Роза вместо сердца

      — Ваше полное имя?       — Лалиса Манобан.       — Возраст?       — Двадцать три года.       — Имеете ли опыт в стрельбе, мисс?       — Так точно.       — Есть ли психические травмы, фобии?       — Нет.       — Поздравляю, Лалиса, Вы приняты в национальное агентство полиции Корейской республики!

***

      Лалиса смотрится в зеркало, оглядывает свою форму, проходя по ней пальцами, и тихо вздыхает. Вызов к комиссару с самого утра не предвещал ничего хорошо. По голосу девушка уже поняла, что что-то случилось, и это “что-то” очень плохое. Комиссар никогда не вызывал в свой кабинет по пустякам, и этот факт заставлял сердце Лалисы сжаться.       Собрав всю оставшуюся смелость, Манобан собрала волосы в хвост, сжала кулаки и, подхватив сумку, вышла из своей однокомнатной квартиры, попутно спотыкаясь о стопку бумаг, которые она сложила на полу ещё неделю назад (ведь на полках места уже нет). Вызвав такси, она добралась до главного штаба национального агентства Корейской республики. Погода на улице словно грустила: шёл ливень, тучи сгустились на небе, поднялся сильный ветер. Лалиса на эмоциях выбежала из квартиры, совсем не взглянув в окно для того, чтобы проверить погоду, поэтому в штаб забежала наполовину мокрой. Ругая себя, она поднялась на третий этаж — к главному комиссару О Сехуну.       Стоя перед дверью, Лалиса никак не могла её открыть. Как только рука поднималась и сжималась в кулак, вся уверенность девушки в ту же секунду пропадала.       А вдруг это мой последний день в отделении полиции?       Мысленно подбадривая себя, Манобан постучала. Услышав разрешение, она ещё раз выдохнула и вошла, закрывая за собой двери. Поклонившись мужчине, Лиса села на стул возле стола комиссара, складывая перед собой руки в замок и смотря на О Сехуна, который просматривал документы, кусая губу. Сразу после того, как комиссар их отложил, он взглянул в глаза Лалисе так, что у той сердце ещё больше стучать стало.       Зачем так смотреть? Сердце в пятки уйдёт.       — Лалиса, — начал комиссар, — ты очень хорошо справляешься со своей работой…       Выписывать штрафы не так уж и сложно.       На этих словах Лиса перестала дышать и замерла, в надежде, что следующие слова будут не последними, которые она услышит за два года службы своей стране.       Я же, вроде, не пропустила ни одного водителя, который нарушил правила езды на машине. Штрафы выписывала по закону. Взятки не брала. Вовремя сдавала отчёты. Что же я тогда сделала не так? В чём провинилась?       —… но я думаю, что эта работа не совсем подходит тебе, — продолжил комиссар. — Понимаешь…       — Понимаю, — резко перебила Лалиса мужчину, поднимая к нему глаза, в то время как он внимательно смотрел на неё, поджимая губы. Ждёт, что же она скажет. — Если я недостаточно хорошо справляюсь с работой, если я недостаточно опытна в этом деле, я готова обучаться! Пожалуйста, дайте шанс! — с мольбой смотря на О Сехуна, попросила Манобан, чувствуя, как на глазах собираются слёзы. Мужчина прикрыл глаза, опустил голову и тихо засмеялся, заставляя Лису округлить глаза. Она растерялась ещё больше.       Ну всё, это конец.       — Лалиса, я вовсе не собирался тебя увольнять, — пояснил свою реакцию мужчина, поднимая голову. — Ты хорошо справляешься со своими обязанностями, несмотря на то, что ты — самый юный сотрудник полиции в нашем отделе.       — Т-тогда почему Вы вызвали меня? — заикаясь, задала вопрос девушка.       — Ты помнишь Чон Чонгука? Вы с ним сотрудничали какое-то время.       Сотрудничеством это не назвать. Три дня работы вместе, выполняя его приказы.       Фыркнув, подумала Манобан, вспоминая надменные глаза парня и его строгий голос, который пробирал каждый раз до дрожи, стоило ему заговорить. Выкинув из головы эти мысли, Лиса сдержанно ответила:       — Да, помню.       — Мне пришло заявление с указанием перевести тебя в убойный отдел, — взяв в руки тот самый документ, который мужчина просматривал перед приходом девушки, он протянул его Лалисе. — Ты работаешь уже два года патрульным, но также ты не раз помогала детективам в расследовании запутанных дел. И многие тебе благодарны. В убойном отделе как раз висит одно дело, которое никак не могут расследовать. Поэтому я считаю, что работа в дорожном патруле не для тебя. Ты умная девочка и в тебе нуждаются не водители, нарушающие законы, — прокомментировал О Сехун, пытаясь разглядеть эмоции девушки.       Та в свою очередь пробегала глазами по листку, внимательно вчитываясь в текст. По мере чтения глаза Лисы расширялись всё больше и больше. Она и подумать не могла, что когда-нибудь будет держать письмо с таким содержанием! Это было выше её надежд. Поэтому на какое-то время все слова забылись.       — Лалиса? — позвал девушку комиссар, не видя никакой реакции на вопрос. Отойдя от микрошока, Манобан сглотнула и со страхом в глазах посмотрела на комиссара.       — Но у меня даже опыта нет, — проговорила она, словно напуганная девочка.       — С тобой будут работать лучшие детективы в стране, да и в этой работе больше нужна твоя логика. Ты не переживай, ты сильная и способная девушка. Я уверен, что ты быстро научишься, — по-доброму сказал мужчина, вставая со стула и подходя к Лалисе. Хлопает её по плечу в знак поддержки и наклоняется, произнося: — Поздравляю, Лалиса, Вы переведены в убойный отдел!

