silent storm

       - Ты же знаешь, что Юнги-хен возвращается? – как бы между делом говорит Чимин, потягивая свой кислотно-зеленый, но жутко крепкий коктейль.       Сокджин замирает с поднесенной к губам стопкой соджу.       В небольшом ресторанчике негромко играет музыка, аппетитно скворчит мясо на гриле перед ним, Чонгук с Тэхеном о чем-то увлеченно спорят, Намджун уже двадцатую минуту вещает Хосоку о философии экзистенциализма, а Хосок сонно кивает ему, но Сокджина будто коротит, и он ничего из этого больше не слышит. Затем он смаргивает, звуки резко взрываются в его голове, он аккуратно отставляет стопку и улыбается, так спокойно, как только может. Судя по немного озадаченному выражению лица Чимина, выходит как-то натянуто. Черт.        - В самом деле? – спрашивает Сокджин, удивленно выгибая брови, а затем притворно обиженно надувает губы. В его голове сейчас просто какое-то месиво из мыслей и отдельных восклицаний, но он не может позволить себе отразить это все на лице. Это навлечет только лишние вопросы, на которые он не сможет дать ответа. – Я его любимый хен, а он мне даже не позвонил?       Чимин усмехается и заметно расслабляется. Видимо, списывает реакцию Сокджина на алкоголь и его порой странные ужимки. Сокджин медленно выдыхает сквозь плотно сжатые зубы и сгибает подрагивающие пальцы в кулак. Ему нужно успокоиться. Нужно подышать воздухом и подумать. Уложить эту новость в голове.       - Ты будто не знаешь, какой он, - Чимин качает головой, мягко усмехаясь. Чимин никогда бы даже на пьяную голову не признал этого вслух, но он всегда очень тепло относился к Юнги. – Он никому не звонил. Намджун-хен связывался с ним в прошлом месяце, просил совета насчет чего-то там по книге - его новый герой – композитор – тогда-то он и сказал, что, может быть, вернется. Так, просто упомянул между делом.       Юнги никогда ничего не упоминает просто так. Они все это знают.       Сокджин разом проглатывает стопку, а вместе с ней и это отвратительное чувство, что поднимается в животе. Значит, на звонки Намджуна он отвечает. Сокджин уже год не слышал голос Юнги.       - Может быть? – он решает сосредоточиться на главном. Эти слова заставляют его самого нахмуриться. Прозвучало слишком напряженно. Сокджин не хотел, чтобы это прозвучало так. Ему действительно нужен воздух. Он просто хотел провести субботний вечер в компании друзей, ему не нужно было вот это вот все. Чимин пожимает плечами, деловито переворачивая щипцами мясо на гриле.       - Это же Юнги-хен. Он может передумать в последний момент.       Это не тот ответ, который нужен Сокджину. Он нервно поджимает губы.       - Он сказал, когда?       Чимин вскидывает голову, задумываясь.       - В этом или следующем месяце. Джун-хен не совсем его понял.       Теперь Сокджин кивает. Ему хочется выпить, но пальцы все еще дрожат, поэтому он не рискует протянуть руку за бутылкой.       - Кстати о возвращениях, хен, как там Джуён-хен? Он скоро приезжает? – спрашивает Чимин, будто совсем небрежно. Получается вполне гладко. Но только вот Сокджин видит, как младший тайком пытливо смотрит на него краем глаза, явно считывая реакцию. Чимин чует фальшь, как акула кровь. Не то что бы его тяжело обмануть, довольно легко, на самом деле. Но не тогда, когда дело касается отношений между людьми. Чимин просто чувствует такие вещи. Поэтому Сокджин приказывает себе не дергаться и включить актера. Он же не зря закончил те курсы, воплощая хоть так детскую мечту. Он тяжело вздыхает, добавляя в этот звук усталые и капризные нотки.       - Ох, Чимин-а, почему меня сегодня все об этом спрашивают? Это годичная стажировка, а он уехал полгода назад.       - Уже почти семь месяцев, хен, - Чимин явно решает оставить игры в кошки-мышки и перейти сразу к делу. Значит, он настроен серьезно. Сокджин чертыхается про себя. – Я спрашиваю, потому что хочу понять, собирается ли он вообще возвращаться.       