Роза вместо сердца

      — Вам зачитали права, мистер Наи?       Наи сидит в комнате для допросов и спрашивает одно и тоже несколько раз подряд: «Почему именно так?» Зайти в его магазин и с надетыми наручниками посадить в полицейскую машину было не лучшим вариантом, если бы того не потребовали обстоятельства. Как только полицейские появились в поле зрения мужчины, тот просто напросто выбежал из магазина, расталкивая покупцов. Далеко убежать не получилось, Чонгук в два счета догнал беглеца, заламывая его руки за спиной.       — Да.       — Вы все еще можете нанять адвоката, — напоминает Чонгук, потому как Наи отказался от адвоката, заявив, что он не нужен. Слепо верил, что задержится ненадолго в участке.       — Не хочу.       — Почему вы бежали, Наи? — задает вопрос Чонгук, кивая на наручники и пару синяков на руках, как бы напоминая, чем закончился этот побег.       — Вы копы, — разводит тот руками на сколько может и пожимает плечами, будто объясняет понятные и логичные вещи, только Чонгук и Тэхен не могут собрать пазлы логики воедино, — а я закончил университет, переехал в квартиру и не платил аренду два месяца, после чего сбежал, не оставив ни вона.       Чонгук усмехается, выгибая бровь. Вот чего боятся старшекурсники — быть пойманными полицией из-за неоплаченного жилья. В свое-то время Чон боялся совсем не этого.       Чонгук достает из папки лист бумаги и с громким звуком кладет его на стол перед парнем. Тыкает пальцем в лицо девушки на фото и спрашивает:       — Вы ее убили?       Наи дрожащими пальцами подбирает пальцами фотографию и изумленно открывает рот, не веря своим глазам.       — Это Д-Дайе? — дрожащим голосом спрашивает парень. Это Дайе, он знает, конечно, но спрашивает, чтобы убедиться, вдруг ему видится, вдруг его мозг выдает только фото любимой. — Она убита? Как? Когда? — шок еще не отходит, а наоборот только усиливается. Наи взволнованно проводит рукой по волосам и закусывает губу, стараясь не заплакать.       — Не притворяйтесь, Наи, — Тэхен встал со стула, отталкивая его к стене ногами, и обошел стол, становясь возле парня, наклоняясь ближе. — Вы подарили розовые розы Дайе, а после убили. Девушка хорошо потрепала вам нервы отказом, вы вспылили и убили.       — Нет, это все неправда, чушь! — отнекивается парень, активно мотая головой. — Я не убивал ее! Зачем мне убивать ее? — парень трясется, как загнанная в тупик лошадь. Он не виновен, внушает это себе, чтобы не потерять самообладание и контроль над ситуацией.       — Вы ругались, Дайе раз за разом отказывала вам в любви, поэтому вы разозлились, — рассказывает Тэхен, прокручивая в голове показания родителей Дайе и совмещая их с фактами.       — Вы убили ее, введя в руку то лекарство, которое привело к остановке сердце, потому что знали, что у нее рак, а после вырезали ее сердце, заменяя им розой, которую подарили накануне убийства. И проделали такое с остальными жертвами. Мы проверили место жительства жертв и сверили их. Какое совпадение мы обнаружили! Оказывается, все девушки жили недалеко от цветочного магазина, в котором работаете вы, — спокойно рассказывает Чонгук, сидя в расслабленной позе. Понимает свое превосходство, почти стопроцентно уверен в виновности парня, ждет лишь признание для суда.       — Вы недавно закончили тот же университет, в котором училась Дайе и все жертвы, — продолжает Тэхен. — У вас была хорошая возможность наблюдать за девушками, вы узнавали, где они живут, а после убивали. Вы — тот самый серийный убийца, который вместо сердец вставляет красные или розовые розы.       — Вы сказали, красные розы? — переспрашивает подозреваемый, нахмурившись. Тэхен кивает в ответ. — Я никогда не дарил Дайе ни красные, ни розовые розы. Да и вообще никому не дарил.       — Наи, наши свидетели видели, как вы дарили розовые розы Дайе, и вечер ее смерти не был исключением, — строго говорит Чонгук. — Это вы убили девушку, — нагнетает он, пытаясь повлиять на сознание Наи. Если он прав, то перед ним сидит серийный убийца, самый безжалостный и хладнокровный, профессиональный убийца, псих и притворщик. Не этого ожидал Чонгук, по правде говоря. Уж точно не парня, смахивающего на подростка, который боится полицию и выглядит как самый безобидный на районе.       — Нет, это не так, — начал снова отрицать парень, активно махая руками, закованными в наручники.       — Наи, не отрицайте, ситуацию это не улучшит, — предупреждает Тэхен, но парень не останавливается и продолжает отрицать предъявленное обвинение.       — Вы не поняли, я не дарю розы, я дарю ранункулюсы, — поясняет он, ловя сомнительные и непонимающие взгляды со стороны детективов. Оба замолчали, пытаясь переосмыслить. — Эти цветы очень похожие на розы. Розы я никогда не дарил девушкам, когда я беру их в руки, у меня сразу же появляются красные пятна на руках, а кожа начинает ужасно гореть. Я просто физически не выдержал бы этих подарков, да еще и долгий период.       — Но могли употреблять таблетки, — намекает Тэхен, как бы говоря, что у парня сомнительные отговорки.       — Тогда я бы умер от такой дозы, — пожимает плечами Наи, расслабленно откидываясь на стул, стараясь не смотреть на фотографию от которой сразу в горле образовался ком. Пытается держать свои эмоции под контролем и успокоить себя.       Тэхен поворачивает голову к стеклу и кивает, давая знак по ту сторону проверить медицинскую карту Наи, чтобы подтвердить, что у него и правда есть реакция на такого рода цветов.       — Допустим, — Тэхен соглашается и придвигает стул обратно к себе, облокачиваясь одним коленом в него. — Почему вы тогда работаете к цветочном магазине? В нем продаются розы, которые, вероятно, покупают люди, а вам приходится брать их в руки.       — Я что, глупый, чтобы брать в руки цветы? — усмехается парень, но сразу же снимает усмешку с губ, замечая серьезные взгляды. — У меня есть помощник, который помогает справиться с этой проблемой. Он не берет деньги, поэтому взамен я разрешаю ему закупать иногда розы.       — Какой помощник? — спрашивает Чонгук, хмурясь.       — Он однажды пришел в магазин, когда я впервые вышел на работу, и сказал, что знает о моей аллергии на розы, предложил свою помощь, а у меня как раз уволился работник, который работал вместо меня. Сказал, что платить ему не нужно, так как знает, что у меня долгов полно. Попросил взамен брать оптом розы. Я, конечно же, согласился.       — И вас совсем не смутил тот факт, что незнакомый человек так много знает о вас? — удивился Чонгук.       — Долги есть у каждого, чему тут удивляться? — просто пожимает плечами Наи.       — А откуда он узнал, что у вас аллергия на цветы, если вы даже не работали до его прихода? — Наи застопорился, обдумывая вопрос. Закусил губу, так как понял свой проигрыш. — Наи, скажу честно, я вам не верю, — прямо говорит Тэхен. — Все ваши слова выглядят для меня как наспех выдуманная история.       — Наи, где вы были вчера в районе от восьми до двенадцати ночи? — прямо задает вопрос Чонгук, не реагируя на все отрицания и не подтверждения сказанных слов детективов.       Наи нервно перебирает пальцами воздух, глаза слезятся и не знают за какую вещь в кабинете зацепиться; часто поправляет ворот рубашки, потому что становится слишком жарко. Напряжение растет и от тяжелых взглядов детективов, от которых веет холодом и угрозой. Лисе — которая стоит за стеклом и наблюдает за ходом допроса — становится немного жалко парня, на которого давят со всех сторон. Кажется, еще чуть-чуть, и он расплачется.       — Я был у родителей дома. Можете проверить, они подтвердят.       — Будет хорошо, если так, — отзывается Чонгук, поднимаясь на ноги, и подхватывает папку. — А пока вы проведете семьдесят два часа в камере, пока мы с моими коллегами будем тщательно искать доказательства вашей виновности или хотя бы причастности к убийству Дайе.

