Вторая жизнь Северуса Снейпа

Боль, наконец-то, исчезла. Смерть была милосердна: придя в образе чудовищной змеи, она разрешила увидеть последним не жуткий оскал, не старый потолок хижины, а взгляд единственной любимой женщины. У Гарри Поттера были глаза его матери, Лили. Темнота, в которую унеслись боль и страдание, вдруг сменилась ослепительным светом. И не было ничего, только нестерпимая яркость, из которой соткался знакомый голос. — Слишком рано, мой верный друг. Слишком рано. Дамблдор. Снейп удивился бы, если б мог. Но эмоции это жизнь, а он — мертв, остался лежать, на грязном полу старой, пронизываемой всеми ветрами хижины, в луже собственной крови. Где-то там сын Лили и его друзья дрались с Волан-де-Мортом. Выигрывали или проигрывали, Снейп не знал. Это должно было быть важным, это было важным, и, одновременно, бесконечно далеким. Свет затихал, обретая форму предметов, подернутых дымкой тумана. Уходящие в высоту стеллажи, наполненные книгами, фигурками, свитками и безделушками. Портреты, висящие на стенах. Снейп скосил глаза вправо. Массивный стол, на котором стопочкой лежали еще книги и стоял глобус. Профессор зельеварения лежал на спине, точно в той позе, в которой умер. С некоторым трудом приподнявшись на локте, Снейп перевернулся на бок и сел. — Не торопитесь. Профессор Альбус Дамблдор сидел на скамье напротив Северуса, такой спокойный, добродушный и излучающий силу, каким Снейп помнил его еще до возвращения Темного Лорда. Одет профессор был ровно в те же одежды, в каких был в день свой смерти. Снейп поморщился от укола душевной боли. Нет, в день своего убийства. Северус вытянул вперед руки, разглядывая их. Склонил голову, посмотрел на ноги. Провел пальцами по шее, где должна была быть рваная рана от укуса Нагайны. Не было ни следов от клыков, ни крови, ничего. Одежды, кстати, тоже не было. — Держите, мой друг, не всем везет сохранить при себе свои вещи, — откуда-то позади себя Альбус достал тонкое, расшитое звездами покрывало и передал его Снейпу. Профессор медленно обернул ткань вокруг себя. — Так это и есть посмертие? — хрипло спросил он, отползая чуть назад и прислоняясь к стене. Никакого желания вставать на ноги у него не было. — Я бы сказал, скорее, промежуточная остановка. Маленький бонус для волшебников, — Дамблдор обвел рукой вокруг. — Я выбрал привычную для себя обстановку кабинета. С некоторыми модификациями. Но это место может быть чем угодно. Лугом, таверной, вокзалом. Вокзал это очень символично, согласны, Северус? Можно сесть в поезд и уехать. Можно передумать и вернуться, пока есть такая возможность. — Почему вы здесь? Почему я здесь? — прислоняться к прохладной стене и не чувствовать ни напряжения, ни страха, ни злости, ни боли последних лет было… чудесно. Так чудесно, что не могло быть правдой. Дамблдор пригладил бороду. — О, я здесь потому, что я не могу уйти, покуда Волан-де-Морт не будет повержен. Конечно, я не могу напрямую вмешиваться в ход жизни. Но я могу приглашать сюда, к себе, тех, чья жизненная нить прервалась. Меня утешает мысль, что я снова свиделся с некоторыми старыми друзьями, подарив им немного понимания и надежды. В свою очередь, мне хочется верить, что, когда я окончательно уйду, они меня встретят. Что бы там ни было. Вы же не думаете, что существование в портретной рамке это ВСЕ посмертие? — Дамблдор лукаво улыбнулся. Снейп промолчал. Что он думает? Ничего. Восхитительное, абсолютное ничего. — Что касается вас…- Альбус покачал головой. — Как