(Не) Спрятать в Облачных Глубинах

***

В день ухода из Облачных Глубины, придя прощаться с Вэнями, Вэй Усянь едва не расплакался от нахлынувших чувств, когда, в окружении всех вэньцев, Вэнь Цин напоследок сложила перед собой руки в жесте уважения (он смутно различил движение в ярком дневном свете) и торжественно-серьезно произнесла: — Вэй Усянь, ты спас нас от смерти и защищал, не заботясь о себе, когда большинство стремилось лишь беспощадно уничтожить. Наша благодарность не знает границ, и наши жизни принадлежат тебе. От имени всей семьи Вэнь Цин просит позволения в будущем нести фамильное имя Вэй. — Цзецзе, ты слишком меня превозносишь. Если бы не клан Лань, я не смог бы спасти ваши жизни, — растроганно пробормотал Усянь, но Вэнь Цин оборвала его. — Если бы ты не отбил нас у Цзиней и не увел на Луаньцзан, все мы были бы мертвы уже давно. Если бы ты не спас А-Нина, он не стоял бы сейчас рядом со мной. Если бы не ты, клан Лань не стал бы предлагать свою помощь. Ты делал для нас то, что делают ради самых близких, ради семьи. Так позволь нам и дальше оставаться твоей семьей. Теперь, проведя две зимы в Облачных Глубинах, бывшие Вэни, принявшие со времени ухода Вэй Усяня его фамильное имя, готовились переселиться из павильонов, полтора года служивших им временным пристанищем, в новые дома, выстроенные в десятке ли [1] от Гусу предыдущем летом. Дома, которые они строили с помощью ремесленников из Цайи на выделенной для них земле и на деньги клана Лань. Клан Лань был щедр, обеспечив жителей нового поселения средствами для покупки посевных материалов и других необходимых вещей. Четвертый дядюшка, лучше других разбиравшийся в ведении хозяйства, должен был принять на себя обязанности старосты. За несколько дней до ухода Вэй Цин призвал к себе глава клана. — Целительница, я предлагаю вам остаться в Облачных Глубинах, — Лань Сичэнь не стал размениваться на пустые фразы и перешел сразу к делу. — Клан Гусу Лань с радостью примет вас в ряды наших лекарей. С некоторыми из них вы уже работали вместе, так что сложностей возникнуть не должно. — Могу я говорить честно, глава Лань? — спросила Вэй Цин. — Только так, — чуть улыбнувшись, ответил Лань Сичэнь, опустив напоминание о том, что ложь запрещена правилами клана. — Не уверена, что остаться будет хорошей идеей. Далеко не все в Облачных Глубинах разделяют открытость главы в отношении тех, кто когда-то носил имя Вэнь. Не только простые адепты. Сами лекари, старейшины. Я могу игнорировать неприязнь и враждебность, но возмущение и упреки могут обратиться и в ваш адрес, Лань Сичэнь. Зачем вам это? — Согласен, некоторым нелегко избавиться от предубеждений, в войне против Вэней было много потерь. Но война закончилась, дева Вэй, и со временем даже враждебно настроенные поймут, что не стоит судить всех по поведению одного. Вы — необычайно талантливая целительница, будет жаль, если ваш дар не сможет использоваться в полной мере. — Моя семья… — … останется под защитой клана Лань. Гусу близко, ничто не мешает вам встречаться с ними хоть каждый день… Кроме того, я поговорил с вашим братом. У него появились друзья среди младших адептов и теперь, когда его Золотое ядро полностью сформировано, он может начать практическое обучение и тренировки. Он также высказал желание изучать лекарское дело, и почтенный Лань Юпин готов быть его наставником, но с вашей поддержкой ему будет легче, вы согласны? — Похоже, вы все продумали, глава Лань, — мрачно заметила Вэй Цин, немного задетая тем, что он разговаривал с А-Нином без нее, хотя брат был уже не ребенком, а Лань Сичэнь, как глава клана, имел право говорить с кем угодно. — Есть ли у меня выбор?! — Мое предложение исходит от чистого сердца, — ответил Лань Сичэнь, открыто глядя ей в глаза. — Но, какое бы решение вы ни приняли, я приму его. У меня не было мысли принуждать вас. И так Вэй Цин, Вэй Нин и А-Юань, ни за что не желавший расставаться с Нин-гэ, остались в Облачных Глубинах.

