Тени твоих переломанных крыльев.

      Отдача отчаянно ударила в плечо, а он равнодушно перешагнул изуродованного человека… То что он увидел в подвалах этого монстра, до боли знакомую кровавую картинку, снова стучало в голове… Скрепя зубами, он пробирался через одинаковые маленькие камеры и в каждой кровь, кровь, так много… Трупы были недвижимы, но они смотрели, смотрели такими разными стеклянными глазами… Он не думал дотрагиваясь до каждого, но встречаясь с ледяной тусклой кожей он задерживался на миг и отдергивал руки… Он не заметил когда успел снять перчатки… Он не хотел помнить, как ворошил такие разные волосы: у кого-то рыжие, у кого-то черные, а у кого-то уже тусклые, но когда-то солнечные… Приглушённый свет из коридора позволял не зацикливаться и пропускать излишние следы отчаянного сопротивления, обломки ногтей в лужах крови, закатанные в последнем отчаянье глаза… Их не должно быть так много, их не может быть так много, почему их черт возьми так много… Казалось он и сам заблудился и застрял в сотнях камер, одна точная копия другой, кажется он потерялся в их отчаянье, он почти видел их грустно склоненные, сгорбленные фигуры за тяжёлыми металлическими дверями, почти слышал горький, безнадёжный, отчаянный плач, но вокруг было тихо, ни единого звука, и он вышел к белой двери с красной лампочкой над ней… Он уже чувствовал мерзкий запах гнилой плоти, чувствовал невыносимый запах гари… запах смерти и огня …. Он почти дрожал, медленно проворачивая ручку, он почти закричал, смотря на кучу сваленную посередине, на грязно зелёные обрубки рук с гнилыми фиолетовыми ошметками плоти, и склоненные неживые головы… Он почти сам чувствовал их ярость, он почти сам чувствовал их боль, он знал, он чувствовал как куча шевелиться, нет… не снаружи… где-то в глубине… Такие малькие… почему они такие маленькие… и девочки и мальчики так много, чёрт, как же их много…       Дальше он мало что помнил: розовый бант на белокурой головке, почти теплую, ещё не одеревеневшую кожу под пальцами… Снова ебаный коридор с маленькими камерами …. Он там уже не останавливался, только какое-то неясное желание толкнуло обыскать верхние этажи дома этого мудака…       Он вроде бы хотел найти здесь какую-нибудь дополнительную информацию, но нашел совершенно другое, оглушенный он ничего не слышал, переворачивая комоды и тумбочки, он не дрожал от крови, запачкавшей его рукава, разбивая зеркала и сдирая со стен картины он не смотрелся в осколки усыпавшие пол… Таким нехитрым образом, разнося все, что видел на своем пути и все что казалось подозрительным, он и дошел до спальни и снова замер, полузакрыв глаза… Сейчас после того, что он здесь увидел, он жалел, что когда поймал эту суку, всего пару раз пнул его в живот… Сейчас он хотел вернуться в прошлое и разбить ему лицо, схватить за отвратительные длинные черные волосы и бить его мордой о пол, заставить жрать стекло и переломать каждый палец…       Девушка лет пятнадцати, как мертвая, молча сидела прикованная к батарее… Она не дрожала и не плакала, она вообще не шевелилась, рассеченная бровь заливала ее левый глаз кровью, синяк на щеке приковывал взгляд…. Тонкие ключицы казались могут переломится от дуновения ветра из открытого настежь окна… в комнате было невыносимо холодно, а она худая, как жертва концлагеря, избитая и совершенно равнодушная не дрожала… Подходя к ней он боялся, так боялся, ему казалось, что за всю жизнь он не боялся так сильно как сейчас, он так боялся дотронуться и почувствовать лёд, почувствовать холод, понять, что она умерла, умерла не так давно, тогда когда он в безумии пинал животное в внизу, даже не думая о том, что здесь может быть кто-то, кому нужна помощь, что когда он психовал в подвале она замёрзла насмерть… Если бы она умерла до него, он мог хотя бы оправдаться, что не знал, хотя на самом деле он просто не обращал внимания, ведь он мог заметить, но ему было просто пофиг на все вокруг, он просто забил на все, не обратил внимания… Если бы она умерла даже часа два назад он бы нашел себе оправдание, но кровь на ее лбу все ещё была отвратительно красной, и если… если… пожалуйста, пожалуйста, просто будь жива, просто дыши, я успею, обязательно успею довести тебя до больницы, я обязательно спасу тебя просто … пожалуйста… Его пальцы робко дотронулись до ее кожи, и почувствовав тепло, едва тлеющий огонек жизни под кожей, он почти дернулся… Он прикусил губу и попытался поймать ее взгляд… но она смотрела сквозь него, как будто ничего не видя… Он бросил взгляд на развороченную постель и не стал трогать одеяло а резко поднявшись с колена быстрым шагом подошёл к шкафу и распахнув его дверцы выдернул с нижней полки покрывало нежно сиреневого цвета… Передернувшись, он аккуратно укутал ее, и поднял на руки, удивительно, она была не движима, а он едва сдерживал вой… Он прижимал ее к груди и ничего не говорил, но внутри практически умолял ее пошевелиться, вздохнуть чуть громче, но тщетно… Его байк надрывно рычал под руками, ветер бил в лицо, а она не шевелилась… Только он удерживал ее на байке, он закрывал ее от ветра и безуспешно пытался дать защиту, хотя бы на мгновенье….

***

На следующее утро все местные газеты трубили о ужасах в подвалах у уважаемого члена общества Адальстана Рикхарта, о пятерке людей спасённых неизвестным, что четверо из ник не получили серьезных травм, и о том что дочь уважаемой семьи Ангальд в полном порядке и вернулась к родителям живой и невредимой. Дальше шло интервью с родителями девочки и фото четверых детей возле полицейского участка слева и фотография девушки подключенной к капельнице справа. Полиция сообщала, что активно расследует дело и у них уже имеются некоторые улики… А Джейсон, Джейсон ещё ночью скинул вещи в рюкзак и сейчас уже молча рвал зубами губы и смотрел на собственные пальцы сцепленные в замок, сидя на отвратительно-жизнерадостном голубом кресле самолёта…