Кай

Айра придвинулся ближе, заставив мужа поёжиться под хищным взглядом. ---Ты – мой супруг и можешь просить меня о многих вещах, но не о том, чтобы я забыл тебя настоящего. – Альфа буквально пожирал глазами молодого дроу. Не выдержав этой соблазнительной близости, он запустил руку в замысловатую причёску и стал вынимать из неё камни. ---Что ты делаешь?! – Кай был не столько возмущён, сколько в недоумении. ---Убираю из твоих волос жёсткие части, чтобы они не мешали тебе. Вдруг ты захочешь прилечь. – Ухмыльнулся Айра. Кай хотел намекнуть мужу, что ложиться сегодня он не сильно собирался, и вообще эльфы редко полноценно спят… но потом быстро понял, что муж имеет в виду вовсе не сон. ---Я хочу видеть тебя, а не это всё. – Айра продолжал нетерпеливо, но бережно потрошить причёску, вытягивая жемчужные бусины. – Хочу видеть, как сияют твои глаза, а не самоцветы, огранённые тёмными гномами. Альфа провёл шершавыми загрубевшими пальцами вдоль скулы омеги, и это было самым нежным прикосновением, какое Кай испытывал в жизни. На широких подушечках остался перламутровый след, и Айра, усмехнувшись, растёр его. ---Так вот чем была намазана та картина, которую мне показали в качестве твоего портрета. ---Это, между прочим, жемчужная пыль. Ты хоть представляешь, сколько она стоит и как тяжело её достать?! ---Даже думать не хочу. По мне, все эти краски должны быть на картинах, а не на твоей коже. Кай фыркнул, чтобы не показать своего смущения. ---А как я, по-твоему, стал самым красивым омегой в подземелье?! Айра пожал плечами и совершенно не сомневаясь в верности ответа произнёс: ---Ты им родился. Ну, уж к такому Кая точно никто не готовил. Дроу вздрогнул, перестал дышать, разглядывая сумасшедшего альфу, которому никто не объяснил, что прямо в глаза о таком не говорят. А ещё Каю от чего-то нестерпимо захотелось поцеловать эти самые губы, которые с такой лёгкостью льстили его самолюбию. И поскольку он был весьма балованным омегой, то и в этот раз решил ни в чём себе не отказывать. Айра немного удивил такой напор, но отказываться никто не собирался. Так или иначе, он сам хотел, чтобы его партнёр был с характером, с собственным мнением и проявлял инициативу. Кай быстро осознал, что поторопился. Чёрт, как же он поторопился. Альфа мигом перехватил инициативу, и поцелуй ударил в голову сильнее гномьих спиртов для горелок. Потеряв разум и счёт времени в этом поцелуе, дроу осознал себя лежащим на шёлковых покрывалах, разглядывая узорный полог, в то время как человек жадно целовал его шею, спускаясь к ключицам, одновременно тиская талию и бёдра. Кай даже зажал себе рот, перепугавшись тех звуков, которые оказывается умеет издавать. ---Не надо. – Мягко отстраняя его ладонь от зацелованных губ, попросил альфа. – Твой голос – слаще музыки. Кай будто завороженный смотрел как огромный здоровый воин бережно целует его тонкие тёмные пальцы, как они невозможно контрастно смотрятся на фоне бледной человеческой кожи, как умопомрачительно правильно дополняют этот молочно-белый цвет, что нежнее паучьей кудели. ---Ты такой красивый. – Голос альфы стал хриплым и ещё более низким, посылая в тело омеги приятные многообещающие вибрации. – Когда я увидел тебя там, в пещерах, я не мог поверить, что ты станешь моим мужем. Настоящее сокровище – всё как обещала твоя сестра. Если бы Кай мог покраснеть, он бы уже залился румянцем по самые остроконечные уши. У Кая никогда не было альфы. Он прекрасно понимал щепетильность сестёр по данному вопросу, и сам бы в жизни не допустил «постороннего» самца к своему телу. Но это совсем не значило, что у Кая не было любовниц. Беты и омеги из жриц, помогавших ему переживать течки, не только читали заклинания и поили его зельями. Часто они касались и его тела. Именно с ними он раскрыл