Тёмные воды

      Терри Гловер не любил лавку «У Морибанда», в подвале которой ему приходилось ютиться. Лавка находилась напротив самого известного магазина в Лютном переулке — «Горбина и Бэркеса», — в связи с чем авроры частенько наведывались в этот закуток.       Старина Горбин уже давно не промышлял продажей особо опасных магических артефактов и предоставлял нужную информацию Министерству магии — во всяком случае, стал так делать после войны.       Из-за частых визитов авроров Терри не мог долго находиться на виду в лавке, приходилось сидеть в сыром подвале за облупившимся дубовым столом, склонившись над бумагами в тусклом свете лампы. Грязно-жёлтый свет падал на гору свитков, каждый из которых был аккуратно перевязан чёрной шёлковой лентой; рядом стояла пузатая заляпанная чернильница, в которую резво окунало свой кончик Прытко Пишущее Перо. Оно свободно парило над бумагой, выводя аккуратные буквы на расправленном пергаменте, и время от времени останавливалось, когда Терри задумчиво смотрел в тёмный потолок.       Он перевёл взгляд на полки, встроенные в стены подвала. Они протягивались от пола до потолка, занимая большую часть его скромного «кабинета». Практически все полки были заставлены аккуратно выстроенными в ряд бутылочками с мутной голубой жидкостью, которую Гловер считал важнейшим достижением в своей жизни.       Сомния — зелье, дарящее покупателям счастье и умиротворение. Терри не считал себя полноправным создателем Сомнии, вовсе нет. Он всего лишь украл и присвоил чужие разработки, лежавшие в кейсе пьяного волшебника, заснувшего прямо на барной стойке в «Белой виверне». Предметом его гордости являлось не создание зелья, а его продвижение на чёрном рынке Лютного переулка. Когда Гловер опробовал действие Сомнии на себе, понял, что это то вещество, в котором отчаянно нуждалась послевоенная магическая Британия.       Окончание войны ознаменовало торжество Ордена Феникса, а за этим последовали выборы нового министра магии, переформирование Аврората и рейды. Сначала авроры взялись за сторонников Волдеморта — проверяли даже тех, у кого на предплечье не было метки. Когда с судами над Пожирателями смерти и санкциями над чистокровной знатью было покончено, правительство переключилось на торговцев в Лютном переулке. Многие из тех, кого Гловер знал лично, потеряли источник дохода. Он всё чаще стал замечать на улицах бездомных, в отчаянии хватающихся за рукава и подолы мантий проходящих мимо волшебников, которым повезло чуть больше.       Когда той дождливой ночью в его руках оказался исписанный вдоль и поперёк пергамент с непримечательным на первый взгляд рецептом, Терри понял, что может дать этим людям спасение. Грёзы, в которых можно на часы и недели забыть о том, что такое реальность.       Сначала он прятался, как последний трус, по подворотням Лютного и предлагал потенциальным покупателям Сомнию за копейки, но вскоре всё изменилось. Поток покупателей постепенно начал увеличиваться, а о чудо-зелье прознали не только нищие неудачники, но и волшебники из среднего класса. Гловер даже и не подозревал, что им тоже требуется забвение.       Когда держать зелья в съёмной захудалой комнатушке на втором этаже «Белой виверны» стало небезопасно, Терри принял решение арендовать помещение в Лютном, так он и познакомился с Грегори Морибандом — владельцем лавки «У Морибанда».       Это был ссохшийся, дряхлый старик с цепким взглядом, наперёд знавший, кто к нему пожаловал и по какому вопросу. Он лишь нахмурил густые брови и спросил, какой процент ему полагается за содержание незаконного товара. Гловер не был скрягой, он пообещал Морибанду кругленькую сумму и тут же получил ключ от подвала. С тех пор бизнес начал процветать, процент стабильно звякал в холщовом мешочке, когда Терри клал его на магазинную стойку перед стариком, а взамен Гловер получал надёжный склад для хранения товара, защиту и стабильность. Но за последние годы он буквально возненавидел это место, казавшееся персональной тюрьмой.       