***

Ванцзи задержался в Цинго почти на три недели. Он сменил свою гусуланьскую одежду на предложенный Усянем серый дуаньда, оставив только белую налобную ленту, и предоставил Усяню быть ведущим, невозмутимо следуя за ним, собирал ли тот окрестных мальчишек поохотиться на фазанов, или решал выбраться в Чунъян, чтобы посетить питейную лавку. Даже в серой неприметной одежде Ванцзи выглядел ослепительно, и Усянь то и дело отвлекался, заглядевшись на него. Они устраивали тренировочные сражения на мечах или на бамбуковых палках, и рукопашные схватки без применения духовной энергии (Ванцзи никогда раньше не сражался таким образом, но заинтересовался, когда в ближайший рыночный день Усянь решил поучаствовать в устроенных боях и выиграл два из трех, несмотря на более мощных противников. Усянь обладал хорошей подвижностью и гибкостью, что давало ему преимущество, поэтому Ванцзи, несмотря на его значительную физическую силу, удавалось выиграть далеко не каждую схватку), вместе медитировали, а по вечерам, искупавшись в холодной речушке, протекающей неподалеку от Цинго, привычно полуобнявшись, смотрели на звезды и разговаривали. В один из таких вечеров Ванцзи достал из своего цянькуня гуцинь и долго играл духовные мелодии клана Лань, пока Усянь потягивал вино из прихваченного с собой кувшина. Последняя мелодия показалась Усяню странно знакомой. — Ты напевал ее в пещере Черепахи-Губительницы? — постаравшись, вспомнил он. — Мгм. Усянь улыбнулся. — Лань Чжань, я тебе тогда уже нравился? — спросил он наудачу. — Мгм. — Ты мне тоже нравился, — сказал Усянь, и вдруг помрачнел, опустил глаза. — Вэй Ин? — сразу забеспокоился Ванцзи. — Проклятые Вэни, — дрогнувшим голосом пробормотал Усянь, а потом его словно прорвало, и, заново переживая ужас тех дней, он рассказал Ванцзи о нападении Вэнь Чао на Пристань Лотоса; о гибели Цзян Фэньмяня и госпожи Юй; о Золотом ядре, отданном Цзян Чэну; о том, как был сброшен на Погребальные холмы, как выживал там, — казавшиеся вечностью три месяца, — позволяя Тьме вгрызаться в себя, рвать и перестраивать тело, приручая ее, чтобы отомстить тем, кто разрушил все, что у него было. Ванцзи слушал не перебивая, и лицо его становилось все более бледным. Он отложил гуцинь в сторону, притянул Усяня к себе и обнял, делясь своим теплом. — Я тогда много думал о тебе, Лань Чжань, — сказал Усянь с печальной усмешкой. — Порой мне кажется, только благодаря этим мыслям и выжил … Но потом, когда месть была совершена, я понял, что никогда больше не смогу смотреть тебе в глаза. И что для тебя стану ненавистным врагом. — Я никогда не ненавидел Вэй Ина, — отозвался Ванцзи, крепче сжимая объятия. — Да. Удивительно, правда? Я не сразу поверил в это. Помнишь нашу первую встречу в Илине? Ты выглядел так растерянно и мило в окружении людей и с плачущим А-Юанем, вцепившимся в твою ногу… Это должна была быть наша последняя встреча, но ты приходил на Луаньцзан снова и снова. Я ошибался насчет причин, но все равно каждый раз был очень рад тебя видеть. А потом ты сделал предложение, от которого я не мог отказаться. Усянь, наконец, расслабился и тихо рассмеялся. — Лань Чжань, ты тогда был пугающим. Пришел, обездвижил, окатил холодом и ушел. — Мгм. Боялся, что ты снова не захочешь слушать. — А если бы я тогда не согласился? Ванцзи молчал. — Лань Чжаань! Ответь мне, — Усянь развернулся к Ванцзи лицом и взглянул на него с выжидающим выражением. Вместо ответа тот склонил голову и завладел его губами. Поцелуй, медленный и нежный вначале, наполнился горячей страстью, стоило Усяню ответить на него легким скольжением языка по губам Ванцзи. К тому моменту, как, спустя долгое время, Ванцзи оторвался от его губ, Усянь успел забыть не только о своем вопросе. — Вэй Ин. Дыши, — выдохнул Ванцзи, лаская взглядом его лицо. — Не думай о прошлом. Мы здесь сейчас. — Ухм, — мечтательно согласился Усянь, растворяясь во взгляде медовых глаз. — Лань Чжань, у тебя хорошо получается. Заставить меня не думать… Ванцзи едва заметно улыбнулся и снова втянул его в страстный поцелуй.

