ne meurs pas, s'il te plaît...

      Арсений Сергеевич посмотрел на Антона и растянул один уголок губ в усмешке. Кивнув своим мыслям, мужчина включил компьютер и стал что-то искать. Спустя минуту он вновь посмотрел на парня, который, позвякивая браслетами, крутил кольца на пальцах. Тягучая тишина давила, и оба чувствовали это. Но никто не решался что-либо произнести. Или же не хотел…       — Я свободен в среду и пятницу после шестого урока. А также в субботу после четвертого. В какой день тебя устроят дополнительные занятия? — подал голос учитель, нарушая вязкую тишину и привлекая к себе внимание. Шастун поднял голову и посмотрел на старшего. Взгляд зелёных глаз был полон надежды и благодарности, что тепло отдавались в сердце и мягко растекались по венам, заставляя таять даже самый холодный лёд.       — Давайте в среду и субботу. Спасибо, что не послали нахуй, Арсений Сергеич, — ученик улыбнулся. Теперь он спасёт себя от скандала с родителями. Наверное, придётся вызубрить весь учебник по этому предмету. Хотя французский ему точно не нужен. А вот хорошая оценка в четверти — да. А ради неё Тоша сделает что угодно, ведь ему правда не всё равно на отметки. А на уроки ему и вправду наплевать.       — А ведь проще было всё учить, Антон. И о какой ссоре ты шептал, кстати? — Арсений Сергеевич не сводил с паренька глаз. Тот поменялся в лице и опустил голову. Он не знал, что ответить. Да и не хотел, наверное. Мысленно ударив себя по лицу несколько раз, младший поднял взгляд на мужчину. Голубые глаза внимательно следили за каждым движением, словно пытаясь уловить какую-то эмоцию, или движение.       — Я… Я не… Я не хочу говорить с Вами о моей хуёвой семье. И… Будет лучше, если Вы сами… оповестите родителей о моих дополнительных, — Антон пробежался взглядом по кабинету. В этот момент в класс стали заходить его одноклассники. Парень повернул голову к окну и стал смотреть на дождь, с самого утра барабанящий по окнам.       Прямо перед звонком зашёл новенький ученик. Он ещё не нашёл своё место, поэтому садился туда, куда придётся. И в этот раз свободно было только рядом с Шастуном. Тот, конечно, не был этому рад, но всё же пересел на второй вариант, чтобы продолжить наблюдать за погодой.       — Привет. Я с тобой посижу этот урок? — спросил новенький, присаживаясь на стул рядом с молчаливым десятиклассником. Тоша повернул голову и окинул взглядом парня, севшего рядом. Он был не очень высокого роста, с серыми глазами, не слишком короткими светлыми волосами и выбритыми висками. На носу покоились очки, а на щеках были видны веснушки.       — Ладно, сиди, — выдавил из себя Антон и отвернулся к окну. Но вдруг захотел спросить имя у этого парня. Мало ли, другие одноклассники обижать станут, — как звать тебя хоть?       — Меня? — парнишка в очках посмотрел на соседа по парте, — Меня зовут Данил. Можно просто Даня.       — А я Антон, — сидящий у окна стал крутить кольца на пальцах, поглядывая на учителя. Арсений Сергеевич что-то искал в компьютере, иногда недовольно морщась. Шастун ухмыльнулся, подпёр рукой щеку и стал неприкрыто наблюдать за старшим. Даня заметил это и растянул уголки губ в незаметной улыбке, открывая свой блокнот и доставая карандаши, чтобы зарисовать одноклассника. Руки его плавно выводили черты лица, а на бумаге появлялся очень похожий портрет. Мужчина, сидящий в другом конце класса, почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд и оторвался от компьютера, чтобы оглядеть весь класс. Тоша немного покраснел и посмотрел в окно, чтобы не выдать себя.       — Эй, ты чего? — Данил посмотрел на одноклассника, закрывая скетчбук и поправляя очки, что уже чуть не падали. Спустя несколько мгновений к парням обернулся Алексей и кинул на Антона насмешливый взгляд. Последний отрешённо смотрел в окно, не обращая на одноклассников никакого внимания. Он старался сдержать улыбку, но румянец на щеках и мечтательный взгляд было видно и без неё. В голове вихрем кружились мысли, сменяя друг друга быстрее, чем парень успевал что-то осознать. Перед глазами то и дело мелькала добрая ухмылка учителя французского, а по ушам бил его приятный и по-доброму сладкий голос.       — Ясно чего, о своём Арсении Сергеиче думает, — едко плюнул Листовозов, за что чуть не получил пеналом в лицо. Даниил хмуро смотрел на задиру сквозь свои любимые очки. Он хоть и был новеньким, но не терпел, когда задирают людей. Веснушчатое лицо слишком быстро стало не таким уж и доброжелательным, а серые глаза зло смотрели на парня впереди. Лёша показал зубы в очередной ухмылке, чем ещё больше разозлил Даню. Последний, чтобы не выказывать злость, закрыл глаза и про себя стал считать от одного до десяти. На плечо Алексея легла чья-то рука и он вздрогнул от неожиданности, поворачиваясь обратно.       — Ce qui vous est arrivé? — строго спросил Арсений Сергеевич, выводя Антона из некоего транса. Последний продолжал смотреть в окно, чтобы никто ничего не заподозрил, но щеки заливались пунцовой краской, выдавая его. Данил открыл глаза и посмотрел на учителя, тут же придумав оправдание всей этой перепалке, чтобы не попало ни ему, ни рыжему парню.       — Простите нас. Мы просто обсуждали рисунок и этот человек не очень хорошо высказался о нём. Мы всё решим сами, — сказал новенький, прикрывая Лёшу, чтобы его не наругали. Парень в очках не был склонен жаловаться, или что-то в этом роде, ведь так недолго и плохую репутацию заработать. Листовозов кинул благодарный взгляд на Даниила и затем, посмотрев на мужчину, кивнул, поддерживая маленькую ложь нового одноклассника. В этот момент Шастун повернулся к соседу по парте и улыбнулся краями губ.       — Покажешь рисунок? А то я видел, как ты рисовал, и слышал, как вы дискутировали, но рисунка не увидел. Мне очень интересно, — он тоже поддержал маленькую ложь Дани, но сам видел, как тот рисовал его в своём блокноте. Арсений Сергеевич по-доброму ухмыльнулся и ушёл к своему столу, продолжая оттуда наблюдать за троицей.       — Спасибо, — еле слышно шепнул Алексей и, чуть улыбнувшись, отвернулся от парней. Данил открыл скетчбук и показал Тоше своё творение. Ему — Дане — была очень интересна реакция соклассника и поэтому он выжидающе глядел на копну мелких кудряшек, ведь взгляд Антона был устремлен на портрет. Вскоре последний поднял голову и, лучезарно улыбаясь, посмотрел на соседа по парте.       — У тебя так красиво получилось. И так похоже. Мне нравится, — Шастун закрыл блокнот и протянул его владельцу. Данил благодарно улыбнулся в ответ и опустил голову, скрывая еле заметный румянец на щеках.       — Если хочешь — могу вырвать этот листочек и подарить тебе, — парень поднял голову и посмотрел на собеседника, всё ещё улыбаясь. Последний сначала хотел кивнуть, но через мгновение передумал и отрицательно покачал головой.       — Это же твоё творчество. Зачем его так нещадно рвать? Пришли мне лучше фотографию в ватсап. Ладно? — Тоша вырвал кусочек бумаги из черновика, написал свой номер и, пририсовав там смайлик, протянул однокласснику. Тот ещё шире улыбнулся и кивнул, беря и блокнот и бумажку с номером из рук нового друга. Антон же положил руки на парту и стал рассматривать свои кольца, а вскоре и вовсе уронил голову на предплечья и уснул.       Он не проснулся даже после звонка на урок, и поэтому Даня начал его тормошить. Парень в очках продолжил трясти соседа по парте даже когда в классе совсем стих шум. Вскоре новенький положил огромный болт на попытки разбудить Шастуна и стал записывать лекцию учителя. Через пару минут Тоша стал просыпаться и очень тихо что-то бормотать.       — Антон? Что-то случилось? — поинтересовался Арсений Сергеевич, так внезапно оказавшись около ученика. Последний мотнул головой и всё ещё что-то бормотал. Сосед по парте несмело толкнул его в плечо, и кудряшки на голове парнишки небрежно рассыпались в стороны, открывая небольшой шрам в виде семиконечной звезды.       — Нужно найти островной игровой компьютер для фитнеса зелёных детей, — чуть громче пробормотал обладатель каштановых кудряшек. Учитель и Данил негромко прыснули, сдерживая смех. Успокоившись, мужчина глубоко вздохнул, сдерживая желание зарыться руками и носом в копну этих волос, и продолжил вести урок. Антон разлепил глаза и, понимая, что он проспал часть урока, всё равно стал слушать. Он чуть склонил голову и, вслушиваясь в слова, стал мысленно корить себя за такой дневной сон.       После звонка Арсений Сергеевич попросил Шастуна остаться в классе, а сам стал что-то искать в шкафу. Мальчишка взъерошил свои кудри и стал смотреть на старшего. Взгляд зеленых глаз, который, кажется, растопил бы самый холодный лёд, был устремлен на аккуратно уложенные тёмные волосы. Руки сами тянулись растрепать эту прическу, а губы — целовать висок и затылок, но парень сдерживал себя, представляя эту сцену в голове и закусывая губу от осознания, что учитель, скорее всего, просто пропустит слова о любви мимо ушей. От такого хотелось хрипло кричать и ронять слёзы-бусины на холодный пол. И в этот момент Тоша понял, на сколько сильно он любит этого мужчину. Такая любовь пугала. Принуждала забиваться в угол и хотеть сжаться до размера крохотной точки. Но в то же время заставляла растворяться в чувствах, ловить любой, пусть даже самый короткий взгляд, радоваться улыбке и мгновениям, проведенным вместе, какая бы причина не была для этого. О чувствах хотелось говорить, писать, кричать и петь. Хотелось поделиться этим с каждым человеком на свете, с каждым живым существом на планете и даже за её пределами. Но где это видано — ученик, который любит своего учителя? Это же, по правде говоря, смешно и до боли нелепо. Наверное, стоит рассказать всё Павлу Алексеевичу. Он поймёт, поддержит и даст какой-нибудь хороший совет. Так паренёк и поступит. Сегодня же напишет учителю русского. А, может, вывалит всё и при личной встрече, кто знает.       — Держи. Выучишь этот текст и на дополнительном занятии расскажешь. Хотя бы половину, — Арсений Сергеевич положил перед Антоном лист бумаги, на котором был напечатан текст. Слова быстро читались и были легки для понимания, но их было слишком много. Хотя за два дня выучить все вполне себе возможно.       — Но это много, Арсений Сергеич! — возмутился было Шастун, но учитель легонько стукнул его по затылку для приличия. Мальчишка кинул боязливый взгляд на мужчину и съежился, притягивая листок с текстом к себе. Старший увидел это и мягко опустил руки на юношеские плечи, понимая, что мог напугать ученика. Ведь он уже видел побои на лице парнишки. И сделал кое-какие доводы.       — Прости, не хотел тебя напугать. Если для тебя это много — можешь выучить половину. Но выучить нужно, Антош, — последнюю фразу Арсений Сергеевич прошептал прямо над ухом юноши, чем вызвал табун мурашек у младшего. Тоша опустил голову, стараясь скрыть свои покрасневшие щеки. Мужчина взъерошил кудрявые волосы Антона и похлопал по плечу, чуть улыбнувшись. Внутри стало теплеть чувство, которое до этого было замуровано в сотне слоёв льда.       — Я… Хорошо, я выучу, Арсений Сергеич, — пробормотал мальчишка, всё ещё пытаясь скрыть румянец на скулах. Старший чуть нагнулся и, слегка прижимаясь широкой грудью к спине Шастуна и вдыхая запах его волос, стал показывать часть текста, которую предстоит выучить. Парень хотел развернуться и уткнуться носом в мужскую грудь, но лишь незаметно ещё сильнее прижался, смотря на текст и запоминая, что надо выучить.       