***

      Святая мать.       Взглянув на маленькую тележку, полностью заполненную бумагами, Лиса тяжело сглотнула. Как только она увидела её, то обрадовалась, что документы на ней — это улики по делу. Но когда её проинформировали, что это всего лишь показания свидетелей, информация об убитых и заключения криминалиста, даже ручка зажатая в зубах с грохотом упала на пол. Мелочиться с ней не стали. Мол “ты новенькая, но не глупая, так что работай”. То самое запутанное дело, о котором говорил О Сехун, оказалось делом о серийном убийстве. Очень запутанном серийном убийстве.       Ты явно переоценила свои силы, Лалиса.       В то время, пока Лиса удивлёнными глазами смотрела на тележку, двое детективов — Чон Чонгук и Ким Тэхён — внимательно рассматривали её, а Чон усмехался, анализируя реакцию новенькой.       Знакомство со своими новыми напарниками прошло гладко, спокойно. Лёгкая неприязнь Лисы к главному детективу Чон Чонгуку улетучилась сразу же, как только тот доброжелательно поприветствовал новенькую и даже ознакомил с кабинетом, а также показал другие рабочие места и объяснил некоторые моменты, которые пригодятся в будущем для работы. Ким Тэхён оказался менее разговорчивым и щедрым на доброту, но и это не оттолкнуло Лалису.       Только стоило Манобан уверенно произнести, что она будет усердно трудиться в раскрытии сложного дела, как детективы засмеялись, мотая головой. Примерно в тот же момент вся уверенность, которую Манобан собирала по кусочкам перед кабинетом, пропала. А после последовали слова Чонгука, услышав которые Лисе стало совсем плохо: “Ты думаешь, что двое детективов не смогли бы распутать дело пятимесячной давности, не будь оно лёгким?”.       Прочитав информацию об убийстве размером в один листок, Манобан поняла, что поспешила со своими словами об усердном труде. В данный момент ей очень хотелось снова вернуться на патруль. Снова выписывать штрафы, ловить маленьких воров, выслушивать крики водителей, но только не браться за дело, о котором не известно ничего. Абсолютно. Никакой важной информации. Лиса вчитывалась в каждую строку, осмысливала каждое слово, чтобы найти в нём скрытый смысл, но всё было тщетно.       “... вырезал сердца, заменяя их красной розой…”       “... никаких намёков на сексуальное насилие, покушение…”       “... были убиты в одном и том же районе…”       “... девушки двадцатидвухлетнего возраста…”       “... учились в одном университете…”       Обрывки полного текста мелькали перед глазами Манобан. И каждый из них всё больше губил надежду на то, что это дело когда-либо раскроется. Разве что только в том случае, если преступнику надоест прятаться и он сдастся.       Только Лалиса потянулась к белому конверту с надписью “фотографии”, как в этот же момент к ней подбежал Чонгук, перехватывая запястье девушки. Она подняла голову, пытаясь понять, почему ей нельзя открывать конверт.       — Может тебе лучше не смотреть? Вдруг молодая психика не выдержит такого зрелища? — посоветовал Чонгук, продолжая держать запястье девушки. Лалиса усмехнулась такой заботе (?), но ответила:       — Молодая психика способна побороть даже самые ужасные картинки, — кладя руку поверх мужской и поднимая её, Лалиса взяла-таки конверт под напряжёнными взглядами парней и открыла его, слыша разочарованный выдох Чонгука, который в тот же момент поднёс руку к своим глазам. — Забираю свои слова обратно, — тихо шепча, сказала Манобан, с открытым ртом рассматривая те ужасные картинки, которые ей довелось увидеть. — Хуже любого ужастика…       — А я о чём говорил? — осуждающе цокнул Чон, выхватывая из рук остолбеневшей девушки фотографии, плотно запечатывая конверт и кидая его в ящик возле своего стола.       