На крючке

ты входишь в меня как крючок в петлю рыболовный крючок в открытый глаз – Маргарет Этвуд Когда Хан Джувон пришёл в себя – его поприветствовал бесконечный простор серого бетона. Пахло чем-то едким и медным. Он попытался приподняться, и сквозь всё его тело прошёл холодящий шок. Сердце прерывисто забилось. Джувон прислонился к бетонной стене и понял, что обстоятельства его заточения не изменились – он всё также находился в пустом и тёмном складе, одна из рук была прикована к металлической трубе. Помощи ждать было неоткуда. Вдоль его левой руки тянулась длинная глубокая рана, на которой запеклась кровь. Голова пульсировала. У него точно было сотрясение мозга, потому что ранее он ударился головой. Ранее, когда... Мысли оборвались. Голоса стихли. Джувон закрыл и открыл глаза. Верно, подумал он. Всё ещё здесь. Ему следовало злиться, отчаяться, но в итоге – внутри – он ощущал лишь безразличие и глубокую усталость. Неудача не съедала его, пусть он и думал, что будет иначе. Джувон чувствовал лишь странное облегчение, которое приходило, когда ты наконец понимал, что твоя борьба бы всё равно не повлияла на конечный результат. Можно изо всех сил пытаться стереть разводы с чистого стекла, но одно неосторожное прикосновение пальца – и всю работу придётся начинать заново. Джувон попытался представить очевидную, огромную пропасть, которая могла бы остаться в жизнях людей, если его не станет, но у него так и не вышло. Он почти не оставил воспоминаний о себе. Ему всегда казалось, что привлекать к себе внимание было лишним – по крайней мере, пока не понял, что его задевают за живое старики, оставшиеся в тростниковых полях, и потерявшиеся мальчики, в восторге прыгающие под дождём. И слабая улыбка на лице одного мужчины, присматривающего за этими потерянными душами холодными осенними вечерами. Улыбка, которая на одно обжигающее мгновение заставила его захотеть, каково бы это было – ощутить её на себе. Когда ему наконец это удалось, Джувон больше не мог оставаться слепым к жизням людей, к их радостям и бедам. Он не жалел, что узнал их, понял их, пусть теперь это понимание осуждало его. Ведь нельзя тосковать по тем вещам, которых ты никогда не знал. Нельзя было тосковать по вещам, которых у тебя никогда не было. Ему снова снилось тростниковое поле и шёпот призраков. Скелет, тянущий к нему пальцы из-под земли. Тело в его руках, тянущее его вниз, в ледяную мутную морскую воду. Тепло чужих объятий под холодным дождём и дом отца, где никому не должны были отпустить грехи. Мысли метались. Голоса стихли. Я всё ещё здесь, смутно подумал Джувон, уже теряя сознание. Темнота показалась ему очень гостеприимной. * Они узнали, когда большинство из них собралось на ужин в мясной лавке Маньяна, как это бывало почти каждый день. Стоял приятный весенний вечер, который казался ещё приятнее из-за знакомых и друзей, которые могли успокоить и утешить, если это было нужно. Или зудеть над ухом. Зависело от обстоятельств. – Собираешься и дальше оставаться безработным бездельником, хён? – спросил Джихун. – Ага, – ответил Донсик, взяв ещё мяса, которое жарила Джэи, и начал громко его жевать. – Но почему? – снова начал Джихун, на этот раз встревоженно и с небольшой толикой зависти. – Чем ты вообще собираешься заниматься? – Рыбалкой, – пожал плечами Донсик. – А потом, как надоест, кто знает. – Джихун-а, хватит, – прервала их Джэи. – Аджосси не говорит, что больше не будет работать, он просто больше не хочет быть полицейским. Он решит, чем хочет заниматься, потом. У него полно времени. – У меня нет ничего кроме времени, – со смехом согласился Донсик. – Но... – снова заговорил Джихун, но сокрушённо поднял руки, когда Джэи пригвоздила его взглядом. – Ладно, ладно. Всё, я молчу. Донсик усмехнулся, смотря на него. Мысли Джихуна были для него как на ладони, но дело было вот в чём. Джихун верил, что Донсик-хён был прирождённым полицейским, которым он всегда восхищался и которого всегда уважал. И теперь, когда испытательный срок Донсика, а также его приговор, подходил к концу, Джихуну очень хотелось верить, что всё снова будет как раньше. До всех тех потерь, оставивших у всех шрамы, которые до сих пор не исчезли. Но вернуться в полицию с таким послужным списком вряд ли бы удалось. Донсик мог подать апелляцию два года назад – у него была возможность оспорить приговор и остаться на службе. Но освободиться от последствий, от наказания за то, что сделал с Минджон, казалось таким неправильным. Донсик ни о чём не жалел. Он прожил двадцать лет своей жизни с одной-единственной целью – найти Юён. Теперь же его жизнь казалась бесцельной, он ни за кого не отвечал, и, возможно, теперь она по-настоящему принадлежала ему. По крайней мере, ему хотелось думать, что он её заслужил. Это состояние странно напоминало покой. Он почти успел подумать о другом человеке, который также упорно боролся вместе с ним ради этого покоя, когда в лавку торопливо вошла Джихва. – Ты опоздала, – сказал Донсик и похлопал по стулу рядом. – Мы почти съели всё мясо без тебя. Джихва промолчала, что было первым признаком, что что-то было не так. Вторым были её напряжённые плечи. – Донсик, – начала она, её голос стал третьим признаком. – Инспектор Хан... Хан Джувон пропал. Пропал. Единственное слово прошло через его тело, по венам будто потёк лёд. Лавка наполнилась встревоженными, потрясёнными голосами. Донсик сжал в руке стопку с соджу, чтобы вернуть чувствительность рукам. – Признан пропавшим без вести. – Последний раз его видели во вторник. Заявление подал его напарник, – сказала Джихва, рвано проведя рукой по волосам. – Досу недавно видел его в отделе, а я по дороге сюда говорила с сержантом из участка Инспектора Хана в Канвондо. – Они... – у Донсика пересохло во рту, все