я и сказал, слишком рано. Я уверен, что ваша нить жизни не должна была оборваться сегодня. В конце концов, пусть вы и наделали ошибок в молодости, но долгие годы вы прожили, неся тяжкое бремя на своих плечах. Мне бы хотелось верить, что на вашем свитке судьбы были начертаны и годы счастья. Снейп пожал плечами. — Все, что я сделал, я сделал в память о Лили, — хрипло ответил он. И произнеся это, Северус вдруг понял, что лжет. Дамблдор внимательно смотрел на него. Снейп горько усмехнулся. — Хорошо. Гарри… неплохой человек, — сказать «хороший» Снейп не мог даже сейчас. Проклятая привычка недоговаривать, оставлять лазейку и врать самому себе. — Да, он умеет раздражать не хуже своего отца и первое время я не делал различий между ними. Как же мне хотелось ткнуть вас носом, Альбус. Что он высокомерный, надменный, испорченный и заносчивый. Но нет. В конечном итоге… я помогал ему ради него самого. Ради его друзей — неплохие ребята, вы были правы. Оставляют надежду, что мир волшебников не выродится в… таких, кем чуть не стал я. Говорить было больно. Столько лет Снейп носил эти чувства в себе, не позволяя ни слову, ни эмоции просочиться во внешний мир. Но произнеся все вслух, Снейп почувствовал себя… чистым. Чистым и свободным, словно кто-то провел над ним рукой и снял всю накопившуюся душевную грязь. — Никто не справился бы с этой сложной задачей лучше вас, Северус, — Альбус мягко улыбнулся и поднялся со скамьи. — Ваш план был очень жестоким. Ко всем нам, — прошептал Снейп. В горле пересохло. Надо было сказать это раньше, но пусть так. Хотя бы сейчас. Жестоко, чудовищно, с безумным количеством допущений. С безрассудной верой в душевные силы одного мальчика. Гарри Поттера. Дамблдор помолчал. То ли признавал правоту Снейпа, то ли просто не хотел отвечать. Прошелся вдоль стеллажей, провел пальцами по корешкам книг. Снейп следил за ним взглядом. Шевелиться по-прежнему не хотелось. — Я хотел поблагодарить вас и за то, что вы дали мне возможность умереть от руки друга, а не врага, — нарушил тишину Дамблдор, останавливаясь у одного из стеллажей и ища что-то на полке, в глубине. Снейп приказал себе не вспоминать ночь убийства. Кошмары, мучавшие его потом, были так сильны, преследуя днем и ночью, высасывая все силы, что в какой-то момент он по-настоящему был готов, что Волан-де-Морт все поймет. И задание Дамблдора будет провалено. Хотя… он мертв, Гарри, возможно, уже тоже. Можно считать, что провалил. — О, нет. Я верю, что Гарри и его друзья выиграют в этой битве, — откликнулся на невысказанные вслух мысли Снейпа Дамблдор. — Но сейчас я хочу кое-что сделать для вас, Северус. Посмотрите. Профессор отошел от стеллажа, держа в руках какой-то предмет. Снейп прищурился. — Маховик времени, — опознал он клепсидру, сантиметров в пятнадцать в высоту. — Кажется, несколько лет назад Минерва дала маленький маховик мисс Грейнджер, чтобы она успевала на все уроки. Невыносимая всезнайка, надо признать. Снейп прикрыл глаза. Правду. Можно говорить правду, выцепить ее из самых потаенных уголков души. Когда, если не сейчас? — Хорошая ученица. Верный друг, — выдавил он из себя. Альбус кивнул, подошел к Снейпу и сел рядом с ним. — Никто из учеников так и не узнал, что вы защищали их, — сказал он тихо. — Заняв мое кресло, введя ряд новых правил в школе, взяв на себя роль холодного, расчетливого мучителя юных свободолюбивцев. — Почти все в Хогвартсе очень любили вас, профессор, — констатировал очевидное Снейп. Стекло клепсидры