Теперь все будет иначе

Все также не отводя взгляда от Осаму, мафиози лишь слегка прищурился. – Нет, это не было провокацией. Так что, не зазнавайся. Тем не менее видя, как шатен склонился вновь, притягивая Накахару ближе к себе, парень скосил взгляд вниз, на перебинтованную руку, которая легла на талию, а после вновь в карие глаза смотреть стал, непроизвольно задержав дыхание от такой близости. Ох, как же раздражает.... Как же раздражает этот неконтролируемый переключатель с нормального и уверенного состояния в некий ступор, когда лицо Дазая было так близко. Морально подготовившись к поцелую, что заставило в закромах души гордость переломиться пополам, рыжеволосый вдруг услышал чужой голос, вместо нового прикосновения к губам. Снова он издевается.... Что б его. – Хах. Хочешь получить мастер класс? – какое-то время просто смотря на хитроватую ухмылку и с таким же блеском глаза, обдумывая в голове, на сколько по десятибалльной шкале он будет жалеть позже, если всё-таки поцелует бывшего напарника, Чуя выбрал в уме цифру девять. – В таком случае, получай. Сам напросился. Из-за того, что Дазай слегка отстранился, выпрямляясь, голубоглазый вновь взял того за ворот рубашки, притягивая ближе к себе и тут же впиваясь в чужие губы грубоватым поцелуем, сминая их своими и проникая языком внутрь, нагло обследуя новое и жаркое пространство. Нагло, резко, горячо сплетая языки, своим иногда цепляя чужое нёбо. Ладонь в черной перчатке опустилась на плечо шатена, чуть сжимая его пальцами, а сам мафиози слегка выгнулся в пояснице под лёгким напором в области талии. Грубость поцелуя по-своему заводила, тогда как парень, крайний раз завладев чужим языком, все это время почти не давая возможности Дазаю взять инициативу на себя, отстранился, расслабляя напряжённые до этого лёгкие. Грудь вздымалась в отдышке, язык прошёлся по слегка припухшей губе и рука чуть ослабила хватку на воротнике детектива. Сейчас была прекрасная возможность дать тому под дых острым коленом, лишая на какое-то время возможности дышать за то, что только что произошло. Но вместо этого Чуя лишь тихо хмыкнул, поддав бывшего напарника напору, направляя его в сторону своей комнаты, делая ещё пару шагов назад, продолжив вести этот своеобразный танец, который начал Осаму, до поцелуя сдвигаясь на пару шагов. На языке и губах всё ещё оставался особенный привкус шатена, лёгкие нотки алкоголя и ещё что-то, что заставляло испытывать странное и невыносимое желание повтора. В течение той короткой паузы, во время которой Чуя обдумывал предложение его бывшего напарника, шатен успел пару раз издать тихий вздох, уже было собираясь самостоятельно всё сделать, но вот мафиози потянулся к вороту его рубашки, и Осаму, взглянув на чужие губы, успел самодовольно улыбнуться, радуясь достижению своей цели и некой победе над характером рыжеволосого. И вот, поцелуй. Немного, хотя нет, гораздо смелее и откровеннее, чем детектив мог ожидать от Накахары, даже немного удивившись. Но растеряться тот себе не позволил, подняв свободную руку и проведя ей по вьющимися волосам мафиози, пропуская их через свои пальцы. Парень слегка надавил ладонью на затылок Чуи, таким образом прижимая его еще ближе насколько возможно к себе и углубляя поцелуй. Перехватить инициативу на себя у кареглазого не вышло, как бы он ни пытался активнее сплетать языки, подаваясь вперёд. Наверно, именно про такие поцелуи в шутку можно услышать: "я думала, что они друг друга сейчас сожрут" – и, как бы забавно подобное ни звучало, более точное описание будет довольно трудно подобрать. После этих жарких и немного грубых мгновений, Дазай, как и рыжеволосый, слегка отстранился, слыша лишь их громкое и тяжелое дыхание, которое, казалось, затмевало весь шум бушующей за окнами бури. Кареглазый счёл этот поцелуй слишком коротким, жаждя ещё одного, и ещё, и ещё, где весь контроль над ситуацией принадлежал бы только