Умирая каждый день

       кис-кис — молчи Антон оторвал взгляд от экрана телефона. Попов стоял в дверном проёме. Мужчина был в спортивном костюме и с небольшой сумкой на плече.       — Снова здравствуйте, Арсений Сергеевич, — спокойно ответил Шаст, возвращаясь к ленте Инсты.       — Ты как тут оказался? — недовольно спросил преподаватель, закидывая сумку в ящик.       Шастун посмотрел на Попова, ухмыльнувшись. Странный вопрос.       — Не поверите, билет купил, приехал на вокзал, сел в свое купе. А вы как?       — Пошути мне тут ещё. Ты до Воронежа?       Парень просто кивнул, решив игнорировать существование мужчины и включив музыку в наушниках.       Судьба такая сучка. Почему именно в этом купе со мной едет человек, запах которого просто сносит башку?       Попов куда-то постоянно ходил, мелькая перед глазами. Это бесило. Нет, ну что ему не сидится? Шило в жопе, что ли?       Антон достал ноутбук и, поставив его на колени, включил «Круэллу», погружаясь в события фильма.       В реальность его вернуло прикосновение к плечу. Парень дернулся и поднял взгляд. Перед ним предстал Попов, который жестами показывал, чтобы студент вынул наушники.       — Что вам? — недовольно поинтересовался Антон.       — Твикс или Милки Вэй? — спросил мужчина, протягивая Шасту батончики.       — Ничего, спасибо, — ответил студент, намереваясь продолжить просмотр, но Арсений не унимался.       — Давай в карты сыграем?       — Спасибо, но я откажусь.       — А если так: кто выиграет, тот может задать любой вопрос, а проигравший обязан будет ответить? — хитро́ усмехнулся Арс.       Антон отрицательно качнул головой и вставил наушники обратно в уши.       Он даже не успел включить фильм, когда услышал:       — Ты злишься из-за вчерашнего? Прости, я не должен был касаться тебя.       Шастун посмотрел на мужчину и увидел в глазах того искреннее сожаление и вину.       Это неплохой способ узнать его.       — Хорошо, давайте сыграем в карты, — вздохнул Антон, убирая ноут на другой край полки.       Первая партия оставила Антона в дураках и пришло время вопроса от Арсения.       — Итак, скажи мне, почему ты вчера зашёл ко мне? — спросил мужчина, наблюдая за выражением лица Тоши.       Парень задумался. На этот вопрос у него не было ответа. Неведомая сила тянула его туда. И вот как это объяснить?       — Я не знаю, — признался парень. — Может, побоялся, что вам там плохо стало.       Врешь даже себе, дорогуша. Сам прекрасно знаешь, почему ты там оказался.       — Забавно, — протянул Арс задумчиво. — А почему с пары потом сбежал?       — Нет-нет, Арсений Сергеевич, одна победа — один вопрос.       Попов вздохнул и протянул колоду студенту.       Вторая партия оставила в дураках преподавателя. Антон радостно потёр ладони, зная, что сейчас будет интересно.       — Что ж, Арсений Сергеевич, расскажите мне, что у вас случилось.       Попов ожидал этого вопроса и внутренне уже проклял тот момент, когда решил предложить игру в карты.       — Ладно, твоя взяла, — вздохнул мужчина. — Позавчера вечером я расстался со второй половиной.       В купе повисло молчание. Антон понял, что затронул больное и ему хотелось ебануть себе по лицу за это. Он неосознанно сжал правой рукой запястье левой настолько сильно, что рана снова открылась.       — Я пойду покурить в тамбур, — бросил Попов и вышел из купе.       Шастун, воспользовавшись отсутствием соседа, достал из сумки аптечку и разбинтовал кровоточащее запястье. Благо, все было не так уж плохо, хотя струйка алой крови немного смущала.       Парень положил левую руку на столик и начал обрабатывать спиртовой салфеткой.       Дверь в купе неожиданно открылась и Попов застыл от увиденного.       — А-антон? — мужчина и не знал, что говорить.       Перед ним открылась картина окровавленной салфетки, пореза и охуевшего Шастуна, который не знал, куда прятаться.       Вляпался.       — Это что? — спросил мужчина.       