Вторая жизнь Северуса Снейпа

Объяснение затянулось настолько, что Хагриду пришлось трижды греть чайник. Никогда до этого и никогда после Снейп не пил столько чая, казалось, тот скоро начнет сочиться из всех пор. Чай вообще не был любимым напитком зельевара - кому нужны эти скрученные листочки, когда в твоем распоряжении столько восхитительных трав самых разных оттенков вкуса и самых разных свойств. Тонизирующие. Успокоительные. Расслабляющие. Навевающие сладкие сны. Но здесь и сейчас надо было пить чай. Обжигающий, заваренный щедрой рукой лесничего до черноты. Чтобы боль в нёбе от кипятка напоминала о том, что жив. Чтобы придавала разговору о посмертии оттенок реальности. Потому, что Макгонагалл хотела знать все. Каждый жест Дамблдора, каждое его слово, каждую деталь воссозданного в посмертии кабинета. И пусть ей почти не изменила ее обычная сдержанность, Северусу ясно открылось, насколько сильно Макгонагалл тосковала по Дамблдору. Невыразимо сильно. А еще она чувствовала себя виноватой. Очень виноватой. - Простите меня, Северус, - сказала она, протягивая профессору руку. - Я должна была верить вам, потому что в вас верил Альбус. Простите. То, что вы сделали... невыразимо. Минерва действительно понимала степень этой невыразимости и Северус был благодарен за это. И благодарен был за рукопожатие вместо объятий, которых вполне можно было ожидать, учитывая обстоятельства. - Я понимаю ваше желание начать все с начала, но... - Минерва с отвращением отставила в сторону очередную чашку чая. Видимо, тоже напилась за годы вперед. - Не буду говорить о моральной стороне получения фальшивых документов, вы не студент, Северус. И я понимаю, что даже в самой отдаленной глуши магического мира без них вам придется трудно. Но вы сами понимаете, пока авроры прочесывают все и всех никто не решится помочь вам. Северус краем глаза увидел, как Хагрид подливает себе в кружку что-то из фляги и молча протянул свою чашку. Судя по взятому Макгонагалл тону пришло время чего-то покрепче. - Спрятаться как маггл в маггловском мире? Что вы будете делать там без волшебной палочки? Допустим, я принесу вам какую-то... и она даже будет вас слушаться. Но что вам там делать, Северус? Ждать месяцы, пока вы сможете осуществить свой план? А потом? Долгие годы снова... скрывать, кто вы есть? - К чему вы ведете, Минерва? - спросил Снейп вкрадчиво. Ученики, хорошо знавшие эту вкрадчивость, в такой момент по возможности пытались исчезнуть. Макгонагалл, разумеется, даже бровью не повела. - Возможно, вы знаете, что Министерство, после ряда совещаний, решило не делать никаких поблажек... Все ученики обязаны будут доучиться седьмой курс. - Похвальное решение, - процедил Снейп. - При чем тут я? Макгонагалл наклонилась ближе к нему. - Возвращайтесь в Хогвартс, Северус. Как герой, как пример для всех. Как величайший профессор зельеварения, которого я знаю. Хотите - как преподаватель защиты от темных искусств. Выучите хотя бы один курс, станьте им опорой. А когда все затихнет, если вы все еще захотите, вы сможете уехать в самый дальний край, где всех новостей - про колебание температурного столбика. - Нет, - отрезал Снейп. - Я больше никому ничего не обязан. И уж тем более - становиться какой-то там опорой. Макгонагалл выпрямилась и скрестила руки на груди. - Северус... - Нет. - Может быть вы хотя бы подумаете... - начал было Хагрид и тут дверь в хижину резко распахнулась. - Профессор Макгонагалл, нам сказали, что вы здесь, тут опять репортеры и сил уже... - затараторившая прямо с порога Гермиона нашла взглядом Снейпа, осеклась и зажала себе рот руками, всхлипнув-вскрикнув. За ее спиной застыли побледневший как мел Поттер и Рон. Последний пробормотал что-то, похожее на "сукин сын" и вцепился другу в плечо. Снейп сделал единственное, что мог: нацепил на лицо привычную маску отстраненной невозмутимости, хотя его сердце - непонятно почему - заколотилось как бешеное. - Ну вот.. гхм.. профессор это...жив, - неуклюже подвел итог Хагрид. Снейп перевел взгляд с Грейнджер на Уизли, затем на Поттера. Надо было что-то сказать. Хотя бы этому мальчику, который выглядел так, словно из могилы восстал кто-то очень ему близкий. Хотя, возможно, после всего, что он узнал из воспоминаний Снейпа, так оно и было. - Добрый вечер, мистер Поттер, - кивнул он. - Мистер Уизли, Мисс Грейнджер. Если бы я знал, что хижина Хагрида так популярна, пожалуй, я бы остался в Визжайщей Хижине. - Не смейте так говорить! – вот теперь Поттер снова похож на себя. Глаза заблестели гневом, голос тверд. Вырос. Очень вырос, возмужал. - Профессор Снейп, почему вы нам не сказали?! - рванулась вперед Гермиона. Снейп выставил вперед руку. - Обойдемся без объятий, мисс Грейнджер. - Северус... - что хотела сказать Макгонагалл осталось неизвестным, потому что Рон Уизли обернулся и стукнул кулаком по дверному косяку. - Репортерша. Не отстает от нас, по всему Хогвартсу за нами моталась. Спасибо Министерству. "День памяти, не поскупитесь на интервью, магический мир должен знать". Надо сказать, рыжий весьма быстро пришел в себя. Ни дрожи в голосе, ни попыток завалить Снейпа вопросами. Впрочем, после того, что эти трое пережили - неудивительно. Странно было бы, если бы он остался тем же закомплексованным ротозеем. Хагрид и профессор Макгонагалл почти одновременно подошли к двери. К домику лесничего действительно