ему одному, как и сам мафиози. Сейчас суицидник представлял множество вариантов развития событий, полностью зависящих от реакции на свои же собственные действия Чуи, но того, что он направит шатена в свою спальню, тот не ожидал, так что голубоглазый сумел удивить его уже во второй раз в эти минуты. – Чуя, – тихим голосом нарушил тишину Дазай, опустив лицо к уху своего бывшего напарника, – обними меня за шею. Как только его просьба была выполнена, самоубийца немного опустившись вниз, подхватил Накахару за бёдра, поднимая вверх и прижимая к себе. В этот же момент детектив вновь соединил свои и его губы в страстном, более нежном поцелуе, сразу проникая языком в рот к мафиози. Несмотря на переполняющее его нетерпение, шатен даже нашёл силы немного подразнить Чую: он медленно водил по чужому небу, пару раз разрывая поцелуй и моментально вновь возвращаясь к губам бывшего напарника. Но вот, он, наконец-то, наощупь найдя язык голубоглазого, соединил его со своим в жарком танце под негромкие хлюпающие и возбуждающие звуки. Всё так же не разорвав поцелуя, шатен прошёл в комнату мафиози, где, отыскав боковым зрением кровать, приблизился к ней и повалил Накахару, нависнув над ним. Осаму на миг отстранился от него, чтобы заново набрать в лёгкие воздуха, а затем, не позволив ни, Чуе ни себе полностью отдышаться, вновь припал к его губам, куда нетерпеливее и напористее проникнув языком дальше. Дыхание еще полностью не успело прийти в норму, когда Осаму проронил горячий шепот прямо над ухом рыжеволосого. Руки, обрамлённые в черные перчатки, совершенно машинально поднялись к чужой шее, вовлекая ее в крепкие объятья, а уже в следующий миг парень ощутил, как оторвался от земли, оказываясь на чужих руках. Возражения и возмущения вот-вот готовы были просыпаться на шатенистую голову тяжёлым градом, тогда как рот вновь заткнули поцелуем, поистине столь желанным, дразнящим, горячим, так и не дав сказать и слова. Одна ладонь проскользила кончиками пальцев до длинной шее, основание которой было в бинтах, а после впуталась в темные волосы, не сильно сжимая их. Чужой язык, который намерено скользил по нёбу, заставлял Чую то и дело слегка вздрагивать от щекотных ощущений и, как бы мафиози не пытался перехватить и завладеть шустрым языком – у него не получалось. Но все же совсем скоро раздался томный стон от получения желаемого, когда им обоим вновь была представлена возможность соединиться. За очередным поцелуем, которые, на удивление, действовали словно тяжёлый и сильнейший наркотик, Накахара и не заметил, как уже лежал под нависнувшим сверху детективом, также, как и последний, лишь с огромным нетерпением перехватывая чужой язык в новом страстном сплетении. Лёгкие пылали огнем, подкидывая собою лишь хворост в костер начинающей пылать ещё ярче и горячее страсти. Пуговицы на жилетке самоубийцы стали поддаваться, хоть и нехотя, длинным и спешащим пальцам, расстегиваясь и тем самым представляя за собой ещё с десяток таких же застёжек на рубашке. ..Что б их! Раздраженно выдохнув прямо в поцелуй, рыжеволосый слегка отстранился от пленящих и мягких губ, но только для того, что бы перехватить одну нижнюю собственными зубами, оттягивая ее на себя и легко прикусывая, в ту же секунду ощутив на языке еле заметный привкус крови, которым тут же поделился с Дазаем, приподнимаясь на локтях, тем самым поддавшись на встречу и ближе, одной рукой приступая к ремню на чужих брюках, расстегивая пряжку. Ее звон был заглушен тяжёлым дыханием и Накахара, в очередной раз отстраняясь, тихо рыкнул, переворачиваясь вместе с Осаму и теперь оказываясь сверху над бывшим напарником, шляпу с собственной головы снимая и одним движением отправляя головной убор на рядом стоящую тумбу. Как только чужие руки принялись расстёгивать жилет шатена, тот невольно улыбнулся в поцелуй. Видимо, не его одного переполняло нетерпение, хотя Дазаю до сих пор не верилось