Студент решил игнорировать его и просто начал бинтовать запястье.       Попов подошёл и грубо взял Антона за подбородок, поднимая лицо младшего.       — Какого хера, я спрашиваю?! — прорычал мужчина, сжимая пальцами нижнюю челюсть парня.       — Не ваше дело, — с тем же уровнем агрессии ответил Шаст, не поднимая взгляд.       Мужчина резко отпустил лицо зеленоглазого и пошел к своей сумке, судорожно ища что-то внутри. Пока он копался в вещах, Антон вернулся к ране, продолжая забинтовывать.       Арс достал что-то из сумки и подошёл к парню.       — Дай руку.       — Я сам справлюсь, — рычит Антон, когда Попов притягивает к себе его запястье так резко, что руку простреливает боль.       Преподаватель зол. Это видно по глазам, которые потемнели, по действиям, хотя выражение лица спокойное. Убийственно спокойное.       Что-то внутри студента сжималось от вида Арса, холодело.       Попов открыл аптечку, которую и искал в сумке, достал хирургические иглы, нить и пинцет.       Антон начал паниковать.       Не будет же он меня шить?       Парень воспользовался тем, что Попов ослабил хватку, и выдернул руку. Он попытался встать и убежать, но в глазах резко стемнело и он упал назад.       Арсений наблюдал за этой картиной, раздражаясь все больше.       — Руку дал, — отрицательное движение юношеской головы. — Быстро, — все тот же ответ.       Нервы Попова не выдерживают. Он хватает парня за загривок, сильно сжимая волосы и заставляет того посмотреть ему в глаза.       — Или ты сейчас сидишь спокойно, или я въебу тебе так, что долго будешь валяться в больнице, — тихий рык, часть которого потонула в шуме колес поезда, раздался над ухом.       — Уберите руки, — отвечает Антон твердо, стараясь сдержать слезы и подступающую истерику.       — Или что? — с насмешкой спрашивает мужчина. — Закричишь? Скажешь, что это я тебя? — взглядом указал на порез. — Что?       Шастун понял, что сопротивление бесполезно, а сил и желания бороться уже нет, так что он просто отдался в сильные руки мужчины.       Попов обработал руки Стерилиумом, надел перчатки и начал подготовку места для проведения манипуляций.       Травматолог делал все на автомате и наблюдать за ним было интересно ровно до того момента, пока он не поднес иглу к коже. Вот тут дышать стало сложно.       Мужчина краем глаза следил за состоянием парня и крайне удивился, когда тот резко побледнел, а на лбу выступила испарина.       — Ты боишься пары швов, а резать руки не боялся? Забавная ситуация.       Шастун ничего не ответил. Когда игла вошла в кожу, студент чуть не взвыл от боли. Глаза его наполнились слезами, которые тонкими струйками скатывались по щекам, скапливаясь на подбородке, а после срываясь вниз и оставляя на одежде неровные мокрые следы. Второй прокол оказался еще более болезненным.       Контролировать слезы парень не мог. Он не просто плакал, он рыдал и скулил, но руку держал прямо.       Спустя четыре шва, Арсений закончил. Оглядев свою работу на предмет косяков, мужчина убедился, что шов вышел очень даже хорошим, даже учитывая тот факт, что он привык работать с медсестрой и в малой операционной, а не на столике в поезде.       Антон облокотился головой на стену, как только его руку отпустили, и выдохнул, пытаясь прийти в чувство. Такие всплески давались ему тяжело на фоне продолжительного голодания и общей слабости организма. Антону было страшно. Он боялся не боли, а Арсения. Этот человек слишком непредсказуем.       Попов, убрав все в сумку, все же вышел на перекур, а Шастун, воспользовавшись этим, упал на подушку, вытирая слезы. Он ненавидел прикосновения чужих людей и то, что сделал Арс — для него было близко к изнасилованию. Ненависть закипала в жилах, хотелось задушить мужчину просто за то, что он позволил себе дотронуться до его кожи.       Антона била дрожь, он не знал, как выдержит еще девятнадцать часов в одном купе с этим человеком.                     ***              Следующие несколько часов Шастун сидел в наушниках, включив музыку максимально громко. Ему нужно было заглушить мысли, забыть все, что произошло за этот день, просто построить внутреннюю стену, сделав вид, что ничего не было.       Первый раз что-ли? И какого хера я так расклеился?       Сложность была в том, что главный триггер находился постоянно в поле зрения.       Когда Арсений уснул, Тоша решил выйти покурить впервые за всю поездку. Сняв наушники, парень услышал приглушенные стоны со стороны соседа. Глаза мужчины были закрыты.       И вот что делать?       Проскочила мысль, что нужно будить, но не хотелось снова встречаться глазами с этим человеком.       Шаст решил, что перекур важнее и покинул купе, оставляя соседа наедине с его демонами.                     ***              За окном было темно. Поезд несся в Воронеж, оставляя позади всё остальное.       Антон задумался о том, что ему легче. Стоило покинуть Питер, и с души будто упал валун, который давил на него долгие месяцы. Антон любил Воронеж, но развития в нем не видел. А Питер — это движение вперёд… Только какой ценой?              ***              Арсений все не мог успокоиться во сне, и Антону это надоело. Надоело слышать стоны во время переключения песен, видеть, как мужчина дёргается.       Студент собрал все свои силы в кулак и пересел на полку преподавателя, пододвигая спящее тело. Он взял Попова за руку и просидел так, кажется, целую вечность. Светловолосый даже музыку выключил, чтоб засечь момент, когда тот успокоится.       Только одного Антон не учел — его сил было слишком мало для того, чтоб и самому не уснуть.                     ****              Арс проснулся ранним утром и понял, что на него сверху что-то давит. А если точнее — кто-то.       Шастун, привалившись к стене, мирно сопел. Ладонь Арсения была крепко сжата рукой студента.       Попов постарался слегка поменять положение тела, но оказалось, что Шаст очень чутко спит. Парень открыл глаза, заметил, что мужчина проснулся и просто пересел на свою полку, будто ничего и не было.       Немой вопрос застыл во взгляде Арса, но Тоша вновь его просто проигнорировал.       Блядь, нахуя я полез к нему? Жил бы спокойно, но нет, надо ж было. Прям Мать Тереза.              ****                     Остаток дороги они не разговаривали и даже не смотрели в сторону друг друга.       Курить ходили тоже по очереди, дабы не сталкиваться в тамбуре.       Антону было комфортно. Он не любил общение, а после всего, что произошло, так вообще не хотел никакого контакта с мужчиной. Парень дал себе сутки для того, чтобы страдать, думать, плакать и все прочее, но после он должен будет забыть. Он делал так всегда, когда его что-то травмировало — строил новую стену в своем сознании.       Когда-то место для стен закончится и… все. Я просто умру от переизбытка эмоций.       Страшнее будет, если одна из стен упадет. Тогда все падут карточным домиком, заставляя вспомнить все то, что он так старательно скрывает не только от других, но и от себя самого.              ***       Скрябін — Мам       На перроне в Воронеже его никто не ждал, ведь Антон сам попросил мать не напрягаться и просто подождать его дома.       Такси от вокзала встало ему в лошадиную сумму, даже дороже, чем в Питере. Водитель постоянно пытался заговорить с пассажиром, но Антон демонстративно вставил в уши наушники и врубил музыку максимально громко.       Его одолевала усталость. Боль в спине тоже не давала спокойствия, а нога, которую он крайне неудачно перебинтовал, сильно саднила.       Благо, пытка под названием «такси» закончилась достаточно быстро, и он наконец-то поднялся к родной двери.       Из года в год ничего не менялось. Все та же дверь, тот же коврик и наклейка с Пикачу под ручкой. Только звонок сменился и то потому, что старый, что издавал жуткие крики, сломался.       Мама предстала в дверном проёме такой же, как и несколько месяцев назад: в фартуке, с прихваткой в руке, яркой улыбкой и горящими изумрудными глазами.       