Большую часть времени он проводил именно в подвале, изредка поднимаясь наверх, чтобы размять кости, прогуляться по лавке и увидеть солнечный свет, так редко озарявший Лютный переулок.       Гловер перестал торговать самостоятельно — нанял для этого проверенных людей, раз в неделю приходящих в лавку за новой поставкой. Он был очень осторожен, лишь поэтому ему всё сходило с рук, а ещё потому, что даже некоторые министерские ищейки покупали Сомнию.       Однако всему приходит конец или новое начало, поэтому Терри Гловер вознамерился усовершенствовать рецепт и выйти на новый уровень, чтобы навсегда покинуть это место и перестать зависеть от хозяина лавки. Для этого ему требовался хороший, но нечистый на руку зельевар, и он его нашёл. Именно в ожидании его он проводил последний час, пока Прытко Пишущее Перо записывало указания для его торговцев. Закончив писать, Перо перекувыркнулось в воздухе и опустилось на стол, оставив чёрную кляксу на дубовой поверхности. Гловер щёлкнул пальцами, и свиток свернулся, опустившись в стопку бумаг.       Мужчина поднялся на ноги и потянулся, оглядывая свои скромные владения. К чёрту доблестных авроров и Морибанда, он устал сидеть в этой мрачной тюремной камере. Он подошёл к висящему на стене мутному зеркалу, вглядываясь в собственное отражение. Серый цвет лица и круги под глазами отнюдь не подходили образу успешно развивающегося бизнесмена, но горящие карие глаза говорили об обратном. Терри пригладил жёсткие тёмные волосы, едва тронутые сединой. Ему не было и сорока, а уже приходилось прятать проглядывающие серебряные пряди. Пора.       Захлопнув за собой дверь, он услышал, как за спиной звякнула держащаяся на двух слабых болтах жестяная табличка с надписью: «Грёзы Терри Гловера». Поднимаясь по лестнице, Гловер достал из нагрудного кармана позолоченные часы и взглянул на время — до встречи оставалось несколько минут, этого вполне хватит, чтобы забрать свежий «Ежедневный пророк» и побесить своим присутствием Морибанда.       В лавке было тихо и абсолютно безлюдно, лишь старые часы, стоящие на каминной полке, мерно отстукивали ритм течения времени. Через десять минут дверцы резных деревянных часов откроются, и оттуда вылетит миниатюрная копия пикси, сделает сальто в воздухе и снова скроется внутри магического механизма. Однажды Морибанд обмолвился, что пикси в часах проклята. О последствиях прикосновения к ним Гловер предпочёл не спрашивать и держался от товара подальше.       За стёклами тусклого окна вовсю валил крупными хлопьями снег — неудивительно, что посетителей не было, ведь улица была практически пуста, да и какому волшебнику взбредёт в голову гулять в такое время?       Терри приблизился к окну и пригнулся, разглядывая заснеженную улицу. Следы, оставшиеся от редких прохожих, тут же заметало плотным белоснежным покрывалом. Снег ярко контрастировал с обстановкой самого закутка — мрак и свет, которым, казалось, вовсе не место здесь, в грязном, хмуром переулке.       Он прихватил с подоконника газету, скользнув по первому развороту взглядом. Двадцать третье января, 2004 год. На главной полосе красовалась физиономия нынешнего министра магии Великобритании — Кингсли Бруствера. Выражение его лица было слегка напряжённым, он щурился от вспышек колдокамер, но продолжал махать рукой в объектив. Заголовок, ярко выделявшийся на фоне остальных, гласил: «Великобритания поднимается на ноги благодаря министру Брустверу». Пробежавшись взглядом по статье, Гловер цеплялся за основные тезисы: «Экономика страны приходит в норму… порядки на улицах медленно, но верно восстанавливаются по всей стране… благополучие граждан растёт с кажд…»       Усмехнувшись, Терри бросил газету обратно на подоконник и услышал скрипучий голос за спиной:       — Ну и что интересного ты там прочитал?       