во все действия мафиози, в свои действия, в эти пьянящие и горячящие кровь сильнее любого алкоголя поцелуи. Один из которых был только что разорван, и, пусть это и вызвало лёгкое недовольство у детектива, в следующий же момент он принялся жадно глотать воздух, в котором сейчас как никогда нуждались его лёгкие, ртом. Но Чуя, как и сам кареглазый меньше минуты назад, не позволил своему бывшему напарнику привести своё дыхание в норму, что, в принципе, только радовало суицидника, удивившегося тому, как дурманил слабоватый привкус крови на языке. На лице оказавшегося в лежачем положении Дазая сверкнула ухмылка. Разумеется он подозревал, что мафиози будет стремиться взять всю инициативу на себя и, кто знает, может самоубийца даже уступит ему разок-два. Впереди целая ночь, так что у кареглазого будет еще не мало времени, дабы сделать с Накахарой всё, что он задумал. Положив пальцы на свою бирюзовую брошь, шатен оттянул галстук-боло, который тут же отправился вслед за шляпой, освобождая от него свою шею. Затем он, в этот раз впившсь в губы рыжеволосого, агрессивно их целуя, резко подался вперёд так, что оба парня выпрямили спины. Осаму весьма быстро отстранился от сидящего на нём бывшего напарника и, чтобы не тратить время на расстёгивание пуговиц, схватил нижний подол его жилета, нетерпеливо вздергивая вверх, из-за чего Накахара был вынужден на мгновение поднять руки. Как только элемент одежды был снят, детектив броском отправил его на пол, подцепив тонкими пальцами чокер мафиози и потянув его на себя, притягивая партнера. Прильнув губами к нижней части шеи, шатен с трудом поборол желание наставить на ней багровых засосов, прислушиваясь к здравому смыслу и понимая, что скрыть их будет очень не просто. Вместо этого парень начал покрывать чужую кожу поцелуями, в какой-то момент, отогнув свободной рукой воротник рубашки и вскоре ею же снимая и откидывая в сторону портупею и расстегивая пуговицы, медленно провёл языком до ключиц. Тут Осаму сдерживать себя не стал: в следующий миг голубоглазый почувствовал, как немного оттянуло его кожу, где вскоре, когда шатен отстранился, дабы полюбоваться своей работой, красовался тёмнеющий засос. Такой явно пройдет не скоро, что вызвало довольную улыбку у автора сего творения. Когда рубашка Чуи была полностью распахнута, Дазай оставил еще одну метку на другой ключице, от неё опустив голову к грудной клетке бывшего напарника, дразняще проводя языком по его соскам. Забинтованные на предплечьях руки тоже не остались без дела: одна легла под рубашку на горячую спину мафиози, обдав её лёгким холодком, а вторая, уже разобравшись с пряжкой ремня, приступила к пуговице и молнии на штанах. Постепенно с тем, как одежды на теле становилось все меньше и меньше, а кожу стали покрывать поцелуи и ощутимые засосы, рыжую голову посетили вопросительные мысли: что парень вообще сейчас себе позволяет делать с этим ненавистным всем сердцем человеком? Как он сможет смотреть ему в глаза? Что будет завтра? Те губы и болтливый язык, которые раздражали всю осознанную жизнь, сейчас приносили неописуемое удовольствие. Чуя из-под ресниц смотрел вниз на лицо Осаму, чей язык выводил узоры на сосках. Рыжего будто бы сковало, из-за чего он не мог двинуться и на сантиметр. Вокруг было слишком горячо и казалось, что каждое новое прикосновение к телу прожигает кожу, от чего в добавок ко всему становилось явно тесно в штанах. Вскоре пришло осознание собственного румянца, который по-детски тронул уши и щеки, будто бы все происходящее было впервые. Но с шатеном это было впервые и вправду. И почему-то слишком... Хорошо. Необыкновенно. Перехватив взгляд детектива, который осматривал свои "рисунки" в виде засов на бледной груди, парень прищурился, издавая шепот: - ...