Сокджин моргает, будто удивляясь, хотя от Чимина чего-то подобного он ожидал. Намджун пытался зайти издалека, несколько раз вызывал его на откровенный разговор, при этом давая Сокджину шанс вывернуться, он явно боялся надавить слишком сильно. Намджун всегда был чересчур тактичным и неловким в подобных вопросах. Но Чимин и такт живут на разных планетах. Так что от Чимина будет нелегко отделаться.       - С чего бы ему оставаться в Нью-Йорке? – спокойно говорит Сокджин, перекатывая пустую стопку в руке. Он пытается оттянуть время, чтобы успеть продумать план обороны. Черт, он просто хотел выпить и расслабиться после тяжелой недели. А допрос с пристрастием как-то не располагает к расслаблению. Он знал, что так будет. Сокджин не должен был вестись на настойчивые уговоры Чонгука и приходить сегодня. Но он всегда был слишком слаб к этому чертенку и совсем его разбаловал.       - Не знаю, там больше возможностей, - Чимин пожимает плечами. – И ему там нравится, судя по тому, что он ни разу не приехал на праздники за все это время.       Сокджин морщится от раздраженных ноток в голосе младшего. Джуён всегда Чимину не нравился. Как и Хосоку, хоть тот и никогда откровенно этого и не показывал. Но это все равно видно любому, кто хоть немного его знает. Потому что Хосоку, вообще-то, все нравятся, он ненавидит негативные эмоции и холод в отношениях. Хосок – солнышко, и он обожает делать всех вокруг счастливыми, но он ни разу не одарил своим теплом Джуёна. Сокджин понятия не имеет почему.       - У него много работы, Чимин-а. К тому же, он там еще и учится.       Чимин качает головой, не убежденный. Сокджин его не винит. Он бы тоже на его месте не повелся.       - По его Инстаграму не скажешь, что он сильно занят.       И вот это больно. Это удар ниже пояса, и похоже даже Чимин это понимает, потому что замирает, а затем закусывает губу, не решаясь посмотреть на старшего. Сокджин чувствует, как холодеет, как сами собой сжимаются пальцы вокруг стопки. Он, наверное, должен злиться, но ощущает только пустоту. Потому что Чимин лишь высказывает то, что думают все его друзья. То, что Сокджин и сам знает. А это значит, что уже все видят, насколько Сокджин не справляется. Насколько он облажался. Но Сокджин слишком гордый и упрямый, чтобы признать, что буквально все разваливается в его руках. Причем уже довольно давно.       - Я просто беспокоюсь, хен, - тяжело выдохнув, начинает Чимин. И в голосе его действительно слышится волнение и раскаяние. Паршивец знает, что это смягчит Сокджина. И Сокджин делает вид, что не распознает этой уловки и смягчается. Просто так проще. И для него и для Чимина. Он кладет руку на плечо младшего и мягко сжимает пальцы.       - У меня все хорошо, честно. Тебе не стоит волноваться. Ты же знаешь меня, если что-то было бы не так, я бы уже давно достал вас всех своими жалобами.       Это ложь, но Сокджин знает, что конкретно именно эта больше всего похожа на правду. Сокджин действительно часто жалуется. Жалуется на свою работу, коллег, когда они раздражают его, общественный транспорт, утренние пробки, родителей, которые требуют от него внуков и искренне верят, что скоро он «успокоится». Так что он знает, что это оправдание может сработать.       Чимин пристально смотрит на него и Сокджин спокойно выдерживает этот взгляд. Младший сдается и немного разочарованно качает головой. Непонятно верит он Сокджину или нет, но это не имеет значения, если они просто покончат, наконец, с этим разговором. Сокджин сейчас не в силах выдержать его.       - Как скажешь, хен, - парень допивает залпом свой напиток и расстроенно засовывает себе в рот кусок мяса, обжигаясь в процессе. Сокджин громко смеется над ним, привлекая внимания всех за столом. Чимин обиженно мычит, открывает рот и комично втягивает воздух. Хосок едва не падает со стула от смеха, когда видит это. Тэхен поспешно фотографирует, собирая компромат на будущее, а Чонгук тут же начинает дразнить Чимина. Намджун хихикая, протягивает младшему стакан воды. Сокджин улыбается и глубоко вздыхает. Пока он в безопасности и может отдохнуть.       До конца вечера Сокджин делает вид, что не чувствует внутри пустоты. Это не сложно. Он уже не помнит дня, когда этого не делал.