***

      — Родители Наи подтвердили, что сын был с ними на ужине в предполагаемое время убийства. Никому не звонил, никому не писал в это время, — сообщает Чонгук, кидая папку на стол и проводя рукой по волосам. Сразу видно, что результат общения его не впечатлил и он уже весь на взводе. — Он не убийца, — стиснутыми зубами и крепко закрытыми глазами выговаривает он, все еще не мирясь с услышанным. — Это должен был быть он!       — Чонгук, успокойся немного, — влезает Лиса, пытаясь остановить гнев в словах детектива.       — Все улики сводились к нему! Все убийства связывает он! — не успокаивается он, но чудным образом держит свой пыл в узде. Убийственным взглядом провожает парня, которого выпустили из временной камеры и ведут к лифту. Сглатывает тяжелую слюну, проявляя самообладание, чтобы не наброситься на Наи с кулаками и угрозами. Невинное лицо уже не подозреваемого заставляет Чонгука презрительно отвернуться, чтобы глаза не застелила пелена иллюзии невиновности этого парня.       — Чонгук, может, он и правда не убийца? — пытается успокоить Чонгука Лиса, наблюдая, как его грудь вздымается чаще, а глаза сужаются.       — Нет, — отрицает детектив, полностью веря в свое убеждение. — Если не он, то мы никогда не узнаем, кто же тогда настоящий маньяк.       — Невиновного посадить за решетку тоже не будет верным поступком.       Чонгук немного успокаивается, когда Наи скрывается из его вида, и садится на стул, подперев голову кулаком.       — По правде говоря, не думаю, что он убийца, — осторожно выдвигает свою версию Лиса, украдкой смотря на Чонгука.       — И какие же у тебя есть подкрепленные основания так полагать? — фыркает Чонгук.       — Я могу помочь, — отзывается подходящий Тэхен. — У Наи споротрихоз и целую неделю он не работал в магазине. Камеры с кафе напротив подтверждают тот факт, что Наи заменял незнакомый парень, а когда проходила Дайе, его не было в поле зрения.       Чонгук обреченно выдохнул. Лиса поджала губы, осознавая, что это реально тупик или преграда, вставшая на пути, которая не дает закончить и раскрыть это дело, наконец-то!       — Может, мы не на том зациклились? — почесывает затылок Тэхен, обращаясь к напарникам, которые в ту же минуту посмотрели на него. — Может, мы зашли не с той стороны?       — Или зацикливаться не на чем, а все стороны мы осмотрели как только могли, — выдыхает Чонгук, смиряясь, наконец, с мыслью, что это дело навсегда закрыто, что у них нет больше времени искать другие зацепки. Миссия провалилась, мысленно должность детектива уже не существует, а значок полиции лежит на столе начальника. Вся храбрость и рвение в бой позади, впереди же самообвинения и бессонные ночи, в которых ему будут видеться тела девушек и насмехающееся лицо Наи, который все еще остается подозреваемым в глазах Чонгука. Сехун поймет причину провала, поймет и не станет обвинять, но вот в глазах напарников так и будет читаться "мы не разгадали дело". И это будет как ничто другое давить сильнее.       Пять месяцев были сложнейшими, дело передавалось из руки в руки, из города в страны. Лучшие из лучших брались за него, а после с позорным видом отдавали обратно. Никаких зацепок, никаких улик. По просьбе Сехуна мэр все еще оставлял дело открытым, потому что надеялся, что двое детективов смогут подобраться хотя бы на шаг ближе к убийце, и страна сможет спокойно дышать. Как теперь смотреть в глаза мэру Чонгук понятия не имеет. А ведь это он клялся Сехуну, что любыми усилиями закроет дело с серийным убийцей и посадит его в самую жесткую камеру Кореи.       Тэхен, понимая по взгляду друга, о чем тот думает, подошел и положил руку на плечо, тем самым выражая свое сожаление и уважение. Ему также нелегко, но когда-то дела заканчиваются провалом.