поблескивало холодным светом. Глаза Нагайны горели огнем перед тем, как она кинулась. Северус заставил себя отвести взгляд и сосредоточиться на чем-то другом. На узоре коврика у скамьи, например. — Все, что вы сделали, помогло защитить этих детей, — продолжил Альбус. — Вы оберегали их, насколько это было возможно. Вы рисковали понести самое мучительное наказание от Волан-де-Морта, указав Гарри на крестраж, вы… — Альбус, прошу вас, — прервал Дамблдора Снейп. — Все это уже неважно. — О, нет, это очень важно, — возразил профессор. — Когда вы вернетесь, я не уверен, что вы захотите остаться в Хогвартсе. Но я хочу, чтобы вы знали, что, со временем, ваше имя в стенах школы будет произноситься не иначе, как с уважением и благодарностью. — Когда я… что? — Снейп повернул голову к Даблдору, пытаясь найти на его лице признаки насмешки или, кто знает, безумия? Можно ли стать безумным после смерти? — Маховик времени, — постучал пальцем по стеклу клепсидры Альбус. — Вы ведь знаете, что его свойства до конца не известны, не так ли? Я очень интересовался этим вопросом, а поскольку последние месяцы мне нечем было особенно заняться — кроме как наблюдать и ждать — я смог плотнее заняться изучением маховика. Перемещение во времени это перемещение физического тела сквозь пространство. Но что такое наше физическое тело? Набор молекул, клеток? Энергия, которая все это держит вместе внутри нашей плоти? — Дамблдор помолчал. Снейп отвел взгляд. «Посмертие это покой» — напомнил он себе. Спокойствие, меж тем, ушло, уступив место липкой тревоге, змеей скрутившейся в животе. Змея. Нагайна. Не думай и не вспоминай. — Я уверен, что силу маховика можно использовать и для того, чтобы вернуть из этой «промежуточной станции» тех, кто ушел раньше отмеренного срока. Пересобрать, так сказать, заново. В реальном, физическом мире. И я хочу попробовать вернуть вас. Снейп закрыл глаза. — Как можно вернуть того, у кого больше нет тела, профессор? — спросил он устало. — Вы не хуже меня знаете, чем заканчивались эксперименты с попытками вдохнуть жизнь в мертвеца. — Нет-нет. Не вдохнуть жизнь. А вернуть тело и душу назад во времени, до мига смерти. Чтобы они продолжили жить. Ваше старое тело умрет. Вы — старый Снейп — умрете. Новый Снейп останется, — поднял вверх указательный палец Дамблдор. — Поверьте, если бы мой срок не вышел, я бы сам попробовал провернуть этот трюк. В конце концов, если вас снова убьют в этой битве, я смирюсь с тем, что судьба действительно решила укоротить вашу нить. Мы встретимся вновь, и я даже извинюсь перед вами, — Альбус улыбнулся себе в бороду. — Извинитесь? — Снейп открыл глаза, посмотрел на Дамблдора и тихо рассмеялся. Увидь его сейчас ученики, решили бы, что перед ними морок. Никто и никогда не видел профессора зельеварения смеющимся. Кроме одной девочки. Девушки. Лили. Может, еще в детстве, когда мама… Нет. Хватит. Все. — Дамблдор, я начинаю думать, что все это — одна из шуток Волан-де-Морта, который не оставляет своих жертв даже после их смерти. — Я абсолютно серьезен, мой дорогой друг, — уверенность профессора Альбуса стала вдруг почти осязаемой. — Разве здесь и сейчас вы не можете почувствовать прикосновение к своей коже, разве вы не дышите, не чувствуете? Вы можете назвать себя мертвым? Снейп выпрямил спину и весь собрался. Знакомое при жизни напряжение, сковывавшее каждый позвонок, заставляющее все время быть настороже, вернулось. — Что ж. В таком случае, отвечу и я серьезно. Я вовсе не уверен, что