Не смотри на это так, словно ты только что закончивший свою работу Леонардо да Винчи. Раздражает, как же раздражает.. последующее тихое "тц" плавно перешло в полу стон, который Накахара тут же заглушил, прикусывая нижнюю губу. Какими же дразнящими оказались ощущения того, как брюки освобождают от пут пряжки и молнии. Для большей опоры парень переложил свои руки на чужие плечи, сжимая их пальцами, а сам, взглотнув, полностью осознал, что потерял нить инициативы. Из-за действий и прикосновений Дазая тело онемевало будто для того, что бы хозяин не смог помешать наслаждаться каждым моментом вдоволь. Что ж. Пожалуй, он позволит бывшему напарнику быть первым. Окинув замутненным взглядом чужое тело, которое было все ещё в одежде, мафиози поморщился, но, тем не менее, на дальнейшее раздевание время тратить совершенно не хотелось. Также скользнув двумя руками к основанию чужих брюк, рыжеволосый отсел с бедер Осаму назад, что бы удобнее было начать приспускать уже до этого расстегнутые брюки темноволосого. – М? Ох, но твоё тело выглядит куда прекраснее любых его творений. Бархатным голосом произнёс Осаму, последовав примеру своего партнёра и понижая тон до тихого шёпота, обжигая кожу на его грудной клетке своим горячим дыханием. Губы растянулись в довольной улыбке, стоило шатену только поднять взгляд на залитое ярким румянцем лицо Накахары. Боже. Он, наверно, даже не представляет, как чертовски заводит одним своим видом. Ах, а этот его сдавленный стон... – Черт возьми, Чуя... Не сдерживайся, я хочу слышать твой голос. В этот момент кареглазый прикусил сосок мафиози, слегка оттягивая его на себя, а рука, наконец разобравшаяся со штанами, полезла под нижнее бельё, доставая член. – Оо? Я смотрю, кому-то уже не терпится Усмехнулся шатен, лежащую на чужой спине ладонь поднимая голубоглазому на талию. И вот ещё одна рокировка: рыжик, подталкиваемый суицидником дальше к противоположному краю кровати, вновь оказался в лежачем положении. Севший же у его ног Осаму полностью стянул со своего бывшего напарника штаны, бросая их куда-то в сторону. Так же он поступил и с нижним бельём, и со своей рубашкой, обнажив почти полностью скрывающиеся под бинтами торс, грудную клетку и плечи. Дазай аккуратно взял Чую за ноги, раздвигая их, а его взгляд словно впивался в каждую деталь тела Накахары, будто самоубийца стремился как можно точнее запомнить мафиози таким – оголённым, смущенным и принадлежащим в этот момент только ему. Вероятно, он не думал, хотя правильнее сказать не хотел думать о том, что будет после этой ночи, о реакции мафиози, вспоминавшего все свои действия. Детектив просто отбрасывал все это в сторону, полностью отдаваясь данному моменту. Немного склоняясь вперёд, шатен облизнул свой средний палец, вводя его в Чую. Затем суицидник обхватил тонкими пальцами член Накахары, сначала лишь проводя язычком по головке, а затем беря её в рот, даже так продолжая ласкать её круговыми движениями языка и поддрачивая ладонью. Сквозь окна спальни в комнату ворвался яркий свет очередной вспышки молнии, озаряющий собой белые бинты на теле суицидника. Последующий раскат грома стал будто бы переключателем между двумя совершенно разными мирами и восприятиями. Бушующие мысли, мешавшие получать откровенное удовольствие, наконец-то замерли, и восстановят свое бурное и негодующее движение лишь к завтрашнему утру. Как только покрывало коснулось голой спины, по ней тут же пробежалась лёгкая волна мурашек из-за перепада температур – от жаркого к прохладному. Вездесущие руки Дазая, которые сейчас осторожно раздвинули ноги в разные стороны, казались чем-то неизвестным, если можно так сказать, ведь, говоря откровенно, любиться с мужчинами мафиози ещё не приходилось, и даже так совпало, что это происходит с Осаму. С самым заклятым и мерзким человеком, которого Чуя когда-либо встречал. Но почему же тогда собственный член колом стоит? Не потому ли что тайное желание обратилось жизнью? Приподнявшись на локтях, рыжий остановил помутненный взгляд голубых глаз на Дазае, видя, как