Он обернулся и увидел Морибанда, выходящего из своей каморки за магазинной стойкой. Старик снова был недоволен. Гловер пытался припомнить день, когда видел бы его довольным, но, как ни силился, не мог отыскать такой момент в памяти.       — Очередное восхваление нашего горячо любимого министра, мистер Морибанд, — ответил он, подойдя ближе к стойке. — Скитер не изменяет себе.       Тот пробубнил что-то невнятное в ответ и открыл дверцы шкафа рядом со стойкой. Внутри что-то загремело, а затем оттуда раздалось низкое урчание. Морибанд захлопнул шкаф и прошептал запирающее заклинание. Внутри раздался ещё один шорох, и всё стихло.       Он выставил на стойку шкатулку из тёмно-бордового сандалового дерева, на корпусе которой были аккуратно вырезаны неизвестные руны. Грегори достал чёрные бархатные перчатки, использовавшиеся им только в крайних случаях — если артефакт, попадавшийся ему, опасно было трогать голыми руками. Он натянул перчатку на одну руку и стрельнул взглядом в Терри:       — Мерлин тебя подери, хватит слоняться по лавке, иначе я подниму процент аренды до такой суммы, что тебе не хватит на оплату даже после ограбления Гринготтса, — прошипел он, надевая вторую перчатку. — У нас был уговор: я даю тебе помещение, а ты не высовываешься без надобности. Что скажут мои клиенты, если поползут слухи?       — Ваши клиенты уже давно стали и моими клиентами, — ответил Гловер, сложив руки в карманы брюк. — К тому же, у меня скоро встреча. Не хочу, чтобы мой новый зельевар наткнулся на старого брюзгливого скрытня вместо меня.       Морибанд засопел, явно собираясь выдать какую-то колкость в ответ, когда часы на каминной полке пробили шесть вечера. Дверцы механизма открылись, выпуская про́клятую пикси наружу, как раз в тот момент, когда дверной колокольчик звякнул и в помещение ворвалась морозная свежесть.       Гловер обернулся и увидел у порога темноволосого мужчину средних лет. Тот стряхнул снег с мантии и полностью скинул капюшон, обводя глазами пространство лавки. Когда его взгляд нашёл Терри, он слегка прищурился и подался вперёд.       — Мистер Гловер? — незнакомец протянул руку и заключил ладонь Терри в крепкое рукопожатие.       Тот лишь кивнул в ответ, продолжая разглядывать зельевара. Это был плечистый высокий мужчина с острыми чертами лица. Он был одет в опрятную мантию неплохого качества, что говорило о достатке в деньгах, чем в нынешнее время похвастаться может далеко не каждый. И зачем тогда ему связываться с делами чёрного рынка? В руках мужчина держал небольшой кожаный кейс, явно изнутри расширенный заклятием, так как при каждом его движении внутри что-то глухо позвякивало.       — Я Томас Миллис, — подал голос зельевар. — У нас назначена встреча.       — Я ждал вас, — ответил Гловер, махнув рукой в направлении лестницы, ведущей в подвал. — Должен признаться, вы очень пунктуальны.       Спускаясь по лестнице, Терри отчётливо услышал, как Миллис фыркнул и произнёс:       — Когда речь идёт о деле, я предпочитаю профессиональный подход.       Гловер толкнул дверь подвала и впустил посетителя внутрь, направив палочку на волшебную лампу.       — Люмос, — шепнул он и опустился в кресло. — Присаживайтесь, Томас. Нам нужно кое-что обсудить.       Томас Миллис осторожно прошёл вглубь подвала и присел в предложенное кресло, положив кейс к себе на колени. Он поёрзал на месте, словно ему было неуютно в своём собственном теле или в этой тусклой комнате. Гловер не осуждал его.       — Итак, должен вас поздравить. Тестовая партия зелья, которую вы прислали накануне, разлетелась среди клиентов за считанные дни, — сказал Терри, сложив руки в замок на столе. — Я не ожидал, что усовершенствованный рецепт Сомнии станет столь популярен на рынке.       — Я ожидал, — произнёс Томас. Уголок его рта дёрнулся в ухмылке.       Гловер откинулся на спинку кресла и вперил взгляд в мужчину. Самоуверенность — это похвально. Этот зельевар определённо знает себе цену, и он просто обязан заполучить его, чтобы не дать ни единого шанса зарождающемуся бизнесу конкурентов.       — Как вы назовете свою разработку?       — Эридан, — тут же ответил Томас. — Я назову зелье «Эридан».       — Эридан, — медленно повторил Гловер, скользя взглядом по полкам с зельями. — Ну что ж, Томас Миллис, я готов платить вам тридцать процентов прибыли за каждую сваренную партию Эридана. Вам может показаться, что это немного, учитывая то, какое зелье вы сотворили, но вы же сами понимаете: аренда помещения, плата торговцам, взятки министерским работникам…       — Я согласен, — перебил Миллис. — Но у меня есть единственное условие.       Терри нахмурился и ощутил, как в груди заворочалось неприятное чувство тревоги. В последние годы бизнес шёл так хорошо, что он не привык получать отказ в сотрудничестве любого рода. Он практически слышал звон золотых галлеонов, которые ему принесёт Эридан.       — И что это за условие?       Зельевар удовлетворённо хмыкнул. Замки на его кейсе щёлкнули, и оттуда прямо ему в руки вылетел пергамент. Он аккуратно расправил его и положил на стол перед Гловером.       — Стандартный магический контракт, — кейс, лежащий на его коленях, защёлкнулся. — Ничего особенного, лишь пара пунктов с гарантиями и обеспечением моей и вашей безопасности.       Терри пододвинул лист поближе и окинул его взглядом. Контракт был заверен нотариальной конторой Хокинса, которая оказывала услуги практически всем торговым точкам в Лютном. Он и сам пару раз обращался за услугами к Хокинсу, когда нужно было провернуть незаконное дельце и обеспечить свою собственную безопасность. Эти контракты обладали не такой серьёзной силой, как Непреложный обет, но проверять последствия разорванной сделки на его памяти ещё никто не решался.       Ниже, под гербом нотариальной конторы, было всего лишь два пункта сделки:       1. Я, Томас Миллис, обязуюсь без задержек и точно в срок передавать Терри Гловеру свежую партию зелья «Эридан» по требованию последнего до тех пор, пока не истечёт срок магического контракта.       2. Я, Терри Гловер, обязуюсь стабильно выплачивать Томасу Миллису назначенный процент за выполненные работы по зельеварению. Я также обязуюсь снабжать Томаса Миллиса необходимыми ингредиентами для зелий и не задерживать поставки, если иное не предусмотрено нестабильной ситуацией на рынке.       Под пунктами сделки уже красовалась размашистая подпись зельевара — каллиграфическая «М» с аккуратными завитками. Гловер ещё раз пробежался глазами по пунктам договора.       — Мистер Миллис, почему же вы заранее в письме не сообщили, что вам потребуется магический контракт? Я мог бы подготовить…       — В этом нет необходимости, — отрезал Томас. — Если вас не устраивают мои условия, я уверен, что смогу найти другого бизнесмена, который по достоинству оценит мою разработку.       Терри почувствовал, что теряет контроль над ситуацией. Ему живо представилось, как Сомния перестаёт пользоваться популярностью, его торговцы возвращаются к нему без прибыли, а Эридан под чужим крылом становится самым популярным зельем на рынке. Этого он допустить не мог.       