***

      Сокджин стоит на улице перед ресторанчиком и задумчиво крутит в руках телефон. Он улизнул как раз после того, как Чонгук поспорил с Чимином, что сможет набрать больше очков в дартсе, чем старший, и все вокруг начали делать ставки. Чимин, конечно же, был трезвее, но Сокджин не дурак, чтобы ставить против их золотого макнэ. Поэтому он выложил свои несколько тысяч вон и ушел, сказав, что ему нужно позвонить. Он не уверен, обратил ли кто-то внимание, да это и неважно.        Сокджин ежится, на улице холодно, а он был слишком не в себе, чтобы хотя бы подумать надеть куртку. Он вдыхает прохладный воздух, пытаясь привести мысли в порядок, но они все также оголтелым роем беспорядочно кружат в его голове. Он не может сосредоточиться ни на одной. Может, он выпил слишком много, но Сокджину тяжело было остановиться. Он надеялся, что алкоголь хоть как-то замедлит его мысли или вообще заставит его перестать думать, но этого не произошло.       Сокджин закусывает губу и вновь прокручивает телефон в руке. Он чувствует себя сейчас таким беспомощным и слабым. Почти напуганным. На экране отражаются знакомые цифры, которые он знает наизусть, и палец застывает над кнопкой звонка. Сокджин хмурится. В этом нет смысла. Ему не ответят.       Сокджин колеблется секунду, а затем судорожно и разочарованно выдыхает, ждет, пока этот странный порыв уляжется в груди и исчезнет. Он ведь всегда хорошо умел это делать – подавлять желания, сдерживаться. Он ждет минуту, две. Ничего не меняется. Его пальцы все также сами собой тянутся к телефону. Он резким движением включает потухший экран и набирает сообщение.       «Ты возвращаешься? Это правда?»       Сокджин судорожно выдыхает и пораженно моргает, когда осознает, что сразу же отправил текст. Черт. Он не хотел этого делать. Он со стоном откидывает голову и больно ударяется затылком об стену. Сокджин шипит и, морщась, трет ушибленное место, на глаза наворачиваются слезы от боли, и он чувствует, как комок встает поперек его горла. Сокджин поспешно зажимает рот рукой и промаргивается. Этого еще не хватало. Он просто много выпил и ему больно. Это ничего не значит. Это пройдет.       Он глубоко дышит и ждет несколько минут. С трудом, но ему удается сглотнуть этот комок, удается выровнять дыхание, удается перестать до боли крепко сжимать корпус телефона и посмотреть на экран. Ни одного сообщения. Сокджин закрывает глаза. Ему хочется сесть на корточки и обхватить голову руками, но он этого не делает, потому что он на улице и потому что слышит, как рядом открывается дверь ресторана. Он оборачивается и видит Хосока, его улыбку сердечком, видимую даже в тусклом освещении уличных фонарей, невозможно с чем-либо спутать.       Хосок навеселе, это видно по тому, как немного нетверда его походка и как чуть сонно прикрыты его глаза. Однако, парень все равно элегантен и пластичен в каждом движении, опыт профессионального танцора.       - Вот ты где, хен, - говорит Хосок, улыбаясь ему. – Все тебя обыскались.       Сокджин ждет, что парень сгребет его в охапку и потащит внутрь, но Хосок этого не делает. Вместо этого он встает рядом с Сокджином и приваливается спиной к стене, а затем глубоко вздыхает. Сокджин подумал бы, что в этом вздохе он слышит усталость, но на губах Хосока удовлетворенная и чуть мечтательная улыбка, так что он не уверен, как интерпретировать состояние младшего.       - Давненько мы так не собирались. Все вместе, - произносит, наконец, Хосок. Уже стемнело, вокруг слышатся голоса из соседних ресторанов и забегаловок, доносится запах жаренной курочки и масла. Сокджин только кивает в ответ. – Кажется, с тех пор как Юнги-хен уехал.       Сокджин замирает на мгновение, а затем отворачивается и как можно небрежнее пожимает плечами. В горле снова встает противный комок, который он с трудом проглатывает. Глаза жжет.       - Глупости, мы видимся каждые выходные, Хосок-а.       Хосок лишь качает головой.       - Мы видимся, но не собираемся. Я скучаю по твоей еде, хен, - парень капризно надувает губы, и Сокджин чувствует вспышку вины. Раньше он частенько накрывал на стол и звал всех в гости, Чимин с Хосоком приносили вино, Чонгук с Тэхеном настольные игры, а Намджун попкорн. Они все вместе решали, устроить им вечер кино, провести время за играми или просто потравить байки всю ночь. Сокджин не мог вспомнить, почему они перестали это делать и в какой именно момент.       - Мы все заняты, Хосок-а, - говорит Сокджин просто для того, чтобы хоть что-то сказать. Они оба знают, что эти слова ничего не значат.       - Без Юнги-хена это все равно было бы совсем не то, - произносит младший. Сокджин чувствует, как неосознанно сжимаются его кулаки, он поспешно засовывает руки в карманы брюк.       - Чимин сказал, что он возвращается, - он старается произнести это спокойно, но голос все равно немного срывается. Кажется, Хосок слишком пьян, чтобы это заметить, он просто довольно улыбается и кивает головой на эти слова.       - Да, Джун говорил. Теперь все снова будет, как раньше. Я рад, конечно. Я скучаю по хену, но не знаю хорошая ли это идея… - Хосок неожиданно замолкает, выражение его лица становится печальным и задумчивым. Сокджин озадаченно склоняется ближе к нему.       - А что в этом может быть плохого? – он непонимающе моргает, когда Хосок в ответ лишь резко встряхивает головой.       - Ничего, ты прав, - Хосок расплывается в улыбке, но глаза его остаются грустными, и Сокджину это совсем не нравится. – Пойдем внутрь.       Сокджин позволяет Хосоку завести себя в ресторан, позволяет себе на время сделать вид, что забывает этот короткий разговор. Потому что Хосок четко дал понять, что не станет объяснять, почему ему так грустно из-за возвращения Юнги.

***

      Сокджин закрывает за собой дверь квартиры, устало стягивает обувь и тяжело выдыхает. Несколько секунд он просто стоит на пороге и прислушивается к тишине. Он привык делать так каждый раз, когда возвращается домой. Не может перестать пытаться уловить едва слышное клацанье клавиш из другого конца квартиры, шорохов и не ждать недовольного кряхтения и шарканья тапочек по полу, которые обязательно выйдут в коридор встретить его. Он не может перестать делать это, даже несмотря на то, что знает – кроме него здесь больше никто не живет.       Сегодня же помимо разочарования, впервые за месяцы он чувствует что-то, что он назвал бы раньше надеждой, но теперь идентифицирует как облегчение. Чистое и упоительное облегчение. Сокджин только в надежном укрытии родных стен позволяет этому чувству затопить себя целиком, и оно настолько подавляющее, что болезненно сжимает грудь Сокджина. Он проходит в свою гостиную, падает на диван и сидит так, низко склонив голову и обхватив ее руками, несколько долгих минут.       А затем с губ Сокджина срывается полузадушенный смешок, губы расплываются в улыбке. Сокджину так сильно хочется плакать, что это больно. Это не логично, он не должен испытывать настолько сильных эмоций, не должен так реагировать, но Сокджину кажется, что он вновь стал подростком, на которого разом обрушивается слишком много противоречивых ощущений и он совершенно не знает, что с ними делать и как ему с этим справиться. Ему нужно успокоиться.       Сокджин достает телефон из кармана. Одиннадцать вечера. В Нью-Йорке десять утра. Сокджин закусывает губу, не зная как поступить. Он не помнит, когда они созванивались в последний раз. Неделю или две назад? Сокджин тяжело вздыхает.       Он нервно закусывает губу, когда видит, что новых сообщений для него нет, и находит в списке контактов номер озаглавленный «Ён-а» с сердечком. Последний звонок - неделя и пять дней назад. Сокджин поджимает губы, невольно чувствуя вину, краска стыда заливает кончики его ушей. Чимин определенно считал именно Джуёна «плохим парнем» в этих отношениях, но Сокджин-то знал правду. Джуёна нельзя было упрекнуть в невнимательности, просто со временем он устал пытаться, не получая должной отдачи. Кто угодно на его месте устал бы. Сокджин вздыхает и нажимает на значок звонка.       