он облизывает свои пальцы, чтобы в следующий момент, коснувшись колечка мышц, медленно проникнуть внутрь. Чувство непривычного дискомфорта, что так внезапно вспыхнуло, заставило Накахару проронить хриплый стон, который в миг был заглушен другим, более чувственным. Ведь, когда члена коснулся жаркий язык, а после головка и вовсе погрузилась в чужой влажный рот, невозможно было сдерживать стоны. Слишком хорошо. Неужели Дазай на такое способен? Неосознанно расслабляясь и поддаваясь, парень смотрел на шатена, вылавливая цепким взглядом каждое его мимолётное движение. Ноги сами собой согнулись в коленях, разъезжаясь сильнее в стороны, а голова вновь откинулась назад, что бы было легче проходить воздуху по горлу. Пальцы одной руки в черной перчатке мафиози вплел в темные волосы, слегка сжимая пряди, и в этот же момент сильнее опустил голову Дазая вниз, тем самым заставляя заглотнуть глубже. То, как шатен мелочился, раздражало, ведь изнемогать от желания было чертовски невыносимо. Рука, оказавшаяся на голове шатена, да и в принципе действие мафиози заставили Осаму, вскинувшего на миг тонкие брови, немного удивиться, напоминая о напористости и нетерпении Накахары. А непривычное чувство уперевшегося в горло члена и вовсе вызвало некую растерянность, которую детектив, разумеется, мгновено скрыл, не позволяя себе из-за такой мелочи прерывать минет. Вместо этого Дазай резко полностью опустился вниз, заглатывая ещё глубже в горло, едва заметно нахмурившись и начав активно двигать головой. Освободившуюся ладонь тот положил на внутреннюю часть бедра рыжеволосого, немного сжав его. В то время как вторая рука спешила добавить указательный палец, разводя его со средним в разные стороны, растягивая Чую. И вот, не довеля дело до конца, кареглазый, хватая воздух ртом, отстранился от чужого члена, решив, что не правильно позволить своему бывшему напарнику кончить только от этого. Но двух пальцев недостаточно, а потому Дазай уже принялся вводить в "игру" третий. Свободной рукой Осаму схватил голубоглазого за запястье, опуская его ладонь от своих растрёпанных волос к лицу. Аккуратно прикусив за кончик перчатку, парень, начав немного отклонять голову, медленно её стянул, обнажая скрывающуюся под ней прекрасную бледную кожу. Немного повернув на миг шею в бок, тот разжал челюсть, отбрасывая черный элемент одежды в сторону. Взглянув на мафиози, суицидник коснулся губами к тыльной стороне чужой ладони, затем проведя горячим язычком по предплечью, вдоль вен, одновременно резко поддавшись слегка вперед, а его пальцы оказались до упора в Накахаре. Вновь посмотрев в небесно-голубые глаза, Осаму выпрямил спину и, подобно хищнику облизнувшись, опустил свободную руку, доставая свой член. Извлекая влажные пальцы из рыжеволосого, самоубийца положил эту ладонь на чужой таз, сжав и приподняв его. Тут же Дазай коснулся членом бывшего напарника, поначалу медленно введя головку, но в тот же миг вогнав его в Чую практически полностью, выдохнув воздух с едва уловимым стоном, не сдержав тихого "хаа". Шатен, не позволяя голубоглазому полностью свыкнуться с этом новым ощущением, принялся двигаться, но не очень быстро, частично из-за того, на сколько узким был его бывший напарник. Наверно стоило растягивать его чуть дольше, но у Осаму уже не хватило сил сдержаться. Одна рука парня сжимала чужую талию, а другая легла на грудь Накахаре, лаская розовые бугорки: поначалу просто поочерёдно проводя по ним пальцами, а за тем и сжимая их, покручивая и оттягивая на себя. Все тело, казалось бы, вот-вот готово было отправиться в экстаз. Бедра будто бы сами по себе периодически толкались вперёд, тогда как истерзанная нижняя губа была покусана в нетерпении и жажде. Лицо Осаму, которое выглядело сейчас совершенно иначе, чем обычно, слишком возбуждало, но, пожалуй, характер шатена изменился мало... Где он научился так глубоко и с таким энтузиазмом