свою чувственность, именно благодаря им знал, где, как и сколько ему нужно, чтобы достичь пика. Сколько времени нужно, чтобы восстановиться после оргазма, и сколько раз за течку можно кончить, чтобы унять возбуждение и не выбиться из сил. И от этих же жриц Кай прекрасно знал, что всё, что относится к его «пятой точке» – невероятно, запредельно, буквально преступно чувствительно. Открылось сие чудо случайно, и знали о нём только несколько служанок и сёстры. Но факт того, что юный князь мог достичь множественного оргазма и тут же приближаться к следующему от одной только умелой стимуляции нескольких точек, сосредоточенных… совсем недалеко друг от друга… Каю было стыдно. Ничто так не напоминало ему о его нежной, ранимой и зависимой сущности, как эта физиологическая ошибка. «Для омеги это хорошо. Необычно, но хорошо» - уверяли жрицы. Для рядовой омеги, быть может, но Кай привык считать себя воином, защитником, а не какой-то шлюховатой размазнёй, способной лишиться рассудка от… от… Нет, он даже произнести не мог. Жриц, которые говорили, что это благословение матери-паучихи, производящей паутину именно тем самым местом, хотелось отправить на корм иллитидам. Дошло до того, что слугам, ублажавшим его в течку, было запрещено совершать определённые действия – не престало низшим сословиям видеть князя в таком состоянии. Проблема первой брачной ночи была в том, что новоявленный муж об этом ничего не знал. Он действовал по наитию, в соответствии с инстинктами, которые велели зализать омегу если не до смерти, то, по крайней мере добраться до истинного запаха, который вне течки так нехотя проступал под нескончаемыми ласками. Кай хотел уже остановить мужа, ограничив ему поле свободы, но все действия альфы напрочь отбивали мозги. И омега с ужасом понимал: стоит этим умелым, настойчивым, потрясающим рукам и языку добраться до стратегически важных мест – всё! Кай Да Рино будет уничтожен, размазан, порабощён. В том, что он будет скулить и кричать на весь дворец, дроу не сомневался ни мгновенья. В том, что муж не даст ему прийти в себя – был почти уверен. Мысль о том, что здоровый выносливый альфа с поверхности затрахает его сегодня до смерти немного напрягала, но она же заставляла закрывать глаза и тихонько умолять не останавливаться. Айра в восхищении не мог оторваться от мужа. Ему всегда казалось, что тёмно-серая гладкая кожа подземных эльфов будет прохладной наощупь, точно полированный камень. Быть может, для других дроу это и было справедливо, но не для его сладкого омеги. Молодой альфа почти не чувствовал запах и вкус своего суженого, но вскоре понял, что ощущение будто он припал губами к свежему роднику, текущему из хрустальных ледников и есть «запах» омеги. Это ощущение чего-то прохладного, живительного, искристого – вот какой его Кай. Даже сейчас, когда он такой горячий и податливый. Мысли о «влаге» вызвали вполне естественное желание быстрее добраться до сочащейся соками дырочки и уже облизать её. Ощутив характерные движения: разведённые в стороны бёдра, приподнятую поясницу, прикосновения языка, быстро спускающиеся вниз по животу, Кай запаниковал, но сделать ничего не успел. На мгновенье он замер, выгнулся, тихонько пискнул, не успев даже толком ощутить прикосновения к неприемлемо чувствительному анусу, и кончил. Кончил просто от осознания того, куда пробрался его бесстыжий муж, не удосужившийся спросить, можно ли вообще его там трогать. Кай приподнялся, слезящимися глазами наблюдая за косматой головой альфы, который одним мазком языка убрал излившееся на живот жемчужное семя, облизнулся, как сытый хищник и нырнул обратно, даже не поинтересовавшись, готов ли омега продолжить. Что происходило дальше Кай запомнил плохо. Какими-то обрывками. Вот он кричит так как не кричал от