Лиса уже дважды за эту неделю испытывает и стресс, и страх, и шок одновременно. То, что творил убийца совершенно не поддавалось логическому объяснению и граничило с безумством, психической неуравновешенностью или ещё чем похуже.       — У вас есть какие-нибудь версии по поводу этой… ситуации? — спросила Лалиса у парней охрипшим голосом. В горле как-то резко пересохло, из-за чего она схватила рядом стоящую чашку и одним разом сделала большой глоток.       — Либо он озабоченный маньяк, — начал Чонгук: наблюдая за поглощающей воду напарницей, — либо… озабоченный маньяк, — закончил он, беря салфетки со стола и подавая их Лалисе, которая ненароком подавилась водой, после чего чашка мягко приземлилась на пол.       Манобан закрыла глаза, злясь на весь свет.       Такими темпами я стану совсем неуклюжей. Нужно взять себя в руки.       — Простите, — пропищала Манобан, приложив руки к губам.       — Не нужно, я сам, — опередил девушку Чонгук, присаживаясь на корточки, чтобы подобрать упавшую кружку. — Через два дня снова будет убийство, тебе нужно разобраться в этих бумагах, чтобы иметь представление о том, что произойдёт, — предупредил детектив, поднимаясь с пола.       — Откуда у тебя точная информация об убийстве? — удивилась Лалиса, косо смотря на парня.       — Этот тип совершает преступление каждую неделю, в одном и том же районе, в одном и том же месте, одним и тем же способом, — ответил за напарника Тэхён. — Даже новости не нужно включать, чтобы понять, что и где произошло. Криминалисты выезжают на место преступления чисто для того, чтобы отчитаться перед начальством и записать уже вызубренные предложения.       Лиса кивала на каждое слово парня, подмечая про себя “разнообразие” действий убийцы. Конечно, Манобан слышала по новостям (которые включала слишком редко) о том, что в городе появился очередной маньяк, но она не вслушивалась в подробности. Поэтому то, что она слышала, пыталась запомнить насколько можно точнее, ведь это пригодится сейчас как никогда.       — Может он парень-романтик? — озвучил идею Чонгук, задумчиво потирая поясницу.       Если все парни такие романтики, то я, пожалуй, останусь одинокой до конца своих дней.       — Парни зачастую дарят розы просто так. И в руки, а не вместо сердца, — вступился Тэхён, отвлекаясь от компьютера, на котором несколько секунд назад писал отчёт начальнику. — Гуки, я думал, ты это знаешь, — насмешливо сказал он, поднимая уголки губ и получая в ответ цоканье.       — Может травма детства или подросткового возраста? Не просто так же он убивает девушек именно двадцати двух лет, — подала голос Лалиса, беря со стола карандаш и начиная обгрызать его — детская привычка.       — Может, — неоднозначно говорит Чонгук. — А может он просто сумасшедший, — и последний предложенный вариант кажется Манобан более правдоподобным.       — Лиса, бумаги и убийца не ждут. Весь город и начальство, в том числе, не продержатся ещё полгода. А если они и продержатся, то вот нас разнесут в кратчайшие сроки, — кивая на стопку бумаг, о которых новая напарница благополучно забыла, напомнил Тэхён. — И психически подготовься к увиденному, — намекая про недавнюю реакцию на фото, посоветовал он.       Лалиса взглянула на тележку и застонала.       Хорошее начало дня.