Она тепло поприветствовала сына, обняв своего мальчика и начала причитать, что тот исхудал и «Сережа его совсем запустил, не кормит её сыночка».       Шастун лишь усмехался и уверял мать, что все отлично, он кушает достаточно, а Сергей за ним внимательно следит и готовит вкусные домашние блюда.       — Не такие вкусные, как ты, мам, конечно.       Уговорить отпрыска поесть Майя не смогла, но чаем напоила. Антон подумал о том, что столько чая пить просто нереально, но приятная компания мамы, лёгкая беседа и домашняя обстановка расслабляли.       Я соскучился.       Усталость взяла верх и студент ретировался к себе.       Кровать дома была не такой шикарной, как в Питере, но такой родной. Мама позаботилась о том, чтоб постельное было свежим, а в комнате было свежо. Все как любит сын.       Кажется, что семья — это помнить такие мелочи. Такая его мама, такой Сережа. Они — семья.              ****              Сон не шел. Парень успел посмотреть пару видео на Ютубе, посидеть в ТикТоке, отписаться Лазареву и узнать, как тот добрался.       На глаза попался стол, на котором он в прошлый раз забыл скетчбук. Антон уже и не помнил, что там нарисовано, так что взял посмотреть.       Наброски были отражением его состояния. Судя по яркой психоделике в альбоме — все плохо, но осознавать Шастун этого не хотел. Зачем? Можно же делать вид, что все шикарно, надевать маску изо дня в день.       Антон сел у открытого окна со скетчбуком и полностью отключил голову. Что выдаст мозг — то и нарисует. Он сам никогда не знал, что будет следующим наброском и данный процесс был от этого лишь интереснее.       Время шло, сигареты из пачки испарялись, а лицо Шастуна становилось все более напряженным. Он смотрел на лист невидящим взглядом, оценивая для себя лишь отдельные куски.       Рисование — отдушина, выплеск эмоций. Отображение того, что прячется за стенами. Рисование — его боль.       За окном вставало солнце. Горизонт окрасился красными оттенками, завораживая «жаворонков» и не спящих «сов». Тоша отвлекся от рисунка и засмотрелся на произведение искусства природы.       С какой-то тяжестью, он уже осознанно посмотрел на лист перед собой. Акварельный рисунок был прекрасен. Дух перехватывало от того, чей это был портрет…       На Антона смотрели синие глаза-океаны, изображённые его же рукой.       — Отстань от меня, пожалуйста… — прошептал парень в пустоту комнаты, надеясь, что Арсений услышит и оставит его в покое. Ответа не последовало, и Антон, в приливе ярости, вырвал лист с портретом. Сжечь? Разорвать на кусочки? Выкинуть в мусор? О нет, так просто он не отпустит то, над чем сидел несколько часов. Сложив листок, парень положил его в карман джинс. Все, время вышло. Больше никаких воспоминаний. Просто жизнь. **** Дома он пробыл совсем недолго. Как только мама проснулась, они пошли погулять по городу. Этим вечером Антону нужно было улетать в Питер, так что семья старалась провести вместе как можно больше времени. Майя тревожилась за состояние сына, но молчала, ведь женщина прекрасно знала о вспыльчивости отпрыска. Этим же вечером она проводила Антона в аэропорт, попрощавшись с ребенком аж до Нового Года. Такова жизнь. Это их обыденность и, как бы Шаст не любил мать, он просто не мог выбираться чаще. **** Самолёт приземлился в Питере в начале одиннадцатого. Антон был морально и физически вымотан этими выходными. Парню казалось, что он вагоны грузил и танцевал чечётку одновременно. Лазарев ждал возлюбленного в здании аэропорта. Когда Шастун показался вдалеке с неизменной спортивной сумкой, мужчина не сдержался и побежал к нему. Он скучал по этому зеленоглазому чуду.       Антон раскрыл объятия навстречу бегущему Серёже и чуть не упал, когда тот таки накинулся на него. Лазарев целовал его так, будто они не виделись годы, а не два дня. И ему было все равно, что люди смотрят. Если другим есть дело до их отношений — пусть займутся своей жизнью.       — Как долетел? — поинтересовался Сережа, когда наконец-то смог отлипнуть от возлюбленного.       — Неплохо, только с ног уже валюсь, — признался парень, улыбаясь благоверному.       — Слушай, ты энергос не захватил?        Лазарев засмеялся, заметив щенячьи глазки Тоши и выдал тому банку жёлтого «Монстра».       Антон радовался как ребенок новой игрушке.       Он о тебе заботится, а ты — просто бесчувственная тряпка. Даже не можешь нормально порадоваться встрече с ним.       В машине его встретил любимый запах парфюма Серёжи. Даже если мужчина забывал пшикнуться, то авто пахло всегда.       Антон глубоко вздохнул, вбирая в себя запах кедра, чего-то сладкого и свежего. Истинный дурман.       Лазарев не умел водить медленно. Его кайфом была скорость. И он подсадил на это Тошу. Парни визжали от счастья каждый раз, когда обгоняли кого-то, нарушали, гнали так быстро, что не успевали рассмотреть окружающий город, а за окном огни вечернего города сливались в бешеном танце. Этот день не стал исключением. Сережа вдавливал педаль в пол, вызывая радостные выкрики у парня.              *** Сплин — новые люди       Квартира встретила Тошу приятными запахами эфирных масел.       Войдя в гостиную, парень обнаружил, что на журнальном столике стоят свечи, играет тихий джаз, а дополняет все это великолепие романтический ужин.       — Ты… — запнулся Антон, посмотрев в глаза любимого, что светились такой нежностью, в которой хотелось утонуть. — Ты не забыл?       — Котик, как я мог забыть? — улыбнулся Лазарев, запуская руку в пшеничные волосы Тоши и притягивая того для поцелуя. — Я же обещал, что мы отпразнуем.       Этот поцелуй был не такой, как в аэропорту. Тогда была спешка, а тут — нежность, любовь, привязанность. Нехватка этого человека. Лазарев — наркотик, зависимость к которому просто так не пропадет. Он заменяет пищу, воздух, становится жизнью.       Сережа отстранился от Антона и попросил подождать минутку. Парень застыл на месте, не зная, что можно еще ожидать от возлюбленного.       Мужчина вернулся с маленькой коробочкой в руках.       — С годовщиной, малыш, — сказал он на ухо Тоше и вложил в руку подарок.       Антон быстро раскрыл упаковку и застыл. Перед ним был тот самый бласлет-гвоздь от Cartier.       — Лазарев, ты ебанулся? Он стоит как почка здорового человека! — воскликнул Шастун, охуевая от подарка.       Сережа не знал, что и сказать. Ведь он просто хотел порадовать своего котенка. Слезы проступили в углу глаз мужчины и Антон заметил этот блеск.       — Зайка, прости, я не хотел тебя обидеть, — студент положил подарок на стол и взял лицо Серёжи в свои руки, сцеловывая слезы. — Мне нравится, правда. Просто… Зачем ты так потратился?       — Я же видел, что тебе он нравится, — грустно сказал мужчина, решив, что не угодил с подарком. — Если хочешь, то чек у меня, можем вернуть.       — Нет-нет, ты что! Я же говорю, мне очень нравится, это чудесно, — парень надел браслет на правое запястье и поцеловал Серёжу так нежно, как только мог. — Так, а теперь мой подарок.       Антон хитро улыбнулся и открыл ближайший шкафчик, доставая оттуда большую коробку в подарочной бумаге.       — Тяжёлая… — с интересом протянул Лазарев, забирая подарок.       Он не сдержался и разорвал упаковку.       Перед ним явилась новенькая PS5.       — Ты серьезно? — с еще более охуевшим видом, нежели у Шаста пару минут назад спросил мужчина, глядя на приставку, на которую пускал слюни уже полгода, но запрещал себе покупать. — Это…       — Лучший подарок в твоей жизни? — улыбнулся Антон. — Я знаю, зайка.              ****              Вечер они провели играя в новую приставку и попивая вино. Лазарев не стал предлагать Антону еду, зная, что тот по вечерам не ест вообще. И зачем он тогда ужин готовил? Сам не знал. Парни не помнили, как добрались до кровати. Антон сидел на руках Лазарева, оставляя засосы на шее, кусая и целуя. Сережа рычал от желания. Мужчина бросил парня на кровать, падая сверху. Одежда осталась где-то по пути в спальню, лишь брюки Лазарева мешали полной гармонии нагих тел. Антон притянул парня к себе, сплетая их губы в поцелуе. Сережа уже активно ласкал его эрогенные точки, вызывая лёгкие стоны. Заметив, что партнёр уже достаточно разгорячен, Лазарев спустился к паху Тоши, по пути целуя грудь, прикусывая соски, оставляя яркие созвездия засосов. Антон тонул в ощущениях. Горячие губы накрыли его член, после чего он уже не сдерживался. Сережа знал, как довести парня до экстаза и звёздочек перед глазами. Тоша толкался в горячий рот партнёра, держа того за волосы, и громко стонал. В таком состоянии он кончил быстро, извергаясь в рот Серёжи. Лазарев подтянулся наверх и поцеловал парня, оставляя во рту того соленый привкус семени. Антон хотел большего. Он тихо застонал под Серёжей, давая понять, что сегодня готов. Глаза старшего загорелись. Он открыл прикроватную тумбу и достал смазку. Антон заурчал, потеревшись щекой о бедро Лазарева. Дальше все было как в тумане. Сладком тумане любви и страсти, больше похожим на сладкую вату. Чувство наполненности окрыляло, придавая силы. Он стонал, насаживался сильнее, падая на бедра своего любимого. В комнате было жарко, стекла запотели, а тишина заполнилась постоянными звуками голосов Антона и Сережи.       — С-е-е-е-рж… — последнее, что протянул парень, обмякая на кровать.       Рядом с ним упал и сам Лазарев, сгребая Шаста в теплые объятия.                     ****              Антон не мог уснуть даже после такого вечера. Он боялся спать.       Парень осторожно выбрался из объятий спящего Лазарева и пошел на балкон. Они оборудовали это место так, что там спокойно можно было жить. Уютно, красиво и тепло. Как и в их отношениях.       На часах была половина первого ночи. До утра ещё далеко, а сна ни в одном глазу. Антон зашёл в Инстаграм. Он не знал зачем, но ему приспичило найти страницу Попова. Что ж, это было не сложно, мужчина не скрывался.       Шастун подписался на преподавателя и пролистал фото. На всех тот выглядел как модель. Казалось, что он сошел с обложки ультрамодного глянцевого журнала, от которого текут поголовно все девчонки. И не только девчонки.       Просмотр фото прервало всплывающее окно сообщения.              arseniyspopov       Чего не спишь так поздно?       

Вам есть дело до моего сна?

      Нет, просто хотел сказать       что жду тебя на снятие швов в пятницу.       

Сам разберусь.

      Нет, не разберёшься.       Попробуй не прийти — убью.       

Угрожать студентам —

непедагогично.

      Не ерничай. Жду в 14.00.       И иди спи.                     Шастун проигнорировал последнее сообщение и зашёл на Ютуб, залипая на тупые видео и выкуривая сигарету за сигаретой.       Он и не заметил, как к нему зашёл Сережа. Лазарев поцеловал парня в макушку, привлекая внимание.       — Опять не спал всю ночь?       Шаст посмотрел на заспанного мужчину и виновато улыбнулся.       — Прости, зай, не спалось.       — Может, к врачу? Ты уже давно плохо спишь, котик.       — Не парься, сейчас привыкну к учебному ритму и все наладится.       Лазарев чмокнул парня в щеку и пошел заваривать кофе.              ****                     Учебный день прошел спокойно (ведь не было ни одной пары с Поповым), но Шаста одолевала слабость.       После занятий у него в планах была поездка к Шеминову. Антон спокойно ждал автобус, но его размышления о смысле бытия прервал звонок.       — Шастун, привет. Ты ещё не уехал от колледжа?       — И вам добрый день, Сергей Борисович, — ответил Шаст и затянулся сигаретой. — Нет, на остановке стою.       — Отлично, тогда сгоняй ко мне домой, пожалуйста. Адрес кину в СМС.       — А зачем хоть?       — Документы надо взять, — пояснил Матвиеныч и резко чихнул.       — Будьте здоровы.       — Спасибо. Так, тебя будет ждать жена моя — Настя. Короче, давай быстро. Жду.       