Гловер стиснул в пальцах пергамент и принялся жадно вчитываться в каждую строчку. Как ни пытался, он не нашёл ни единой загвоздки — лишь сухое соглашение двух сторон, совершенно стандартный контракт. Безликий, пустоватый. Будь Терри на месте зельевара, он придумал бы ещё с десяток пунктов, из которых впоследствии можно было получить выгоду.       — Я согласен, — прошелестел он и выдвинул ящик стола.       Нащупав на дне ящика обычное перо, он окунул его кончик в чернильницу и на мгновение замер над пергаментом, прислушиваясь к ощущениям. Ничего. Лишь подгоняемое изнутри предвкушение скреблось по нервам и заставляло согласиться.       Гловер медленно выдохнул и вывел напротив «М» свою подпись. Слабое мерцание прошлось по контуру чернил и погасло. Дело сделано. Он отложил перо в сторону и замер, вскинув взгляд на Миллиса. На лице зельевара растянулась жестокая ухмылка, определённо не соответствующая торжественному началу плодотворного сотрудничества.       В замешательстве Терри вновь опустил взгляд на пергамент, когда увидел чернила, проявляющиеся на бумаге, словно из ниоткуда. Третий, скрытый пункт договора.       3. Я, Терри Гловер, обязуюсь не распространять информацию о создателе зелья, о рецепте зелья, а также не рассказывать о Томасе Миллисе и сотрудничестве с последним ни единой живой душе. Я обязуюсь не причинять вреда жизни и здоровью Томаса Миллиса. В противном случае нарушение любого из пунктов данного соглашения понесёт за собой последствия.       — Вы меня обманули, — прошипел Гловер. — Как это возможно? Любому простофиле известно, что в магический контракт невозможно добавить скрытый пункт после подписания.       — Ну, а я смог, — ответил Миллис и опустил руку в карман мантии. Он выудил оттуда небольшую фляжку, медленно открутил крышку и отпил содержимое.       Терри почувствовал, как лицо начинает гореть то ли от ярости, то ли от стыда. Он не был преступником с многолетним опытом, но славился осторожностью и умением найти компромисс, а в крайнем случае — мог заткнуть недовольных деньгами. Однако этот человек облапошил его в два счёта, а он даже и не заметил подвоха, мысленно подсчитывая потенциальную прибыль от нового зелья.       — Вы хоть понимаете, в какой бизнес попали, мистер Миллис? — Гловер постарался успокоиться и придать своему голосу твёрдости. — Сейчас такие времена, что любой безработный за горстку сиклей поможет бесследно исчезнуть неудобному волшебнику, независимо от того, какому социальному классу он принадлежит. Существуют способы обхода магических контрактов, и я думаю, что вам это отлично известно.       Угроза не возымела должного эффекта. Зельевар лишь выгнул бровь, слегка наклонился к столу и произнёс:       — Попробуйте.       Дрожа от ярости и бессилия, Гловер взял в руки договор, аккуратно свернул его в трубочку и спрятал в выдвижном ящике стола. Он лихорадочно соображал над вариантами, как в будущем сможет избавиться от новоиспечённого партнёра, но ничего не приходило в голову. Любой шаг в сторону грозил неизвестными последствиями. Он сложил руки в замок и в упор взглянул на Томаса.       — С вами приятно иметь дело, мистер Гловер, — Миллис поднялся на ноги и накинул капюшон мантии на голову. — К завтрашнему дню здесь появится свежая партия Эридана. Можете уже начинать подсчитывать галлеоны и расширять штат торговцев, — карие глаза сверкнули в темноте, и бледная ладонь Томаса опустилась на ручку двери. — До скорой встречи.       Входная дверь скрипнула и захлопнулась, звякнув табличкой с обратной стороны. Подвал снова погрузился в полумрак, а Гловер спрятал лицо в ладонях и прошептал:       — Мерлин…       Кажется, Терри Гловер только что ввязался во что-то, о чём скоро определённо пожалеет.