Гудки долгие и протяжные. Сокджин откидывается на спинку дивана и ждет, прикрыв уставшие глаза, он немного сонный из-за алкоголя, но сейчас в нем слишком много эмоций, он не сможет заснуть. Он не знает, сколько проходит времени, трубку снимают как раз в тот момент, когда Сокджин уже готов сбросить звонок. На самом деле, он испуганно вздрагивает от неожиданности, когда это все же происходит.       - Алло, - голос хриплый и сонный, и Сокджину невольно становится совестно и в то же время он мягко улыбается. Джуён всегда был милым с утра, а Сокджин слаб перед подобным. Сокджин невольно мысленно представляет, как Джуён сейчас трет глаза, пытаясь проснуться, и удивляется, когда чувствует в груди не привычную нежность, а что-то сродни ностальгии. Словно это уже было какое-то далекое, почти расплывчатое воспоминание. Хотя прошло уже семь месяцев, с тех пор как он последний раз видел Джуёна. Может этот образ и в самом деле уже можно отнести к прошлому.       - Прости что разбудил, Ён-а, - произносит Джин, он слышит шорох ткани на том конце и тяжелый вздох.       - Ничего. Что-то случилось? – немного невнятно говорит парень. Сокджин закусывает губу и опускает глаза. Разочарование уже медленно начинает разливаться в груди, голос Джуёна звучит так тускло и устало. Сокджин знает, что раньше он звучал иначе, но уже не может вспомнить, как именно. Это неправильно. Совсем не правильно.       - Мы давно не разговаривали. Я хотел узнать, как твои дела? – Сокджин морщится от того, что это прозвучало как вопрос. Он уже знает, что последует дальше. Джуён, как он и ожидал, громко хмыкает, он никогда не упускает подобные детали, потому что знает, на что именно следует обращать внимание при общении с Сокджином. Сокджина это бесит, но его всегда бесили люди, которые видят его насквозь и охотно демонстрируют это ему. И хотя Джуён не всегда мог это делать, но у него часто получалось правильно читать Джина.       На самом деле, Сокджин может припомнить только одного человека, который, казалось, порой действительно мог читать его мысли.       - Ты сам не уверен, верно? – спрашивает Джуён. Кажется, в его голосе нет осуждения, но также в нем нет и какой-либо заинтересованности, и Сокджин знает – это не может быть хорошим знаком. Знает, но предпочитает игнорировать, как всегда. Он сглатывает и поспешно облизывает губы.       - Я просто… Мы тут посидели с ребятами, и я подумал, чем ты сейчас занимаешься, - Сокджин неопределенно взмахивает рукой в воздухе, а затем неловко проводит пятерней по волосам. Он знает, что это звучит глупо. Джуён задумчиво мычит.       - Сном? – говорит он, зевая, кажется, он встал с кровати, потому что Сокджин слышит, как он шлепает босыми ногами по полу. – Что-нибудь интересное произошло, пока вы там развлекались?       - Чонгук выиграл в дартс, хотя был пьяный, и его шатало, пока он целился. Он все равно попадал в яблочко почти каждый раз. Просто несправедливо – быть таким талантливым, - Сокджин быстро воодушевляется, это знакомая и безопасная территория, здесь он легко может развернуться. Последнее предложение Сокджин преувеличенно жалобно ноет, чем зарабатывает смешок от Джуёна. Сокджин засчитывает это себе в победу, он уже давно не слышал, как его парень смеется.       - Почему вы вообще позволили ему играть, если он был пьян?       - Он поспорил с Чимином. Ты же знаешь, как этот ребенок повернут на конкуренции, мы никак не смогли бы его остановить.       Джуён согласно гудит, Сокджин слышит, как он гремит посудой и зажигает плиту.       - Хосок, наконец-то, закончил обставлять студию, теперь не может дождаться открытия.       - Открытия? – немного рассеянно спрашивает Джуён. Сокджин поджимает губы и устало трет переносицу.       - Хосок открывает свою танцевальную студию, я помогал ему выбрать место, а потом мы с ребятами все вместе делали там ремонт. Мы занимались этим последние… полгода?       Джуён издает протяжное «ааа» и «да, точно», будто вспоминая. Сокджин знает, что Джуён сейчас просто выдает ту реакцию, которой от него ждут, потому что его голос почти ничего не выражает и почему-то, вопреки обыкновению, он даже не пытается это скрыть.       - Точно. Он же танцор, как и Чимин, да.       - Ага.       