Тени твоих переломанных крыльев.

      Крепкая хватка на шее мешает дышать… боль… невыносимая, заставляющая дрожать всё тело. По горячей от бесконечных ударов спине потекло что-то холодное, он дрожит… Сломанные пальцы в бессилии царапают шероховатый бетон. Он старается ползти, съёживается, что угодно… Но на все его попытки за спиной монстр давит глумливые смешки. Страшно… Он его не видит, ему просто не хватало сил развернуться и посмотреть в лицо уродливого ублюдка… или всё же хватило? Ведь он чётко помнит кривившиеся в улыбке мерзкие красные губы и противную белесую кожу, через которую казалось можно было увидеть ниточки капилляров. Кровь заливала глаза, неразборчивые пятна плясали перед глазами, тьма тянулась к нему, цепляя выворочные белые кости грудины, он помнил истеричные всхлипы, складывающиеся в неясные слова, и голос, его постоянно срывающийся голос, то превращающиеся в шёпот, то напоминающий плач маленького ребёнка. Крошечные слабенькие ручонки тянулись к нему из пустоты. У малыша живой взгляд голубых глаз и растрепанные чёрные кудряшки.

«А папа придёт?» — громко невыносимо звонко проговаривает мальчик.

      Он смотрит в его глаза и неестественно бледная кожа ребёнка покрывается трупными пятнами, а розовые губки, теряя цвет, изламываются, он больше не говорит, но Джейсон умеет читать по губам…

А клоун смеётся и тянет гигантские ручищи к уже мёртвому мальчику, и вырывает хрупкое тело из недостаточно крепкой хватки.

      Ледяные пальцы всё сильнее и сильнее сжимают горло ребёнка, мальчик безвольной куклой висит покачиваясь, словно в петле. Глаза его прикрыты, и если бы не кровь можно было подумать, что он просто спит.

А клоун смеётся…

хочется содрать с себя кожу…

Безумец ржёт, запрокидывая уродливую голову…

Он бьёт не жалея сил…

А Джокер смотрит, красными глазами и улыбается ртом, перепачканным кровью…

***

      Проснувшись, хрипя, он свалился с жёсткой деревянной кровати, оперевшись головой о тумбочку, он смотрит на немного прогнившие, сырые доски потолка. С трудом сев, он неловкими движениями разминал бледные худые ноги, привычные действия, прошедшие две недели научили его не рассчитывать на изрядно онемевшее тело. Боль в связках не давала говорить, мелкая моторика оставляла желать лучшего, а ноги же не слушались вовсе. Каждое утро приходилось проминать одеревеневшее тело чтобы хоть как-то начать двигаться. Порой ему казалось, что он до сих пор лежит в гробу, что ему не удалось вырваться наружу или что всё это вообще бред воспалённого умирающего мозга, и он до сих пор корчится в агонии на бетонном полу и слушает писк таймера.       Он действительно был похож на кусок мёртвого мяса. За это время озноб не покидал его, как бы тепло он не одевался, даже если часами сидел в кипятке, холод не отпускал его ни на миг. Временами судороги, пробивавшие его тело, были настолько сильными, что он падал на пол и долго не мог подняться.       Благо его учителю не было до него дела. Хорошо запоминает, вовремя платит и не выёживается и то хлеб. Хьюз жил в полном уединении далеко от населенных пунктов. Отставной следопыт прекрасно ориентировался в лесу и учил его тому-же. Он двигался абсолютно бесшумно, что по скрипящему снегу, что по хрустящим половицам. Его учили читать следы, как диких зверей так и людей. Олби по капелькам крови и расположению следов мог определить что это за животное, его размеры и в какое именно место оно ранено.       За прошедшие недели Джейсон прекрасно научился разбираться в ядовитых видах растений и местной фауне. Хьюз учил его выживанию. Его учитель мог легко завести его далеко в лесную чащу и испарится, не оставив припасов. Он выучил наизусть справочник по съедобным растениям, научился в диких условиях изготавливать себе оружие из подручных материалов. Его учили подмечать каждую мелочь будь-то переломанные под тяжёлыми берцами ветки или же едва заметная примятость травы. Хьюз учил его прислушиваться, быть постоянно настороже и уметь маскировать себя и свои следы под следы животного или последствия прошедшей недавно бури.       Обучение не было лёгким. Выживание предполагало хорошую физическую форму, а его состояние больше чем на живой труп не тянуло. Временами ему даже казалось, что он разучился дышать. Засыпая в холодном доме или в ледяном убежище в лесу он был почти счастлив что на многие километры вокруг никого нет. Что никто не может увидеть его слабость, его беспомощность и ничтожность. Хьюз не в счёт. У Олби есть абсолютно все. Так что он даже не понимал зачем он согласился учить его…       Но все хорошее рано или поздно кончается. И спустя месяц Джейсон покидает заледеневший север Канады и отправляется на восток. Нет Олби рассказал ему практически все, но в этой глуши можно следить разве что за зайцами. Хьюз показывал ему картинки следов тяжёлой техники и даже способы ее маскировки, но больше делать ему здесь было нечего. Его ждала жаркая и сухая Италия с мафиозными разборками и лучшими мастерами тихих убийств.