хочу снова жить. Мое детство было временем унижения и одиночества, пока не появилась Лили. Мое студенчество стало временем страданий, нового одиночества, ревности и злости. Я стал Пожирателем Смерти, я отрекся от Волан-де-Морта, я потерял единственное, что любил. Я ненавидел, я стал охранять того, кого я ненавидел. Я привязался к нему. Продолжая играть роль подлеца и злодея. Не о том я мечтал, но как вышло, так вышло. И поздно уже пытаться изображать, что я мог быть жить и чувствовать иначе. Альбус сел рядом и положил руку Снейпу на плечо. — Боюсь, мой друг, это тот случай, когда роль злодея должен сыграть я, — мягко сказал он. Снейп дернулся, но Дамблдор крепко держал его. — Я взвалил на вас огромную ношу. И я обязан дать вам шанс узнать, что такое жизнь без нее. Простите меня, если я ошибусь. Но если нет — я прошу вас, в память обо мне, постарайтесь. Увидимся в новом посмертии, Северус. Я очень вами горжусь. И Дамблдор, сунув клепсидру в руки Снейпу, произнес несколько коротких слов заклинания, одновременно запустив маховик. Из света в темноту, сквозь короткую вспышку боли. Смазанные картинки, пронесшиеся мимо вместе с собственным криком. Воздух, резанувший легкие. Удар спиной об пол. Пробуждение от кошмарного сна. Снейп резко сел и тут же повел рукой, пытаясь найти волшебную палочку. Ни палочки, ни одежды. Стены хижины, покрытые грязью, ледяной ветер, сквозящий изо всех щелей. Короткие секунды беспамятства, а потом — комната, клепсидра, улыбка Дамблдора и его рука на плече. Это не могло сработать, не могло, это наваждение, шутка, бред. Он умер, он сейчас умрет. Это сработало. Снейп поднял трясущуюся руку и посмотрел на свои пальцы так, будто увидел из в первый раз. Голоса из комнаты. Где он, на чердаке Визжащей Хижины? Шипение, крик — его крик — снова голоса. Снейпа забила крупная дрожь. Наверное, надо было встать на ноги, что-то сделать, но он не мог шевельнуться. Снова голос — Гарри. Шепот, его, Снейпа, шепот. Тихий вскрик, взрезавшие пространство слова Волан-де-Морта, призвавшего Гарри к себе. На последнюю битву. Удаляющиеся шаги. Надо было подняться. Надо было доползти до своего тела, до тела того Северуса Снейпа. Надо было найти свою волшебную палочку, отчистить ее от крови, снять с себя мантию, и бежать на помощь Поттеру. Он не мог. Да и палочку забрал себе Темный Лорд. Снейп подтянул к себе колени, обхватил их руками и закачался из стороны в сторону. Он пытался представить себе образ Лили, но тот ускользал и расплывался. Лица Гарри, Альбуса, всезнайки Гермионы — несомненно, будущей блестящей волшебницы, Рона, лучшего друга из всех, которые могли достаться Поттеру. Снейп все замечал и подмечал. Несколько лет он стоял за их спинами, самый верный враг, тайный союзник, человек с двумя ролями. Наверное, есть предел всему. К тому времени, как Северуса перестало трясти, Гарри успел умереть и триумфально воскреснуть. К моменту, когда Снейп, собрав всю волю в кулак, поднялся на ноги и смог найти выход из хижины, Волан-де-Морт погиб. Снейп понял это сразу. По изменившемуся ветру, по изменившемуся цвету неба, по наступившей тишине, в которой, по нарастающей, стали проступать победные крики, сливающиеся в один торжественный гул. Темный Лорд погиб. Задание Северуса Снейпа было выполнено. Так или иначе. Профессор сделал пару шагов в сторону Хогвартса и остановился. Пригладил рукой грязные, спутавшиеся волосы и выпрямил спину. Он может вернуться в школу, гордо подняв голову. Несомненно, история