слова, которые рвались из него, исчезли. – Они уже проверили все больницы и морги. Никаких неопознанных тел, соответствующих его описанию, – сразу ответила Джихва, прочитав его мысли. – Они только начали расследование. У Донсика до сих пор дрожали руки. Конечно. Инспектор пропал. Они охватят всё, что смогут, не оставят камня на камне. Никаких неопознанных тел – естественно, нельзя было исключать несчастные случаи, но это было лучше, чем ничего. Хан Джувон. В последний раз он был в Маньяне на вторую годовщину смерти шефа Нама в феврале, пару месяцев назад. Он выглядел... нормально. По крайней мере, он убедил в этом Донсика, что делал всё, о чём его просили, хорошо ел, спал и так далее. Как всегда, был занят; груз на его плечах казался таким же очевидным, несмотря на обычную холодность и редкие улыбки, которые он выдавливал из себя скорее ради остальных, а не себя, но всё же... Он был в порядке. Так сейчас было с Хан Джувоном. Он не пропускал дни рождения и поминки, но также никогда не оставался надолго, и, не считая случайных ужинов в мясной лавке, между ними была ощутимая дистанция. Дистанция, которая, как считал Донсик, была чувством вины, от которого Джувон до конца не избавился. Для этого нужно было время, уверял себя Донсик. Возможно, никто из них не мог позволить себе честность, но со временем Джувон научится прощать себя, а Донсик поможет ему освободиться от этого бремени. Со временем. Которого у Донсика было в избытке. Времени, которое, как он думал, у них было. Пропал. Донсик знал, что могло произойти в таких случаях. – Я... – он встал, даже не заметив. Его испытательный срок только-только закончился, он больше не был полицейским. У него не было никаких оснований вмешиваться или требовать участия в расследовании. В качестве кого? Бывшего напарника? Друга? Заинтересованной стороны? – Донсик-а, – Джихва крепко взяла его за руку. – Я уже сказала, что мы хотим предложить свою помощь в поисках. Как бывшие коллеги. Он резко вскинул голову. Удивился, но после ощутил резкое облегчение – обе эмоции до боли очевидные. Джихва натянуто улыбнулась в ответ, после взяла из его рук стопку и поставила её на стол. – Только я поведу. * Донсик облокотился на стену, наблюдая, как офицер Ким возился с дверным замком квартиры Хан Джувона. Он уже дважды пытался ввести один и тот же код, но каждый раз его обрывал резкий сигнал тревоги. Офицер Ким всё сильнее злился и краснел. Нынешний напарник Джувона из Канвондо уже несколько лет назад работал с Донсиком и казался добродушным мужчиной, который уже собирался на пенсию. По мнению Донсика, он также не был особо сообразительным. Интересно, как Джувон с ним уживался. Хотя, он мог спросить у него лично. После того, как они найдут его и сделают ему огромный выговор, ведь из-за него они так сильно волновались. Потому что они найдут Джувона – абсолютно точно найдут. Донсик проигнорировал укол фантомной боли в ноге и сжал зубы. – Недавно инспектор Хан дал мне код от квартиры на случай чрезвычайной ситуации, – объяснил офицер Ким Джихве, его лицо было до сих пор красным. – Просто нужно позвонить управляющему... – Дай я попробую, – к ним подошёл Донсик. Первый введённый им код отозвался такой же тревожной трелью. Донсик обдумал другие варианты и после ввёл другую комбинацию, которая внезапно пришла ему в голову. Дверь открылась с другим, более дружелюбным звуком. Донсик почти не заметил удивлённых лиц остальных. Его больше беспокоил не тот факт, что именно этот набор цифр сработал, а то, что человек, который каждый день использовал его, чтобы попасть в свою квартиру, сейчас пропал. – Господин Ли ведь больше не работает в полиции, верно? – офицер Ким бросил на него взгляд и снова обратился к Джихве. – Хотя, что ж, ситуация чрезвычайная, и я уверен, что инспектор Хан будет не против, если мы здесь немного осмотримся. И вот этот мужчина был напарником Джувона уже несколько месяцев. Было очевидно, что знал он его очень плохо. Эта квартира напоминала прошлую квартиру Джувона в Сеуле, в которой Донсику удалось однажды побывать. Нынешнее же его жилище казалось ещё меньше и безжизненной. Всё вокруг было выскобленным до блеска, только несколько папок с документами неряшливо лежало на обеденном столе. Беглый осмотр дал понять, что ничего необычного здесь не произошло, не наблюдалось никаких признаков борьбы, отсюда точно ничего не пропало. Кровать была застелена, на ней давно никто не спал. Кухня была безупречной чистой. Всё указывало, что Джувон не было дома с вечера вторника. Донсик осмотрелся, надеясь, что хоть одна маленькая деталь прольёт свет на случившееся, но нашёл лишь холодную и пустую квартиру. Прошло больше трёх дней. Когда речь шла о пропаже человека, родные и близкие уже теряли всякую надежду найти пропавшего. В квартире Джувона не нашлось ничего, что бы могло навести на какие-то зацепки. Но Ли Донсик мог докопаться до сути, не имея вообще никаких улик. Нужно было просто стиснуть зубы и продолжить работу. – Давайте ещё раз, – требовательно обратился он к офицеру Киму. – В последний раз вы видели его во вторник вечером, верно? – В участке, да, – машинально отозвался офицер Ким. – Он сказал, что собирался заняться документами, поэтому я оставил его и поехал домой. – И на следующий день он не пришёл. – Ну, в среду у него был выходной, поэтому мы не виделись. Хотя, признаю, возможно, это было немного странно, потому что он часто приходил на работу в свои выходные, особенно когда у нас было много незакрытых дел. Возможно, у него было свидание или что-то типа того, я не знаю, он о таком не рассказывал. – Так вы не знаете, чем ваш напарник занимался в свой выходной, – заметил Донсик, прекрасно осознавая, что его слова звучали как упрёк. – Ну, да? То есть, инспектор