Через пару минут Тоша вышел из кабинета, в одной руке держа текст, а второй уже набирая кому-то сообщение в телефоне. Пару раз столкнувшись с учениками из параллельного класса, паренёк вышел из школы и чуть ли не вприпрыжку пошёл к бабушке, чтобы рассказать ей о сегодняшних событиях. Женщина всегда любила слушать рассказы внука и даже иногда давать какие-то советы. Она уже думала, что родственничек - гей, и лишь махнула рукой, улыбаясь честному признанию о влюбленности в человека не противоположного пола. Антон любил Нину Васильевну не за деньги, а за уважение к его внутреннему котёнку.       — Бабуль, я дома! — огласил парень, тихо снимая куртку и прислушиваясь. Из кухни доносилась негромкая старая песня, которая шла по радио, а в гостиной шумел телевизор. В квартире стоял сладкий запах выпечки, поэтому мальчишка сразу же пошёл на кухню, надеясь увидеть бабушку там.       Седовласая женщина спокойно раскладывала красивые румяные пирожки на белоснежную тарелку. Шастун-младший обнял старшую сзади, заставив её вздрогнуть. Нина Васильевна обернулась и тепло улыбнулась внуку, протягивая ещё теплую выпечку. Тоша тут же взял пироги и принялся уплетать.       — Твои любимые, с яблоком и корицей. Ты садись, чего стоя кушать, — бабуля тут же отошла к холодильнику, чтобы достать компот, а паренёк сел за стол, поедая обожаемые пирожки. Он положил перед собой лист с текстом и стал перечитывать раз за разом, запоминая при этом бóльшую половину информации.       — Помнишь, я говорил, что у нас новый учитель? — решил вдруг оторваться от текста Антон, настраиваясь на разговор с бабушкой. Он не привык что-то от неё скрывать, поэтому решил, что правильнее будет рассказать о любви сначала родственнице, а потом ещё кому-то.       — Конечно помню, Антош. Что-то случилось? — женщина переместилась к столу, вопросительно смотря на внука. Тот лишь чуть покраснел и опустил голову, собираясь с мыслями и выстраивая их в нормальные предложения. Парень будто бы снизу вверх посмотрел на старшую и улыбнулся.       — Ничего такого… Просто… Я влюбился в него, ба… — он снова опустил голову, стараясь хоть как-то скрыть румянец и глупую улыбку.       — Ох, вот это да! Как хорошо, что ты рассказал, Антоша! А пригласи-ка его к нам я пирожков напеку, да гляну, что это за учитель такой, что ты на него глаз-то положил — бабуля улыбалась так искренне, как не улыбалась, наверное, лет десять. Она уже точно не вспомнит. Нина Васильевна точно знает одно — она очень хочет познакомиться с этим новым учителем.       — Ну ба… — Шастун-младший смущенно опустил взгляд в текст, почему-то всё же обдумывая предложение бабушки. Но всё, что подкидывало сознание, какое-то слишком. Слишком странное, слишком романтичное, просто слишком. И мальчишка не знает, как остановить эти мысли.       — А что? Я уже немолодая, тоже хочу увидеть этого твоего француза, — женщина погладила внука по голове и, встав из-за стола, переместилась к раковине, где лежали какие-то тарелки, ложки, склянки и даже противни. Она собралась это всё помыть, как вдруг паренёк подорвался и встал рядом, тесня старшую к выходу.       — Я сам, ба, не утруждай себя — прокомментировал он ситуацию и бабуля отошла к столу, чтобы накрыть пирожки полотенцем и затем убрать компот в холодильник. Тоша начал мыть посуду, вспоминая известную только ему песню и еле слышно напевая её.

***

      Вечером Антону пришли сообщения сразу с двух номеров.       «Привет, это Даня. Ты просил скинуть рисунок, и я скинул) Только это, я его ещё разукрасил»       «Здравствуй, теперь ты можешь в любое удобное время писать мне по поводу заданий, я буду отвечать, как только появится свободное время. Арсений Сергеевич»