о том, как голый преподаватель зельеварения/защиты от темных искусств возник на пороге школы будет какое-то время будоражить умы учащихся. А уж после того, как раскроется, что он был двойным агентом Дамблдора… — Нет, — сказал Снейп вслух. Его неприятно удивило, насколько ломким стал голос. Нет. История с Хогвартсом была окончена. Профессор Снейп мертв, его похоронят, скорее всего, с почестями, и, возможно, будут рассказывать о нем страшилки нерадивым студентам. И все же, с нежеланным даром Дамблдора надо было что-то делать. Жить. Северус развернулся и отправился окольным путем к хижине Хагрида. Великана, который умел хранить секреты. *** Как он добрался до хижины Снейп толком не запомнил. Он переставлял ноги, ежился от холода, держался за деревьями и чутко прислушивался, но никого не встретил по дороге. Видимо, ему удалось попасть в промежуток, между тем, как победители собрались в школе и тем, как они отправились разыскивать уцелевших соратников Волан-де-Морта. Хагрида дома не было. Северус закрыл за спиной дверь, шикнув на вскочившего на лапы пса. Тот то ли узнал Снейпа по запаху, то ли понял, что этот маг ему не по клыкам: заскулил, плюхнулся обратно на пол и заполз задом под стул. Северус огляделся, наткнулся взглядом на старое лоскутное одеяло и снял его с кровати. Завернулся в него плотнее и сел на пол у остывшего очага. В хижине пахло травами, мехом, собачьей шерстью, старыми сапогами, и, почему-то, сливочным пивом. Снейп позволил себе закрыть глаза. Теплое одеяло, крыша без щелей и никаких случайных посетителей. Довольно много для только что воскресшего мага. Довольно много. Он не собирался спать. Так, просто посидеть, позволить себе чуть-чуть расслабиться, не ожидая каждую секунду удара. Задвинуть в дальний угол сознания нестерпимо яркие воспоминания о своей смерти, о посмертии, о возвращении к жизни. Не задавать себе вопросов, не испытывать эмоций. Просто сидеть. Снейп сам не заметил, как провалился в черный колодец сна без сновидений. Проснулся он так же внезапно, словно кто-то включил его как лампу. Резко открыл глаза и замер, глядя на Хагрида. Лесничий сидел на полу напротив мага и, совершенно не скрываясь, плакал, то и дело вытирая слезы кончиком бороды. Увидев, что Северус проснулся, Хагрид достал из кармана платок и шумно в него высморкался. — Ох, профессор, неужели это вы, неужели это вы! — бесцеремонно обнял он Снейпа так крепко, что хрустнули кости. — Мы ведь нашли ваше тело, Гарри нам все-все рассказал. Вы такое сделали, такое… И тут я прихожу и вижу вас. Я сначала думал, еще один с оборотным зельем. Но пригляделся и говорю себе: нет, Хагрид. Твое чутье не обманешь. Это он, профессор Снейп, живой как есть. А ежели я все ж ошибся, так дам по голове и делов. Только вот… — великан запнулся. — А кто ж тогда лежит в общем зале, дожидаясь церемонии прощания? — Вы кому-нибудь сообщили, что я жив? — перебил лесничего Снейп. Хагрид замахал руками. — Не успел, не успел, все здесь сидел. Удивили вы меня, чего говорить. Вот Гарри обрадуется! Вы не думайте, профессор, он вас очень зауважал. Когда рассказывал о вас, так и сказал. Что если бы с самого начала знал, что вы на нашей стороне, то чувствовал бы себя совсем иначе. И что только очень смелый человек мог взяться за такое задание Дамблдора. И Гермиона плакала о вас, так плакала, у меня сердце разрывалось. И Рон сказал, что ему стыдно, и даже хоре… Драко расчувствовался! Он уж думал ему хана, а Гарри рассказал… вы знаете, что