Хан был не особо разговорчивым. Но когда вчера он не вышел на работу, я сообщил об этом, потому что это было по-настоящему странно. Он не мог просто перепить где-то и потерять счёт времени, особенно когда занимался активными делами. – Да, он точно не мог так поступить, – согласилась Джихва. – Что мы ещё знаем? – Его телефон недоступен со вторника. Согласно записям с камер, он вышел из дома во вторник вечером и так и не вернулся. Его машина до сих пор на парковке. – Вы пытались отследить, куда он отправился во вторник? У вас здесь много камер? Офицер Ким уставился на Джихву, удивлённый её вопросом. – Мы же в Канвондо. У нас здесь нет камер на каждом столбе как в Сеуле. Джихва, явно вобрав в себя всё терпение мира, кивнула с профессиональным спокойствием. – Хорошо, тогда что насчёт текущих дел? Было ли что-то примечательное в том, что вы... – О, подождите, – офицер Ким внезапно нашёл что-то в своём телефоне. – Мне только что прислали расшифровки его звонков и смс-сообщений. В звонках не было ничего интересного. Все они в основном были связаны с работой, за исключением отдельных сообщений от Квон Хёка, окружного прокурора, которого Джувон когда-то упоминал, и нескольких разговоров с людьми из Маньяна и с Донсиком. Больше ничего не бросилось Донсику в глаза. – А что это? – Джихва указала пальцем на один из номеров, с которого Джувону звонили несколько дней назад. – С этого номера звонили только в понедельник, и больше в списке он не появляется. Шесть минут это довольно длинный разговоров. – Я его знаю, – ответил Донсик, в животе шевельнулось что-то неприятное. – Это из тюрьмы, в которой сидит Хан Кихван. * – Почему вас так беспокоит благополучие моего сына? Из-за стекла на них смотрел иссохший мужчина в тюремной робе. В его взгляде не было ничего кроме кипящей злости. – Я спрошу ещё раз, – голос Джихвы звучал ровно и отрывисто, именно так она говорила, когда изо всех сил сдерживала себя, чтобы кого-то не ударить. Донсик подозревал, что её останавливало только стекло. – Вы связывались со своим сыном четыре дня назад, и у вас состоялся разговор, который длился шесть минут и тридцать две секунды. Пожалуйста, уточните цель данного разговора. – Пусть он меня и предал, он всё ещё мой сын. Почему мне нельзя позвонить своему сыну? Тюремная жизнь потрепала Хан Кихвана, но Донсик ему совершенно не сочувствовал. Даже после того, как его признали виновным, от него не последовало ни одного извинения. Конечно, никто их не ждал и никто бы в них не поверил. – Ни для кого не секрет, что вас не связывают тёплые отношения, – нажала Джихва. – Расскажите подробности вашей продолжительной беседы, которую вам очень захотелось провести с инспектором Ханом как раз за день до его исчезновения. – Официально вы не участвуете в расследовании, – парировал Хан Кихван спокойным голосом. – И поэтому я не обязан делиться деталями своей личной жизни. Вам должно быть известно об этом, старший инспектор О. Офицер Ким остался в квартире Джувона, чтобы просмотреть его записи по делам. Это было к лучшему, подумал Донсик. Потому что данный разговор стал больше походить на выяснение всех грязных семейных тайн. Если всё так и продолжиться, Джихва точно ударит Хан Кихвана, не дав шанса на это самому Донсику. Они не ожидали, что Хан Кихван добровольно согласится на сотрудничество. Но это категорическое несогласие что-либо рассказывать, которое забирало у него шанс на несколько баллов к хорошему поведению, навёло Донсика на некоторые мысли. – Он тебе отказал, да? – впервые за всё время там заговорил он, лениво рассматривая свои руки, после чего упёрся взглядом в Кан Кихвана. Тот – также впервые за весь разговор – посмотрел на него. Донсик ощутил, как губы растянулись в едва заметной улыбке. – Я следил за твоим делом. Как ты подавал апелляции. Очевидно, я лично в этом заинтересован. Ты пытался сделать так, чтобы твоё дело пересмотрели, на основе какой-то эзотерической причины, но тебе отказали. Суровое выражение лица Хан Кихвана всё сказало за него. – Тот новый шеф в участке в Канвондо, – продолжил Донсик, – я слышал, вы дружили в школе. На лица Хан Кихвана не дрогнул ни один мускул, но и этого было достаточно. Донсик ближе наклонился к разделявшему их стеклу, до сих пор улыбаясь. – Меня часто поражало, как мало ты знаешь о собственном сыне. Ты правда думал, что именно Джувон будет стелиться под тебя и поможет сократить срок? Просто потому что кто-то из верхов на него надавит? Даже бродячая собака над этим бы посмеялась. Лицо Хан Кихвана начало меняться из-за сдерживаемой злости. – Этот высокомерный неблагодарный ублюдок, – выплюнул он. Джихва напряглась, но Донсик только покачал головой и повёл плечами. – Если бы не этот высокомерный ублюдок, мы бы сейчас здесь не сидели. Потому что это я был бы за решёткой, а ты бы гнил в могиле, – Донсик остро ухмыльнулся; ему было приятно смотреть, как всегда невозмутимый Хан Кихван пытался скрыть свои реакцию. – Ты должен быть благодарен ему, что он сохранил остатки твоей жалкой жизни. Трудно было не думать, выбрались бы они из библиотеки Хан Кихвана живыми той ночью, если бы не Джувон. Трудно было не думать, что, возможно, было бы лучше, если бы тогда Донсик вышел оттуда с кровью на руках. В таком случае он бы не сидел сейчас здесь, до сих пор живой и пытающийся выйти на свободу. Хан Кихван заслуживал тысячу смертей, если не больше. Только в ту ночь Джувон пытался спасти Донсика. Не себя и уж точно не своего отца. И если Джувон всё-таки погиб... – Чего бы это не стоило, – Донсик медленно встал, – я не думаю, что ты это сделал. Но если выяснится, что ты к этому причастен, Джувону больше не удастся встать между нами. Донсик повернулся к Джихве. – Пойдём, Джихва-я, отпусти его к отбросам, среди которых