брать в рот? Любая бы девушка из борделя позавидовала таким навыкам. Когда Дазай так и не довел дело до конца, Чуя несколько разочарованно выдохнул, на мгновение откидывая голову назад. Теперь в полной мере ощущался дискомфорт создаваемый длинными пальцами бывшего напарника, но, стоит отметить, что где-то на затворках сознания начинали проявляться приятные и манящие продолжать ощущения. Несколько мгновений прохладной пустоты и она вновь была заполнена ещё более жгучим чувством, заставляя мафиози сжать в пальцах постель. Казалось, что в этот момент голова протрезвела, но совсем немного погодя, когда стал нарастать темп толчков, от чего уже сдерживаться было почти невозможным, все вновь впало в томную дымку. Выгибаясь в спине рыжеволосый стал ранять стоны, которые переходили просто в хрип, изредка напоминающий имя бывшего напарника. В парах необыкновенной жары Накахара кое-как стянул с ладони вторую перчатку, отбрасывая ее в сторону, а после этой же рукой поспешно коснулся забинтованной шеи детектива, вскоре впутываясь пальцами в мягкие, кудрявые волосы. Приоткрывая глаза и вновь закусывая губу, парень совсем слегка приподнялся на локте, тем не менее теперь доставая до уха шатена. – ...Ненавижу тебя, Осаму. Знал бы ты, как я тебя ненавижу, – слова грузно нырнули в огненно-жаркий омут, после чего Накахара утянул бывшего напарника в очередной поцелуй, тяжело выдыхая в чужие губы. Рука, которая до этого была в темных волосах, теперь обвила спину, цепляя ногтями бинты, будто бы желая стянуть повязки с этого тела. Глядя прекрасное извивающееся тело Накахары, шатен едва ли мог отвести взгляд от столь невероятно возбуждающего вида, и даже простое моргание казалось тому жутким упущением, если не расточительством. Ох, а эти стоны. Стоило им только начать срываться с чужих губ, как Осаму, взгляд которого успел на какой-то миг помутниться, сам того не заметив, ускорил темп движений, а как только он это осознал, то сразу же удивился этой своей реакции. Убирая одну кисть от чужой талии, где даже остался слабый след от ладони, а вторую от уже раскрасневшихся сосков, детектив наклонил свой корпус ниже и ближе к рыжеволосому, оперевшись руками, расставленными вокруг головы Чуи, о постель, проминавшуюся под весом парня. Дазай всматривался в черты лица мафиози, которое казалось ему, не взирая на выступающие на коже блестящие капельки пота, столь же великолепным, как и чужое тело. Хотя нет, в разы, в сотни раз великолепнее. Особенно эти небесно-голубые глаза, такие знакомые, но в тоже же время их наполненный желанием взгляд был так нов и непривычен, что шатен испытывал жгучее желание видеть его направленным на себя настолько часто, насколько это вообще возможно. Обжигающие горячим дыханием слова Накахары заставили губы детектива расползтись в ухмылке, моментально утонувшей в поцелуе, из-за которого парень подался вперед, прижимая своего партнера к кровати, не желая, чтобы тот даже слабо напрягался, держась приподнятым на локте. Таким образом освободив чужую руку, обладатель карих глаз протянул к ней свою, опираясь и немного вдавливая в постель чужую, переплетая вместе их пальцы. Через небольшой отрывок времени суицидник оторвался от губ своего бывшего напарника, моментально начав покрывать горячими поцелуями его шею, не удержав себя и укусив её, явно переборщив, из-за чего верхние клыки слегка порвали чужую кожу. Почувствовав легкий привкус крови, кареглазый провел языком по маленьким ранкам, уже успев представив, как будет возмущаться из-за этого наутро Чуя. Сохраняя опору на другой руке, Дазай опустил свободную руку к члену рыжеволосого, обхватив его тонкими пальцами и принявшись быстро дрочить тому. В тот же момент шатен стал куда сильнее и глубже вдалбливаться в своего бывшего напарника, добавляя в комнату помимо стонов Накахары и их шумного, тяжелого дыхания еще и громкие шлепки. Своеобразная терпкость