгают все, кому не лень, заталкивая обратно в навоз, то есть, простите, Надор. Благодарный мальчишка на варастийском поле, растрепанные волосы под пальцами, сверкающие глаза, улыбка в пол-лица. Безумный маленький Повелитель на скалах, серые глаза отражают камни. Упрямо сжатые губы на тренировочной площадке каждое утро, растрепавшиеся мокрые пряди на лбу. Невероятная жажда - жизни, знаний, любви... той самой, эр Рокэ, которой не существует. Нет в тебе ни верности, ни преданности, ни справедливости, Дикон. Только вера и любовь. Родиться бы тебе нежной эрэа - и взять в жены. Видеть оскорбленную, сочувствующую, переживающую, сонную мордочку каждый день. Родиться бы тебе наследником рода Алва - и не чувствовать ни вины, ни злобы. Не отпускать далеко, учить побеждать, даже когда воин нет. Оставить бы тебя рядом - мальчика, которого так приятно делать счастливым. Выбитый клинок, железная хватка. Прижать к себе, руками - в спину, губами - в лоб. Я не Скалы, мне не простоять так вечно. Пора Ветру что-то в нашей с тобой, Дикон, жизни, менять.