ему и место. Донсик не обратил внимания на крики Хан Кихвана и не стал смотреть, как охранники потащили его обратно в камеру. – Только время потеряли, – сказал Донсик, когда за ними закрылась дверь. – А у нас его и так мало. – Ты в порядке? – спросила Джихва и замерла. – Извини, глупый вопрос. Перед глазами Донсика внезапно возник образ: он на похоронах Джувона, где его встречает Хан Кихван, исполняющий роль скорбящего отца, который потерял сына. Сына, который его предал, но всё ещё остался сыном. Донсик потёр глаза, стараясь выжечь эту картину из головы. – Думаешь, он жив? – выпалил он. – Послушай, – после долгой паузы ответила Джихва. – Ты лучше меня знаешь, что справиться с инспектором Ханом – непростая задача. Его не так просто убить. Нам просто нужно его найти. Её голос подозрительно напоминал тот, каким она разговаривала с семьями жертв. Но она была права – с Джувоном было не так просто справиться. По крайней мере, в это верил Донсик. Пока верил. Никто никогда не исчезал без следа, даже Юён. Всегда можно было продолжить поиски. Просто многих искали недостаточно внимательно, потому что большинству было всё равно, а полицейские были слишком некомпетентными. Донсик потерял многих. Он знал это тошнотворное горе, заполняющее лёгкие с каждым вдохом. Ещё одна внезапная потеря, особенно когда он уже смирился со своей мирной жизнью, не стала бы чем-то новым. Но Джувон... Возьми себя в руки, яростно приказал себе Донсик. Его будто разрывал страх. Он сжал ладони в кулаки, выдохнул и только тогда открыл глаза. – Те три номера, с которых звонили в понедельник и утром во вторник, – Донсик пошёл вперёд. – Давай проверим их. * Остальные номера были связаны с делами: один – с делом о домашнем насилии, два других с нераскрытыми делами, которые были закрыты в течение нескольких месяцев. – Итак, этот полицейский, – начала Джихва, – приходил к вам в понедельник? Девочка-подросток перестала грызть ногти, посмотрела на фото Джувона и осторожно кивнула. Она очень волновалась, и Донсик сразу вспомнил Минджон в том же возрасте, пусть эта девочка казалась более робкой. – Ты помнишь, о чем он тебя спрашивал? – осторожно спросила Джихва. – М, он спрашивал меня и мою подругу – Хеджин, она на год старше – слышали мы что-то от Миры или нет. – Миры? – переспросил Донсик. Он изучил все текущие дела в записях Джувона. Никого там не звали Мирой. – Да, Чон Миры, она наша подруга. Она уехала из города где-то в октябре? Он хотел узнать, связывалась ли она с нами с тех пор. – А она связывалась? Девочка покачала головой. Спустя мгновение она, кажется, собралась с духом. – Мы очень хотели ему помочь, правда, он ведь был такой красивый. Но мы ничего от неё не слышали и так ему и сказали. – Он о чем-то ещё спрашивал? Что вы с ним обсуждали? Девочка снова покачала головой, уже готовая снова начать грызть ногти. Джихва посмотрела на Донсика, и он молча согласился с тем, что, возможно, здесь больше было нечего искать. – А... Этот аджосси-полицейский в порядке? – неуверенно спросила девочка, когда Донсик и Джихва поблагодарили её за уделённое время. – Это мы и пытаемся выяснить, – тихо ответила Джихва. – А, – девочка погрустнела, будто уже достаточно узнала мир, чтобы понять истинный смысл в словах Джихвы. – Я подумала... ну, что он хороший. Он всё ещё пытался найти её, когда всем остальным стало всё равно, – девочка заметила их взгляды и добавила, – Мира и раньше сбегала. Когда она возвращалась, говорила, что жизнь здесь отстой, но там – ещё хуже. А несколько месяцев назад она сбежала насовсем, и в чем тогда был смысл этого? На глазах девочки выступили слезы, она вежливо кивнула им и ушла. Джихва устало провела рукой по волосам. – Так что, это уже третье нераскрытое дело, которое он расследовал в свободное время? А сколько их вообще у него было? Донсик знал, что они оба думали об одном и том же. Огромное количество дел точно не помогало их раскрытию, да и все они выглядели обычными: пропавшие без вести из деревень, подростки, которых не могли найти несколько месяцев, иногда лет, и уже точно не найдут никогда. Ни одно из этих дел не казалось каким-то тревожным, ни в одном не было связи с организованной преступностью, ни в одном не было намёков на преднамеренное или целенаправленное насилие. На данный момент несчастный случай выглядел как самый логичный вариант случившегося, и если это было правдой, то выяснить, что на самом деле случилось с Джувоном, могло получиться только с помощью удачи. – А ты... – внезапно начал Донсик. – Нет, – заверила его Джихва. – Не поступало никаких неопознанных тел, которые бы подходили под его описание. Если я что-то узнаю, ты будешь первым, кому я об этом расскажу. Донсик кивнул и провёл рукой по лицу. – Да, я знаю. Прости. – Не надо, всё в порядке, – казалось, Джихве потребовалось время, чтобы снова заговорить. – Хорошо, я ещё раз осмотрю окрестности, поищу записи с чёрных ящиков и камер. Может, повезёт найти что-то, что офицер Ким и его люди не смогли. Донсик кивнул. – Я снова просмотрю файлы с нераскрытыми делами, – предложил он, потому что ему нельзя было проводить допросы в одиночку, и ему нужно было хоть чем-то себя занять. – Может, и там что-то есть. Когда Джихва уехала, Донсик остался вместе с горой папок. Было легко представить Джувона на его месте, внимательно просматривающего каждый файл в своей холодной пустой квартире. Ему представился мрачный образ человека, в жизни которого была только работа и почти не было тепла. Сквозь ногу снова прошла боль, и на этот раз у Донсика не было таблеток, которые могли унять сопровождающие её мысли. Провести остаток жизни, работая в полиции. Донсик только хотел убедиться, что этот ужасно упёртый и искренне идеалистичный человек останется полицейским – ведь если бы двадцать лет назад жил полицейский, похожий на Хан Джувона, а не на Хан Кихвана, всё было бы совершенно по-другому. Он подумал, что у Джувона тоже была бы достойная жизнь, в который он не жил бы под тяжестью грехов своего отца. Я рад, что могу хоть что-то сделать. Он не хотел связывать Джувона с этой жизнью – жизнью, наполненной только обязательствами, от которых было невозможно избавиться. Прошло четыре дня. И дни всё шли. Прежде чем Донсик смог дать своей цели имя и лицо, на которое он мог направить свою месть, прежде чем он нашёл лица, которые в итоге принадлежали Кан Джинмуку, а потом Хан Кихвану, его цель в течение двадцати лет существовала как эфемерное чудовище, призрак в вакууме, которого было невозможно победить и понять. А потом появился Хан Джувон – глупый, высокомерный, безжалостный и безрассудный молодой принц – который разъезжал по городу так, будто был неприкасаемым. И у цели Донсика наконец появилась осязаемая оболочка, настолько твёрдая и реальная, что в неё хотелось как можно быстрее и быстрее вцепиться. И как только наживка оказалась в его лапах, Донсик не собирался её выпускать. Он и не мог, даже когда всё вокруг него рушилось, ведь ему нужно было узнать правду. Ему нужно было найти Юён. Всё остальное было оправдано. Всё остальное не имело значения. Даже благополучие Минджон и молодого принца, который был слишком чувствительным, чтобы оставаться бесстрастным, слишком сострадательным, чтобы оставаться бесчувственным, слишком идеалистичным, чтобы перестать искать истину, которая могла уничтожить всё только потому, что Донсику нужно было узнать правду. Донсику пришлось подавить жгучий смешок, который грозил из него вырваться. Было так смешно думать, что он вообще мог поверить, что его жизнь наконец-то принадлежала только ему, думать, что он верил, что хоть какой-то покой вообще возможен. Думать, что он мог сохранить то немногое, что когда-либо ему принадлежало. Когда совершенные им ошибки – и совершенные им грехи – до сих пор предстают перед ним, оставаясь без ответа. Хан Джувон, подумал он. Боль в ноге никуда не исчезла. Ненадолго, совсем ненадолго, Донсик обхватил голову руками. * Рука, появившаяся из ниоткуда, начала собирать файлы, над которыми Донсик сидел всю ночь. Он нахмурился. – Джэи-я... – Аджосси, – прервала она его и начала собирать все бумаги в одну аккуратную стопку, после чего поставила перед ним тарелки. – Ты сегодня ничего не ел. Вряд ли ты найдёшь что-то в этих делах. Джэи редко ошибалась, и сегодняшний день не был исключением. Джувон и офицер Ким в основном занимались стариками, пропавшими без вести. Обычно такие дела разрешались сами собой в течение нескольких дней. Перечитывая все записи, у Донсика только разболелась голова. – Соберись и поешь, – приказала Джэи. – Разве ты поможешь Джувону, если рухнешь без сил, пока будешь его искать? Донсик провёл руками по лицу, сделал вдох и потянулся к тарелке с рисом. Еда по вкусу напоминала пепел, но он всё равно проглотил несколько ложек. Когда он съел полтарелки, Джэи сжалилась над ним и позволила вернуться к файлам. – Может, был кто-то, кто на него злился? – спросила она через плечо. Донсик потёр лоб. – Кроме его отца? Наверное, много кто. Он, знаешь ли, не умел заводить друзей. – О, неужели? – отозвалась Джэи, скорее всего вспомнив инцидент с яйцами. – Но всё было не настолько плохо. Да, он бывал надменным и раздражающим, но если это не был несчастный случай, то зачем кому-то... – она замолчала и закусила нижнюю губу. То зачем. Зачем. Донсик и сам думал над этим вопросом – он помнил, как Джувон спрашивал у него то же самое, когда Донсик без раздумий бросился в ловушку, расставленную для него Джинмуком. Зачем кому-то вредить Джэи? Зачем. Исключая любые несчастные случаи, существовало несколько стандартных мотивов. Случай Джинмука служил для того, чтобы отвлечь внимание. Если что-то такое могло произойти и с Джувоном – то почему. Почему эти дела были так важны? Что Донсик упускал? Потерявшиеся старики и беглецы. Дела, которые Джувон до сих пор расследовал. Никто не исчезал без следа. Всегда существовали места, в которых можно было поискать, но люди просто этого не делали. Почему они не искали? Потому что, напомнил себе Донсик, беглецы сбегали не впервые. Они возвращались домой, а потом сбегали вновь. Что-то здесь было не так. Джувона было не так просто увлечь. Если бы он знал, что что-то могло случиться во время расследования, он бы подготовился. Но если он этого не ожидал, то... Что он нашёл? Джувон, что ты... Донсик резко отбросил файл, который держал, и взял в руки дело Чон Миры, отчаянно перелистывая страницы, чтобы найти заметки Джувона в конце, а также подробную хронологию всех событий этого исчезновения. И тогда Донсик увидел. Он пролистал следующий файл, а потом ещё один. Все они подтверждали одно и то же. Ему нужно было убедиться. Ответ казался очевидным, даже слишком, но ему нужно было убедиться. Он достал телефон, чтобы позвонить Джихве, но после замер. Для этого ему понадобится пара новых лиц. Он повернулся к Джэи, всё ещё держа телефон в руках. – Джэи-я, мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделала. – Что именно? – видимо, она узнала этот его взгляд и тут же вскочила на ноги. – Что тебе нужно, аджосси? Это для инспектора Хана? Донсик дозвонился до Джихвы. – Приезжай к Джэи. И привези Джихуна. Он отключился и повернулся к Джэи, которая удивлённо смотрела на него. – Твоё знаменитое умение следить за людьми? – наконец спросил он, – всё так же впечатляет, как и раньше? * Телефонный звонок дал свои плоды, и вскоре они втроём оказались в квартире Джувона. – Что мы конкретно ищем? – ошеломленно спросил офицер Ким. – Я кое-что вспомнил, – ответил Донсик, поднял подушки