Нарцисса спасла Гарри? Ох, а сколько погибших, профессор, сколько погибших… — Вот и не говорите обо мне. Никому, — сказал Снейп, прерывая поток возгласов лесничего. Хагрид изумленно посмотрел на мага. — Но почему?! Снейп кинул взгляд за плечо Хагрида, туда, где стоял стол. — У вас найдется что-нибудь поесть и выпить? — спросил он устало. — А я расскажу вам, как я смог вернуться и почему пришел к вам. — Конечно, конечно, вы садитесь пока, профессор, — засуетился Хагрид. — И все же, это чудо, настоящее чудо! — И имя ему Дамблдор, — позволил себе усмехнуться Снейп. Свой рассказ Снейп закончил одновременно с тем, как доел вторую холодную куриную ногу. На протяжении рассказа великан не перебивал его, молча и внимательно слушая. — И из всех знакомых и союзников вы пришли ко мне, с просьбой молчать о том, что вы живы. Почему? — спросил Хагрид, когда Северус закончил рассказ. — Хотите спрятаться? Снейп кивнул сам себе. Да. Он был прав. Добродушный эмоциональный Хагрид мог, когда надо, быстро понимать и задавать правильные вопросы. — Хогвартс это мое прошлое, — ответил он. — Я не хочу снова в него окунаться и не вижу в нем будущего. Я не смогу оставаться здесь, потому что слишком многим в магическом мире теперь будет знакомо мое лицо. Газеты ведь не поскупятся на красочные истории и некрологи. — Уверен, они уже спешно набирают первые заметки, пытаясь добраться до всех, до кого можно, — проворчал Хагрид. Снейп сделал последний глоток вина из кружки — бокалов в хижине лесничего отродясь не водилось. — А прятаться под маскирующими чарами весь остаток своей новой жизни я не хочу, — продолжил он. — Я скажу вам пароль от своего кабинета в школе. Вы пройдете в него, возьмете деньги, которые я держу в ящике стола. Я скажу, к кому можно обратиться и вы достанете мне фальшивые документы, одежду и кое-какие вещи. Попробую уехать туда, где профессора Снейпа не знают в лицо. — Звучит как приказ, — прищурился Хагрид. Снейп покачал головой. — Это просьба. Я прошу вас. Последний… последнее существо, которое я просил в своей жизни был Волан-де-Морт. И он мою просьбу не выполнил. Надеюсь, вы простите мне, что я не умею облечь свои просьбы в правильные слова, — как же трудно было вспоминать, что такое обычные слова и тон. Без холода. Без сарказма. Без высокомерного презрения. Без безмолвного крика… — Разумеется, я помогу вам, профессор, — хлопнул себя по коленям великан. — И все же, мне жаль, что вы не хотите признаться даже Гарри. Мне кажется, он заслужил знать. Он… он непросто воспринял правду о вашей жизни. И вашу смерть. Снейп несколько секунд помолчал. — Ничего. У него рядом верные друзья. Он справится, — ответил он. — И давайте больше не будем говорить о Поттере. *** Никакие документы за прошедшие две недели Хагрид достать не смог. Сейчас, когда сотрудники Министерства и отряды добровольцев прочесывали каждую улочку, каждую лавку, каждый дом в поисках уцелевших союзников Волан-де-Морта, все дельцы просто ушли в тень. Никто не хотел подставлять себя и быть обвиненным хоть в чем-то незаконном. — Дело мертвое, профессор, — развел руками Хагрид, возвращаясь вечером в хижину. Добрый великан был искренне расстроен. — Одежда, чемодан, вещи, которые вы просили — это пожалуйста. А документы… Снейп промолчал, скрывая накатившее раздражение. Он сам понимал, что просил Хагрида о невозможном, учитывая текущие события. Но ему бесконечно надоело быть запертым в хижине великана. Почти каждый день в хижину приходили Поттер и