поцелуя сводила с ума, заставляя окунуться в мир похоти ещё глубже, совершенно полностью пленя. Одной рукой сжимая чужие пальцы, а второй – перевязанную спину, рыжеволосый слегка ерзал в постели, то и дело вновь подаваясь тазом навстречу толчкам, сам того не замечая. Влажноватая от пота челка лезла в глаза, но, пожалуй, это было последнее, что сейчас могло волновать. Ощущая горячие губы и поцелуи на своей шее, Накахара отклоняет голову в сторону, тем самым открывая ещё большее пространство на бледной коже. Вдруг почувствовалось пронзающее жжение рядом с тем участком, где был чокер, из-за чего рыжий несколько поморщился, хмуря брови и чуть сильнее сжимая руку суицидника, совсем тихо прошипев имя последнего, которое тут же утонуло в новом стоне и омуте всепоглощающих чувств. Боль от укуса лишь сильнее заводила и сейчас, не без помощи ловкой руки Дазая, мафиози вот-вот достигнет своего предела, высшей точки сегодняшней ночи. Внизу живота нечто сжалось в тугой узел, а горячее дыхание шатена, вместе с его мерными глубокими толчками и вовсе вызвали разноцветную вспышку в глазах, которая совсем скоро перешла в, к сожалению, недолгое, но поистине фееричное чувство. С облегчением кончая, рыжеволосый приоткрыл рот, что бы испустить сипловатый и протяжный выдох, тут же ощутив, будто бы все конечности стали наливаться тяжелым свинцом. Свободно гуляющая ладонь вновь сползла к каштановым волосам, пропуская вьющиеся пряди сквозь пальцы и чуть сжимая их. Отдышка давала о себе знать слабой болью в лёгких, а в голове не теплилось совершенно никаких мыслей. Лишь желание повтора тех ярких и забвенных чувств. Все это было, казалось, чем-то невероятным, непостижимым уму, чем-то в тоже время попросту неописуемым простыми словами. Приоткрывая глаза, Накахара с новым вздохом взглянул прямиком в до боли знакомые карие, после чего вновь закрывая собственные веки. Тепло, витающее вокруг, создало новое пространство, пространство некого спокойствия и сонливости, которое совсем не хотелось никак тревожить, что бы ненароком не смахнуть его раньше утра. Шатен, понимая, что Чуя с минуты на минуту дойдёт до своей кульминации, собираясь сделать это одновременно с ним, ускорил свои движения. И вот, прикрывая на мгновение свои коньячные глаза, Дазай, выходя из рыжеволосого, с громким выдохом выпуская разом почти весь воздух из легких, кончил на несколько секунд позже своего партнера ему на живот. Восстанавливая своё дыхание, детектив, подняв уже освободившуюся руку и вновь опираясь ею рядом с чужим лицом о кровать, встретился своим с мимолетным взглядом мафиози, успев слабо улыбнуться прежде чем его веки поспешили опуститься. Честно говоря, Осаму был готов пойти и по второму, и по третьему, да даже, наверно, и по шестому кругу, не позволив бы Накахаре сомкнуть этой ночью глаз, но, глядя на него, шатен осознавал, что сейчас лучшим решением будет поддаться этим волнам приятного расслабления. До сих пор чувствуя, как горячая рука мафиози сжимает ладонь суицидника, он невольно испытал желание никогда не разрывать сплетённые друг с другом пальцы. Но, нехотя, он, немного качнув головой, чтобы Чуя отпустил его каштановые волосы и слегка оттолкнувшись, принял сидячее положение, пристраиваясь сбоку от своего бывшего напарника, но не спеша ложиться. Для начала, он, стараясь как можно более аккуратнее, приподнял чужую шею, медленно доставая из-под голубоглазого одеяло. То же он сделал и с плечами, с талией и ногами Накахары, и, когда Дазай полностью достал предмет постели и из-под себя, он, укладывая чужую голову на подушку, укрыл себя вместе с ним. Ложась на бок, лицом к мафиози, самоубийца, на один момент задумавшись, мягко положил руку на парня, обняв его, прижимая ближе к себе так, что чужие пушистые рыжие волосы оказались перед носом Осаму, в которые тот сразу же поспешил зарыться лицом, опуская веки и плавно погружаясь в мир Морфея.