с дивана, встряхнул их и сел, проведя по зазорам между сидениями. – Инспектор Хан имел привычку вести отдельные записи о делах. Делал он это кратко и в маленькой записной книжке, размером с его ладонь, – он указал на Джихву, которая кивнула и начала осматривать кухонные шкафы, а потом повернулся к офицеру Киму. – Не знаю, делает ли он так до сих пор, но если да, то он мог где-то её спрятать. Вы не находили здесь чего-то подобного? – Нет, – офицер Ким быстро заморгал. – Совсем нет. Не думаю, что здесь было что-то подобное... Затем зазвонил телефон. Донсик нахмурился, посмотрев на телефон, на экране которого был неизвестный номер, и поднёс его к уху. – Да? Я не слышу... – Донсик вскочил на ноги. – Инспектор Хан, Джувон, это ты? Где... Я тебя не слышу! Джихва и офицер Ким замерли. – Ответь мне, подожди... – Донсик опустил телефон и уставился на экран. – Черт, он отключился. Джихва, отследи, откуда он звонил. Голос был слабым, но это был инспектор Хан, я в этом уверен. Джихва схватила свой телефон и начала набирать номер. Офицер Ким тоже поспешно достал свой мобильник и кивнул на дверь. – Позвоните мне, когда отследите его, хорошо? Я поеду в участок и приготовлюсь выехать на место! Как только офицер Ким исчез, Джихва опустила телефон и обменялась взглядами с Донсиком. – Думаешь, он купился? – Сейчас мы и узнаем, – Донсик помахал телефоном, с которого до сих пор шёл вызов. – Джэи-я? – Это всё кажется таким знакомым, – раздался голос Джихуна из трубки. – Тшш, – прошептала Джэи. – Он идёт. Мы готовы, аджосси. Мы его не потеряем, обещаю. – Кто-нибудь хочет поспорить, что он реально поедет в участок? – тоже прошептал Джихун. – Никаких споров, – отрезала Джихва с настороженностью вечно недовольной старшей сестры. * Офицер Ким открыл дверь серого склада на окраине города, где никто не бывал, и прищурился, разглядывая тёмное окружение. Внутри было пусто. Он вошёл внутрь, осмотрелся, но в темноте по-прежнему ничего не было, кроме огромных ящиков, заполняющих всё пространство, и пары наручников, прикованных к металлической балке. Он выругался и снова повернулся к двери, но вместо этого снова замер на месте. Ли Донсик прислонился к дверному косяку со скрещёнными на груди руками. – Можешь продолжать, что ты там делал. Мы не будем тебя останавливать. – На самом деле, лучше остановитесь сейчас же, – сказала Джихва с другой стороны двери, с пистолетом наготове. – Пока я прошу по-хорошему. Офицер Ким зашатался, но сразу же взял себя в руки и нашёл в себе силы спросить: – М, что вы здесь делаете? – Это мы должны спросить у тебя, – ответил Донсик, входя и неторопливо осматриваясь. – Разве ты не должен был поехать в участок и сообщить о звонке своего пропавшего напарника? А вместо этого ты побежал в это маленькое милое убежище на краю города? И зачем? Офицер Ким поднял руки в примирительном жесте. – Вы всё не так поняли. Всё совсем не так, как выглядит. – Тогда просветите нас, что на самом деле происходит, – сказала Джихва. Офицер Ким замолчал. Донсик медленно обошёл его. – Позволь мне. Здесь начали пропадать дети, один за одним. Но всем плевать, потому что эти дети сбегали раньше. Горожанам всё равно, а в полиции слишком мало людей, чтобы заниматься этим делом. Но потом новый инспектор, чужак в городе, имеющий репутацию абсолютно бескомпромиссного человека, начинает видеть в этих исчезновениях закономерность, которую раньше как будто никто не замечал. Ну что, тепло или холодно? Лицо офицера Кима подсказало Донсику, что было абсолютно «тепло». – Дети, сбегавшие раньше, без семей и друзей, пропадают всё чаще и чаще. Это больше не кажется простым совпадением, потому что теперь они не возвращаются. Ведь кто-то продаёт их, а кто-то из полиции сливает ему имена. Донсик замер и присел у наручников. Сжал челюсти, заметив на полу кровь. Засохшую, но не совсем свежую. Вряд ли ей было четыре дня. Хорошие это новости или плохие – трудно было сказать. – Ты мог заподозрить, что он тебя вычислил или только готов был это сделать, но, тем не менее, ты знал, что тебе нужно от него избавиться. И побыстрее, иначе он успеет подобраться. Донсик встал, положив руку на колено, и повернулся к Киму, который значительно побледнел. – Это изящный ход – заявить о его пропаже самому. Должно быть, ты предположил, что так у тебя появится больше времени выяснить, как много он узнал. Ведь тебе нужно было избавиться от улик. Донсик остановился в нескольких шагах от Кима. Тот не мог смотреть на него. Донсик сделал вдох, потом ещё один и ещё. Но разжать кулаки всё равно было сложно. – Так что подумай хорошо, а только потом отвечай: где он? – Так ты... ты и сам не знаешь, да? – спросил Ким после долгой паузы. Он неуверенно рассмеялся, когда к нему пришло понимание. – Потому что тебе никто не звонил. Черт. Меня провели. – Ага, – Донсик почувствовал, как внутри начал нарастать гнев, опасно медленно и до боли знакомо. Возможность, что Ким уже убил Джувона и пришёл сюда, чтобы проверить тело, до сих пор маячила у него в голове. – Где он? Не думай, что я спрошу ещё. – Я... Я всё расскажу, – заикнулся Ким, сделав несколько шагов от Донсика. – Но только в присутствии адвоката. Прежде чем Донсик мог хоть что-то сделать, например сломать ему нос, вмешалась Джихва. – Ты приехал сюда только потому, что именно здесь ты и должен был его оставить. Ты ожидал, что он будет здесь. Черт, подумал Донсик, и провёл дрожащей рукой по лицу. – Это значит, что он тоже не знает, где сейчас Джувон. – Инспектор Хан мог сбежать, но он мог также... – Джихва замолчала и сглотнула. – Ты видел кровь. Возможно, он ранен и не может позвать на помощь. Я вызову поисковую группу. – Джихва, подожди, – начал Донсик, убрав руку с лица. – Дверь была заперта снаружи. Если здесь нет ещё одной двери, он всё ещё может быть... –...