***

Вернувшись в Облачные Глубины, Ванцзи сразу же направился к брату и застал в его кабинете уже готовящуюся уходить Вэй Цин. — Сюнчжан. Дева Вэй, — поклонился он. — Ванцзи, я вижу, ты нашел Вэй Усяня, — внимательно оглядев его, сказал Лань Сичэнь. — Как его дела? Целительнице тоже будет интересно. — Вэй Ин здоров, — отчитался Ванцзи, обращаясь к Вэй Цин. — Его зрение восстановилось. В ближайшие месяцы, если не недели, его Золотое ядро будет полностью сформировано. Даже сейчас он может призывать Суйбянь и сражаться им, направляя в меч небольшое количество духовной силы. — Золотое ядро господина Вэя почти сформировано? За такой короткий срок? — удивился Лань Сичэнь. Вэй Цин же кивнула совершенно спокойно. — Я ожидала чего-то подобного. Помните, он с самого начала развивал Золотое зерно с невероятной скоростью… Ханьгуан-цзюнь, Вэй Усянь еще не собирается возвращаться? Ванцзи покачал головой. Вэй Цин пробормотала что-то похожее на «упрямый мальчишка», поклонилась главе Лань и вышла, оставив братьев наедине. Ванцзи молча ждал позволения говорить. — Ты хочешь о чем-то попросить, Ванцзи? — проницательно заметил Лань Сичэнь. — Сюнчжан, я прошу разрешения вернуться к нему. — Хочешь остаться там с ним… насовсем? — нахмурился Сичэнь. — Нет. Не знаю, как долго еще Вэй Ин пробудет в том месте. У него есть цель, и пока он ее не достигнет, я… отвлекаю. Но я хотел бы время от времени — ненадолго — навещать его там. — Выражайся точнее, Ванцзи. Как часто и как надолго? — Два раза в месяц. Три дня, — произнес он сотни раз обдуманное и сокращенное до минимума, ожидая и страшась отказа. Но Сичэнь спросил другое. — Ванцзи, Вэй Усянь знает о твоих чувствах? — Мгм. — И что он об этом думает? — Он… не отверг меня. — Не думаешь, что это может быть просто благодарностью за спасение жизни? Если это так, он может чувствовать себя стесненным, но посчитать себя не вправе сказать об этом. — Мне кажется, что это не так, сюнчжан, — осторожно ответил Ванцзи, которого иногда тоже беспокоили подобные мысли. — Вэй Ин несколько раз говорил, что я ему нравлюсь… Он… сам предложил мне остаться. И он… — Рассказывать брату о поцелуях, которыми они с Вэй Ином обменивались на протяжении трех недель, он не мог, потому добавил, помолчав: — Я поговорю с Вэй Ином об этом. — Хорошо. Я даю тебе разрешение, Ванцзи. Только ставь меня в известность, когда будешь уходить. — Спасибо, сюнчжан. … Вэй Усянь оставался в Цинго на протяжении еще пяти месяцев. Его Золотое ядро было полностью сформировано через двенадцать недель после первой встречи с Ванцзи.