***

      Лиса откидывает блокноты на пол, перерывая всю полку. Листы разлетаются по сторонам, а твердые предметы с грохотом ударяются о плиту. На шум прибегает мать из кухни, испуганными глазами осматривая комнату. Когда замечает сидящую дочь на полу, подбегает к ней, опускаясь на колени.       — Мам, где эта фотография? — спрашивает Лиса, поворачивая голову к матери.       — О чем ты говоришь? — не понимает она, хмуря брови.       — Фото, на котором я, Дайе и какой-то парень, который обнимает нас… Мы стоим у какого-то заведения.       Женщина напрягается.       — Милая, зачем тебе это фото? — осторожно задает вопрос.       — Мам, — Лиса хмурит брови, — ты что-то от меня скрываешь? Я что-то не должна знать? — мать молчит. — Почему она не стоит у меня на столе? — еще задает вопрос девушка, а внутри зарождается чувство и подозрение, что от нее действительно что-то скрывают.       — Понимаешь, — мать нервно перебирает полотенце в руках. После поднимается с пола и подходит к самой дальней тумбочке, в которую Лиса даже не заглядывала, и достает рамку с фотографией. Вытирает руками пыль и возвращается к дочке, которая внимательно следила за действиями матери. Женщина протягивает рамку девушке, и та принимает. Рассматривает, пытается отыскать воспоминания, связанные с фото, проводит пальцами по стеклу, но в конце концов поднимает вопросительный и требующий объяснений взгляд. — Парень что посередине — Минхо. Ты и Дайе хорошо дружили, часто общались. И хотя Минхо старше вас на два года и у него были совсем другие увлечения, вы легко находили общий язык.       — Почему я узнаю о нем только сейчас?       — Он был одним из первых, кто узнал об аварии и всеми попытками пытался увидеть тебя после операции. А после, когда мы отказывали каждый раз, пригрозил, что обязательно встретится с тобой любыми способами. Мы переживали, что он сделает что-то плохое, пытаясь установить с тобой контакт.       — Почему он так опасен? — не понимает Лиса.       — Он вспыльчивый и очень помешан на тебе, — женщина аккуратно отнимает фотографию, — а ты не хотела принимать его чувства к тебе.       — Мы же дружили, — хмурит брови. — Ведь так? — уточняет, когда видит, как мать отрицательно машет головой.       — Он любил тебя, — нежно улыбается она. — Ты в нем видела только друга, поэтому каждый раз, когда он проявлял внимание как к девушке, ты его отталкивала. Он злился, но терпел, чтобы не потерять хоть такую связь.       Лиса снова смотрит на фотографию в руках женщины и всматривается в карие глаза улыбающегося парня. Переводит взгляд на руку с кольцами, которая придерживает ее плечо, и задерживается на ней.       — Мы с ним виделись после операции?       — Нет.       Лиса горько усмехается. Еще часть ее жизни оказалась открытием. Сколько же еще пазлов ей нужно найти, чтобы сложить картину прошлого воедино? И как долго она будет жить в неведении? Почему она должна жить абсолютно другой жизнью, не имея возможности вернуться к своей первой личности? И почему на душе скребут кошки, когда она узнает новые факты о себе?       Почему?