здесь. Все одновременно повернулись на голос. За одним из больших ящиков у дальней стены, стоя на трясущихся ногах, с одной рукой, свисающей под странным углом, стоял Хан Джувон. * Ошибка из-за невнимательности. По крайней мере, Джувон был в этом уверен. Ему удалось вытащить одну девочку, последнюю из длинной череды пропавших подростков, из склада и спрятать её в приюте, зарегистрировав под другим именем. Ошибкой было вернуться в то место, где её держали раньше, в отчаянной попытке найти хоть какие-то улики, чтобы связать эти случаи с кем-либо с участка. У него было несколько вариантов, кто бы это мог быть, включая его напарника. Это значило, что он не мог никому по-настоящему доверить эту информацию, и никто не мог поддержать его в сложившейся ситуации. Джувон и не думал, что ему могла понадобиться подмога, но у него не хватило духа, чтобы остановиться и подумать, что его напарник мог выяснить, чем он занимался, и проследить за ним. Пожелтевшая и обветшалая от времени, поспешно написанная записка на полях его книги жизни гласила бы: «Здесь лежит Хан Джувон, гордыня его сгубила». Его отец, конечно же, стал бы самым страстным читателем. Джувон полагал, что, возможно, он мог чему-то научиться в этой ситуации. До Маньяна он мог с лёгкостью обвинить кого-то, просто чтобы увидеть реакцию коллег и получить из этого какой-то намёк на правду. Он мог действовать, не имея на руках неоспоримых доказательств, истина нужна была любой ценой. И даже если он был безоговорочно убеждён в своих доводах, он мог с лёгкостью ошибиться. На этот раз он не хотел озвучивать свои подозрения без уважительной причины. Он не хотел разрушить ещё одну жизнь. Даже если это была жизнь человека, в виновности которого он был более чем уверен. По крайней мере, девочка была в безопасности. Джувон надеялся, что это хоть немного сможет склонить чашу весов. Все те люди, которым он причинил боль, все те, кого не смог спасти, находились сейчас на одной чаше, а другие, которым он всё-таки смог помочь, на другой. Ему так хотелось, чтобы хотя бы сейчас он достиг баланса. Если это было возможно. Если хоть что-то можно было сделать правильно, пока был жив Хан Кихван. Пока был жив Ким Джинхви. Если его никто не остановит, история повторится. Джувон представил след из тел, оставшийся после него, ещё больше таких же Ли Юён, которые пропадут без вести. Только у них не будет брата, который будет двадцать лет искать их, чтобы наконец добиться справедливости. Мысли сыпались. Перед глазами плыло. Тело охватывала та же глубокая усталость, которая, казалось, сжимала грудь при каждом вдохе. Но даже если у него внутри ничего не осталось, ему... ему нужно было закончить это дело. Джувон подождал, пока зрение не прояснится, и снова бросил взгляд на свои руки. Наручники и металлический стержень не позволяли ему освободиться, это стало понятно после нескольких попыток вырваться на свободу. Джувон придумал только один способ освободиться. Он знал, что у него было мало шансов не потерять сознание от боли, и ещё меньше шансов, чтобы сломать замок и сбежать с этого склада. Возможно, сейчас у него на это мало сил, но... Ким Джинхви точно вернётся, чтобы закончить начатое, или, по крайней мере, чтобы проверить, умер Джувон или нет, а потом избавиться от тела. Если он всё-таки придёт, у Джувона будет шанс. Он вытащил ремень из шлевок, завязал его на предплечье и обернул рукав пальто вокруг запястья с наручниками. Сделав глубокий вдох, Джувон ударил большим пальцем по металлическому стержню. Наверное, на мгновение он вырубился, потому что когда он открыл глаза, с него лил холодный пот, а сам он полулежал на полу. Его рука в наручнике безвольно висела на стержне. Он проигнорировал кровотечение и сломанные пальцы и вытащил запястье из наручника. Он снова почти потерял сознание, но у него получилось. Он накинул пальто на освободившуюся руку и попытался отдышаться. Когда ему удалось дойти до двери, он понял, что у него точно не хватит сил, чтобы выломать дверь. Девочка рассказала ему, что здесь не было окон или запасного выхода. Теперь и он мог в этом убедиться. Ким Джинхви вернётся. И единственное, что было на стороне Джувона, это неожиданность. Он спрятался за щель между ящиками в самом дальнем углу. Его попытка не потерять сознание потерпела неудачу. Когда Джувон пришёл в себя, то услышал громкий стук собственного сердца и эхо голосов, которые звучали странно знакомо. На мгновение ему показалось, что он снова оказался на тростниковом поле, где ветер сопровождал непрекращающийся шёпот призраков. Но эти слова – он наконец-то их понял. Внезапно стало трудно соединить их смысл и реальность. Ким Джинхви был не один и... И. –...если здесь нет ещё одной двери, он всё ещё может быть... –...здесь, – выдохнул Джувон, желая, чтобы его несговорчивое тело наконец сдвинулось с места, навстречу непостижимому. Он рассчитывал, что Ким Джинхви вернётся на склад. Но он совсем не ожидал, что рядом с ним окажется Ли Донсик и О Джихва. Они все смотрели на него как на актёра в спектакле. Джувон открыл рот, но не смог произнести и слова. У него даже не было на это возможности, потому что Ким Джинхви воспользовался этим моментом и вытащил маленький пистолет, который, как Джувон знал, он любил носить возле лодыжки. Джувону не нужно было думать, он подался вперёд, побежал, чтобы сократить расстояние и встать между двумя своими напарниками – новым и старым. – Не смей, – сказал он Киму. Тот уставился на него, будто увидел привидение. В этом Джувон был с ним согласен. Донсик и Джихва звали его по имени, но он оттолкнул их, чтобы оказаться лицом к лицу со своим нынешним напарником, который целился прямо ему в грудь. – Ты не смог даже выстрелить