И отключился. Вполне в духе Матвиенко.       Через минуту парню пришла СМС с адресом куратора. Быстро рассчитав маршрут, Шаст решил доехать на автобусе. Тем более, что транспорт как раз приехал.       Дорога оказалась недолгой и вскоре Шастун уже стоял на пороге квартиры преподавателя. Дверь открыла очень привлекательная зеленоглазая блондинка, с аквамариновыми прядками челки. Она посмотрела на парня с подозрением и спросила:       — Антон?       Шаст был не из робких, но строгий взгляд девушки, которая, судя по виду, ненамного старше его самого, пугал.       — Да.       Настя расплылась в добродушной улыбке, отходя вглубь квартиры и впуская студента внутрь.       — У Серёжи опять К-А-А-З-У-С? — воскликнула девушка и рассмеялась.       Антон уж точно не ожидал такого крика и заливистого смеха, но и сам не удержался от добродушной ухмылки.       — Сергей Борисович часто что-то забывает?       — Не то слово! У меня уже на такие случаи и песня есть: «Бабка, наша бабка, наша бабка, опять все проебала!». Он же меня и не просит привозить, когда забывает, знает, что буду петь.       Шастун старался сдержать смех, но Настя первая заливается хохотом и они уже не могут успокоиться.       Кое-как отдышавшись, девушка принесла документы.       — Так, смотри, я тут положила ему ещё перекус. Ты же не против? — уточнила девушка.       — Нет-нет, что вы, — парень улыбнулся в ответ.       — Господи, какое «вы», я старше тебя на два года всего! — возмутилась Настя, оскорблённая таким обращением.       — Простите. Ой, блядь, прости, — парень осекся, понимая, что сматерился при жене куратора своей группы. — Прости за мой французский.       — Успокойся. Чаю хочешь?       — Мне ехать нужно, такси сейчас вызову.       — Да не спеши, отдохни немного и поедешь. Заодно познакомимся нормально хоть.       Девушка была крайне приятной. Настя приготовила Тоше черный чай с лимоном, а себе — латте с корицей. Они разговорились о жизни, Матвиеныче, но время поджимало и, попрощавшись, парень спустился к приехавшему такси. Его слегка пошатывало, в глазах темнело и мелькали «звёздочки».       Антон взялся за ручку двери авто и… Темнота. Только резкая кратковременная боль в районе виска.                     ***        lovelytheband — broken       Дальше были редкие вспышки. Крик водителя такси и Насти, лицо фельдшера «скорой», потолок машины, коридор больницы. И сон. В кои-то веки спокойный, без пробуждений.       Антон не знал, сколько проспал, но проснулся уже бодрым. За окном было солнечно. Он находился в одноместной палате.       Только сейчас он заметил человека, что спал, облокотившись на его бедро.       — Сере-е-е-ж, — протянул студент, пытаясь разбудить парня. — Сережа!       Лазарев резко открыл глаза и сел ровно. Он улыбнулся любимому и взял того за руку.       — Что произошло?       Мужчина тяжело вздохнул и, казалось, слегка осунулся.       — Ты довел организм до той степени изнеможения, что просто отключился, — глаза Серёжи поблекли. — Антон, зачем?       Этот тон. Он разочарован. Я снова сделал ему больно. Он достоин того, чтоб его любили так же, как любит он.       — Тош, скажи мне, зачем? — на глазах Лазарева проступили слезы. — Ты же обещал мне, что этого больше не будет! Мы же разобрались! Антон молчал, давая выговориться. Он и сам знал, что есть пара слов, которые ему нужно сказать Серёже. Осталось только собраться с силами.       — Антон, Кирилл больше не появится в твоей жизни! Так зачем ты это делаешь? — голос Лазарева срывался на крик, а по щекам текли слезы. Ему было настолько больно морально, что только крик мог помочь хоть немного. Лазареву было страшно. Он боялся потерять Шаста. Боялся потерять смысл своей жизни.       Мужчина, не заметив никакой реакции, развернулся и вышел из палаты.       — Сереж! — послышалось сзади.       — Да? — обернулся Лазарев на голос парня.       — Прости меня… И мне нужно тебе кое-что сказать.