компания. Каждый раз маг уходил через заднюю дверь и пережидал в лесу, стараясь не заходить слишком далеко вглубь. Разговоры он никогда не подслушивал и ни о каких новостях не спрашивал. Впрочем, Хагрид, не дожидаясь вопросов, вываливал эти новости сам. Он даже принес Северусу прочесть статью-некролог в «Пророке». С первой полосы на Снейпа смотрело его собственное хмурое лицо. «Враг, оказавшийся другом! Необыкновенная история бывшего Пожирателя Смерти!» гласил заголовок. Сама статья оказалась неожиданно хвалебной. На вкус Снейпа даже слишком. Автор не только рассказывала его, Снейпа, историю, но и умудрилась значительно приукрасить ее деталями, знать которых она просто не могла. На строчках «…Снейп и Дамблдор могли, не опасаясь чужих ушей, говорить лишь в кабинете директора Хогвартса, за чашкой горячего чая» Северус скомкал газету и швырнул ее в разожженный очаг. Они никогда не устраивали посиделок за чашечкой чая с Альбусом Даблдором. К тому же, Снейп ненавидел лимонные дольки. — Да вы не расстраивайтесь, профессор, — добродушно прогудел великан. — Давайте лучше ужинать. Все как-нибудь устроится. Оно и устроилось. Своеобразно и не учитывая желаний Северуса. Не успели Снейп с Хагридом сесть за стол, как в дверь решительно постучали. — Сейчас, минутку, сейчас открою, — засуетился Хагрид. Снейп выскочил из-за стола и тихо приоткрыл заднюю дверь, выскальзывая за нее. Не успел он закрыть дверь до конца, как в хижину стремительно вошла Макгонагалл. Снейп прижался к стене. От Хагрида Снейп знал, что Минерва едва ли спит по четыре часа в сутки, занятая решением бесконечного количества вопросов в Хогвартсе. Но даже измотанная, уставшая, махом постаревшая на несколько лет Макгонагалл была опасна своим в прямом смысле звериным чутьем. Снейп постарался не шевелиться и не дышать. — Ты кого-то ждешь, Хагрид? — вместо приветствия спросила Минерва, окидывая взглядом накрытый на двоих стол. Великан растерялся. — Я… а… да вот думал, вдруг Гарри заглянет, он тут частенько бывает, — выкрутился великан. — Хотите чаю, профессор? — Хочу. Спасибо, Хагрид, — Снейп напряг слух. Ему показалось, что за стол Макгонагалл так и не села. — Я хотела спросить тебя… — Минерва прошлась по хижине и остановилась. — Насчет прощального вечера, дурацкая затея Министерства, но для подготовки нужны все свободные руки. И… что-то не так, Хагрид? — Я ч-чаек просто делаю, профессор, — услышал Снейп голос напряженный голос лесничего. — Вы уже несколько секунд льете себе кипяток на пальцы, Хагрид. А ваша задняя дверь приоткрыта, и я слышу чье-то дыхание, — Минерва, судя по звукам, прыжком преодолела расстояние и рванула на себя заднюю дверь. Двойной шпион, великолепный маг, бывший Пожиратель Смерти Северус Снейп не успел даже отпрыгнуть. Скорость, с которой Макгонагалл выхватила волшебную палочку была впечатляющей. — Брахиа… — Стойте, это Снейп! — повис на руке Макгонагалл Хагрид. Снейп проворно выбил палочку из рук Минервы. — Это Снейп, Снейп, честно Снейп, честное слово Снейп, — быстро повторял Хагрид, продолжая висеть на Минерве. Профессор встретилась взглядом со Снейпом. Тот приподнял бровь и легонько поклонился. Да. Он самый. В новой плоти. — Я вижу. Можете отпустить меня, Хагрид, — Макгонагалл удивительно быстро взяла себя в руки, и лишь легкая дрожь в голосе выдавала ее. Снейп поднял палочку и отдал ее Макгонагалл. Профессор невозмутимо спрятала ее в рукав. Повисла тишина. — А кого же мы похоронили? — спросила, наконец, Минерва.