мне в спину, когда у тебя был шанс, – Джувон ощутил, как всё тело заледенело. – Решил проверить, получился ли во второй раз? – Ты прав, это было ошибкой, – рука Кима с пистолетом заметно задрожала. – Нужно было убить тебя ещё тогда. Думаешь, в этот раз я оставлю тебя в живых? Джувон кинул взгляд на Джихву, которая устойчиво целилась в Кима, и тоже перевёл взгляд на него. – Нажмёшь на курок, и она выстрелит, а ты умрёшь. Можешь попытаться, но лично я не стал бы испытывать намерения старшего инспектора О. – Ты всё равно сдохнешь первым. Джувон слабо ухмыльнулся. – Мне наплевать. У Кима опустились плечи. Он ему поверил. Этого момента Джувон и ждал. Из-за прошлых тренировок его тело помнило, как двигаться, даже когда он сам забыл, как дышать. Одним шагом Джувон сократил расстояние между ними, здоровой рукой схватил Кима за воротник и бросил на землю. Боль пронзила левую руку, почти заставила закричать, но Джувон стиснул зубы и не отпустил, пока Ким не оказался на земле. Только после этого Джувон выхватил у него пистолет. – Эй, подожди, – Ким накрыл голову руками, будто это могло ему помочь. – Подожди, не надо! Правая рука Джувона была в порядке, поэтому хватка на пистолете была крепкой. Точной. До тех пор, пока он не ощутил позади себя движение воздуха. Возможно, они уже несколько лет не были напарниками, но до сих пор умел читать друг друга без слов, поэтому даже не видя его, Джувон мог понять, что Донсик оказался позади него. Прямо за его спиной. – Думаю, ты захочешь опустить пистолет, – небрежно начал Донсик, будто говорил о рыбном супе с лапшой, вкус которого ему не очень нравился. Джувон не стал разворачиваться. Даже короткого взгляда было бы достаточно, чтобы полностью разрушить все его намерения. – Зачем ты пришёл? – спросил Джувон, казалось, немного запоздало. – Чтобы найти тебя, конечно, – ответил Донсик, будто это был самый смешной вопрос за сегодня. – Зачем же ещё? – У меня было всё схвачено. – О, я заметил, очевидно. Очевидно нет, слышалось в голосе Донсика. Даже сейчас, особенно сейчас, когда Джувон готов был признать, что скучал по этому голосу, даже по его сдержанной, едва заметной тревоге. Донсик никогда не умел сдерживать эмоции. Забота и сострадание ко всем заблудшим душам переполняли его сердце. Должно быть, у него осталось немного и для Джувона. – Ты не захочешь на это смотреть, – ровно ответил Джувон. Прицел был таким же ровным. – Старший инспектор О, Ли Донсик, я хочу, чтобы вы ушли. Вас здесь никогда не было. – Мне бы правда хотелось, чтобы ты опустил пистолет, инспектор Хан, – тихо и ровно сказала Джихва, будто пыталась не спугнуть дикую лошадь. – И без тебя мы никуда не уйдём. – Шесть девочек, – голос Джувона звучал странно спокойно. – Шесть из тех, о ком я знаю, возможно, ещё больше продали, потому что он... – Джувон указал на Кима Джинхви, –...сдал их имена. – Он может выдать нам торговцев, – сказала Джихва. – И помочь с ликвидацией всей этой сети. И со многим другим. Но ничего из этого не произойдёт, если сейчас ты совершишь какую-нибудь глупость. Джувон покачал головой. – Я уже видел такое, ещё в отделе по международным делам. Его отпустят, а они уничтожат все доказательства, и мы останемся ни с чем. Его существование бессмысленно. Ким на полу сжался и будто стал выглядеть меньше. – Инспектор Хан... – Это не ты, – сказал Донсик. Тихо. Обжигающе. – Безрассудно двигаться вперёд, не обращая внимания на закон и последствия – это про меня, помнишь? Не про тебя. Ты лучше этого человека. Джувон ощутил, как на губах зажглась и сразу же умерла лёгкая улыбка. – Не лучше. И ты это знаешь. Он и должен знать, подумал Джувон, потому что Донсик видел его в наихудшем состоянии. Множество раз. И, возможно, даже сейчас. Хан Джувон, гордый собственной гибелью. – Ты когда-нибудь думал, – неожиданно спросил Джувон, – может, в ту ночь мне нужно было застрелить Хан Кихвана? Он был трусом, потому что задавая этот вопрос, который гноился в нем столько времени, он не мог посмотреть Донсику в глаза. – Он по-прежнему жив, и никому от этого не лучше. И в этот раз, – Джувон сильнее сжал пистолет, – закончится точно так же. – Ты прав, – ответил Донсик, сделал шаг и ещё один, пока не оказался рядом с Джувоном. Пока его взгляд, пристальный и твёрдый, не встретился с глазами Джувона. – Ты прав, потому что я знаю Хан Джувона. Он никогда не оставляет свои ошибки безнаказанными, даже когда ни у кого не хватает смелости признать их. И он достаточно сильный, чтобы справиться с грязной правдой. Вот такой он, Хан Джувон. Джувон не забыл, как Донсик с помощью одного взгляда и косой ухмылки мог сделать любое пустое пространство своим собственным. Как от него перехватывало дыхание, как он мог украсть твои мысли и чувства. Джувон не забыл ни секунды, но одно дело помнить, а совсем другое – опять испытать это на себе, снова прикоснуться к этому свету, пойманным в ловушку. Я пытался, подумал Джувон, смотря на лицо, по которому так скучал. Я пытался занять рядом с тобой совсем немного места, чтобы не быть жадным. Я не хотел оставлять тебе даже одну ненужную секунду моего присутствия в твоей жизни, если она будет связана с воспоминаниями о Хан Кихване. Как ты однажды сказал. – Пожалуйста, не надо, – взмолился Джувон, чувствуя, как скривилось собственное лицо. – Я так не могу. – Джувон-а. Его нежно взяли за локоть. Слышать своё имя, произнесённое этим голосом, всегда заставляло колени Джувона слабеть. Глаза начало жечь. Упав на колени, Джувон вновь ощутил себя погруженным в холодную мутную воду, будто боль, которую он испытал в ночь гибели шефа Нама, никогда не покидала его тело. Но знакомые руки обняли его, нежно, так нежно, и он понял, каково это – быть в объятиях человека, который отчаянно желал быть рядом.