бежала, размахивая руками, женщина и что-то кричала. Снейп даже не шевельнулся. Можно было, конечно, улизнуть через заднюю дверь, снова спрятаться в лесу, но... Надоело. Удивительно быстро надоело. А еще Снейп разозлился. Он был готов к смерти настолько, насколько это было возможно. Он был готов выполнить свой долг и никогда не верил в счастливое будущее для себя. Хотя нет. Когда-то, очень давно, он смел надеяться. Он принял свою судьбу с тем смирением, на которое был способен. Он взрастил в себе то отвращение к миру и выстроил ту стену, которые помогали держаться. Лишь в редкие минуты слабости он позволял себе нырнуть в воспоминания. До определенного дня, до определенного момента. До той точки, когда сердце вдруг начинало биться сильнее и отголосок чего-то сладкого, иррациональной веры в возможность неведомо какого чуда не начинал расти из этой точки. Тогда Снейп приказывал себе вернуться в трезвый рассудок и холодный ум и надолго оставлял свои воспоминания запертыми в самом дальнем уголке души. Даблдор силком выпихнул его во вторую жизнь, авроры лишили шанса быстро и незаметно уехать из страны, Макгонагалл обнаружила его присутствие, теперь вот эта троица, да еще и репортерша. Сколько можно? - Вот вы где, Министерство сказало, что я могу рассчитывать на ваше полное сотрудничество! - запыхавшаяся женщина остановилась на ступеньках крыльца и уперла руки в колени, пытаясь отдышаться. - А я ищу вас по всему Хогвартсу. Добрый вечер, профессор Макгонагалл, вы мне тоже будете нужны для интервью. А вы, должно быть, Хагрид, да? Репортерша посмотрела за спины профессора и лесничего и увидела Снейпа и замершую рядом с ним Гермиону. Ее брови взлетели вверх, а рот округлился в форме буквы "о". - Раз, два, три, - мрачно начал считать Рон. И как раз на слове "три" репортерша начала визжать. - Пожалуйста, - начал было Поттер, но его голос был почти не слышен за пронзительным визгом. - Мерлин Великий, это же Снейп, профессор Снейп! Какая сенсация, какая сенсация, я стану лучшим репортером года! Мою статью будут перепечатывать в самом дальнем уголке магического мира! Герой войны, двойной шпион жив! Да когда про это прочтут... - Ну все, хватит! - Северус резко поднялся с места, и репортерша подпрыгнула от неожиданности. - Если другие узнают о том, что я жив, то потому, что Я так решу, а не из какой-то там газетенки! - лицо Снейпа побелело от гнева, а тонкие гибкие пальцы вцепились в край стола. Гермиона, бог весть почему, не отрываясь смотрела на руки профессора. Снейп обогнул застывшую девушку, прошел мимо Макгонагалл и Хагрида, кивнул Рону и Гарри и отодвинул в сторону репортершу. Быстрым шагом он шел в сторону Хогвартса, и запасная мантии развевалась за ним, трепеща на ветру. - Летучая Мышь подземелий, - благоговейно прошептала репортерша. - Вот не надо этого писать, - резко ответил Гарри. После пары дней совещаний, Министерство пришло к выводу, что, по возможности, ученикам, принимавшим участие в обороне Хогвартса лучше пока оставаться под его защитой. Хотя авроры разыскивали уцелевших сторонников Волан-де-Морта днем и ночью, никто не мог исключить нападения какого-нибудь отчаявшегося, решившего отомстить волшебника. Маггловским родителям и родственникам срочно ставили дополнительную защиту на дом. Тем, кому необходимо было уехать на похороны погибших родных и друзей, организовывали личные телепорты и затем настоятельно просили вернуться обратно. Поэтому, хотя экзамены были перенесены на осень, Хогвартс был полон школьников. И вот теперь они испуганно вжимались в стены, глядя, как быстрым шагом мимо них идет призрак профессора Снейпа. Очень злой и подозрительно живой призрак. - Снейп, профессор Снейп, Снейп, - разносилось по замку и вскоре тот загудел как улей. С грохотом закрылась за спиной профессора дверь в кабинет зельеварения. Минут через пять к ней подбежал запыхавшийся, бледный как простыня Драко Малфой. Сполз по стене напротив кабинета и замер, глядя на дверь. Постучать в нее он так и не решился. Лучший зельевар, прославленный шпион великого Дамблдора вернулся в Хогвардс. Следующие пять дней Снейп почти не выходил из класса зельеварения и своих комнат. Он ни разу не появился в обеденном зале, который уже привели в порядок, не появлялся в коридорах и не общался ни с кем, кроме Макгонагалл. Даже с Хагридом. По просьбе Миневры он пополнял запас снадобий, успокаивая нервы за привычным, давно отработанным до мелочей процессом зельеварения. Снейп не реагировал на стук в дверь класса и умудрялся покидать его именно тогда, когда никого поблизости не было. Можно было подумать, что он привиделся ученикам, когда в тот вечер прошел по Хогвартсу, однако газеты, одна за другой выплевывали статьи о чудесном воскрешении Северуса Снейпа и, похоже, останавливаться не собирались. Все это время Снейп пребывал в каком-то странном состоянии полусуществования. Он был свободен и не знал, что делать с этой свободой. Он мог жить, не просчитывая на десять шагов вперед, но ему ничего не хотелось. О нем писали как о герое, но он так и не решился зайти в кабинет директоров и посмотреть на портрет Дамблдора. И не очень понимал, хочет ли он увидеть в сентябре учеников за партами. А если и увидит - будет ли он для них прежним Снейпом, который одним своим взглядом мог довести до нервной икоты. Быть другим он не мог и не знал как.