ранений, и кончает во второй раз. И, судя по ощущениям, помимо языка ему помогли ещё и пальцами. Совсем не так, как это делали жрицы, старавшиеся как можно меньше растягивать «девственного» омегу. Нет, во второй раз Каю однозначно намекали, к чему всё идёт, и ему это нравилось. Нравилось давление, натяжение, ощущение заполненности. Потом был эпизод, когда его посадили верхом, но, как он помнил, не совсем «правильно». Он оказался сидящим на лице своего альфы, бёдра его были зажаты в капкан из мускулистых сильных рук, не давая сорваться и сбежать, хотя попытки он предпринимал регулярно. И единственное, что ему оставалось – это молиться всем паукам подземелья, чтобы его не разорвало от переизбытка чувств, ибо наглый язык альфы вытворял что-то невозможное с его задницей. Кажется, где-то перед собственным пиком, он догадался дотянуться до напряжённого, большого, перевитого венами члена альфы и погладить его, заставив мужа кончить вместе с ним. Следующий проблеск памяти доказал, что он, наверное, зря проявил инициативу, поскольку этот самый член оказался внутри. И пребывал внутри два оргазма подряд. Альфу, казалось, всё устраивало. Он просто наблюдал, как ненасытный дроу кончает под ним, продолжал двигаться, отмечая новую волну возбуждения, слегка менял темп и угол проникновения, и вновь доводил мужа до крайней точки, заставляя его нежную попку отчаянно пульсировать, а самого дроу либо кричать, либо, задыхаясь, шептать что-то похожее на заклинания, удерживая бьющегося в руках юношу, желающего хоть немного снизить накал запредельных ощущений. Пятый оргазм Кай помнил хорошо и плохо одновременно. Он случился, когда альфа наконец кончил сам, не вынимая член, позволяя узлу связать их. Омега знал, что с учётом его физиологии, он вряд ли переживёт такую стимуляцию, и оказался прав – узел его доконал. Он выдержал чуть меньше минуты невыносимо-приятного давления на все те точки, которые запрещал трогать посторонним и избегал трогать сам. Он захлебнулся собственным криком, сдавленный в объятьях альфы, который боялся, что муж себя покалечит – так его выкручивало и трясло, будто он собирался выдрать из себя узел, что, безусловно, навредило бы ему. Кай просто отключился, продолжая подрагивать и всхлипывать. Айра, будто очнувшись, гладил своего омегу, шептал извинения, просил подождать немного, удерживая свой вес на локтях, опасаясь придавить хрупкого эльфа. Он совершенно не ожидал, что муж окажется таким чувствительным, и что это пробудит такой бешеный звериный азарт и желание непременно выяснить, где предел этому, и есть ли он вообще. И это учитывая, что альфа находился не в гоне, а омега не в течке. Когда узел спал, альфа выскользнул, со вздохом облегчения, и повалился рядом с мужем. Напряжённо всмотревшись в его лицо, не заметил, чтобы тот морщился, наоборот, он выглядел таким расслабленным и… затраханным, что невольно поднималась гордость от осознания причастности. Айра подумал, что поговорят они «утром», или когда там у дроу принято просыпаться… и он, конечно же, извинится за своё недопустимое поведение. Уже уплывая в забытье, герцог почувствовал приближение к покоям постороннего альфы, но быстро узнал запах: Феоэра. Наверняка подкралась проверить всё ли в порядке с братом. Ещё бы: Кай так кричал… Да, наверное, Айра поступил не совсем правильно, сорвавшись и позволив себе не сдерживаться в первую брачную ночь. Наверное, их первый раз должен был быть более целомудренным или даже церемониальным, но, чёрт побери! Невозможно! Айра приоткрыл тяжелеющие веки и снова посмотрел на омегу, спавшего в его объятьях. Нет, с этим концентратом чистого соблазна просто невозможно иначе. И дело не в его красоте, а во… во всём. Альфа стиснул желанного мужа крепче и только так успокоившись, наконец заснул.