Сокджин не поправляет и не напоминает, что Хосок не просто танцор, а профессиональный хореограф, а Чимин выиграл столько соревнований, что его трофеи не поместились бы на одну полку, так что его тоже нельзя назвать «просто танцором». Сокджин не поправляет, потому что говорил это уже сотню раз. Сотню за год и три месяца их отношений, семь из которых Джуён провел на другом конце земного шара. Сокджин тяжело вздыхает. Это просто не работает. Он продолжает отрицать очевидное, потому что действительно многим пожертвовал ради этих отношений. Он пожертвовал самым дорогим. Но это просто не работает. И он дошел до той точки, когда уже даже перестал кого-либо в этом винить.       - Намджун пишет новую книгу, а у Тэхена скоро выставка, Чонгук неплохо справляется у нас на студии. Я думал сходить и подкупить ребят из монтажной команды, чтобы они были с ним помягче, но они все уже его обожают и хвалят, как он это делает вообще? – продолжает как ни в чем не бывало Сокджин. Помимо внешности, это действительно его самое ценное достоинство – притворяться, что все нормально, когда это совсем не так.       - Ты сам сказал, что он талантливый, - отвечает Джуён. – Как твой проект? Ты говорил, тебя поставили на новое шоу.       Сокджин хмурится. Это шоу потрепало ему нервы за последние несколько недель. Это был совершенно сырой продукт, ради которого Сокджина сняли с проекта, где он был ассистентом режиссера последние два года. Он, мягко говоря, был недоволен, особенно учитывая, что у съемочной группы на руках не было ничего кроме общей концепции, и никто на площадке не понимал, что делать. Сокджину было жаль актеров и весь стафф, но себя еще больше.       - Да, там все еще полный бардак, но уже лучше. Наш режиссер, наконец, определился с форматом, так что должно стать полегче.       Сокджин драматично вздыхает.       - А, кстати, Юнги возвращается, представляешь? – произносит Сокджин, неожиданно даже для самого себя, слова просто сами собой срывают с губ. Он закусывает губу, когда слышит в собственном голосе слишком много воодушевления и почти откровенной радости. Если до этого его голос был ровен, то теперь он прозвучал гораздо выше, чем обычно.       Джуён молчит мгновение, а затем как-то задумчиво мычит. Нехорошо мычит.       - Твой Юнги? Лучший друг и сосед? Который уехал? И из-за которого ты не захотел съезжаться со мной? - Джуён говорит это спокойно, но Сокджин напрягается. Это была их самая крупная ссора, своеобразная точка невозврата для их отношений, упоминания о которой они оба негласно избегали. Но это всплывало каждый раз, когда Сокджин упоминал Юнги в разговоре. Сокджин понятия не имеет, почему Джуён вообще винит в этом Юнги, когда дело было совсем не в нем. Нет. Вовсе нет.       - Дело было не в Юнги, и ты это знаешь, - устало выдыхает Сокджин. Он не хочет начинать этот разговор снова. – Мы с тобой встречались тогда всего полгода, это было слишком быстро. Тем более ты все равно уехал через месяц, - Сокджин тут же кривится и закрывает лицо рукой. Ему не стоило этого говорить. Это было нечестно с его стороны. Джуён не виноват, он не мог упустить такой шанс, было бы просто глупо не воспользоваться этой возможностью. И Сокджин не должен выставлять все так, будто это Джуён виноват в том, что сейчас между ними происходит.       - Если бы ты согласился жить вместе, я бы никуда не поехал.       И после этих слов наступает тишина. Сокджин несколько мгновений сидит неподвижно, а затем закрывает глаза и поджимает дрожащие губы. Потому что… что на это сказать? Сокджин не знает, и что самое отвратительное, он не чувствует ничего по этому поводу, кроме пустоты, усталости и вины. Удушающей вины, давящей на него своей подавляющей тяжестью, потому что в голосе парня нет упрека, только боль и горечь, и от этого отчего-то только хуже. Гораздо хуже.       Джуён впервые произносит это вслух, но, когда Сокджин слышит эти слова, он понимает… что уже знал это. Он знал, что это все его вина. Он облажался. Еще в тот вечер, год назад. А может даже раньше.       Джуён тяжело вздыхает, и это немного приводит Сокджина в чувство, заставляя вздрогнуть.       - У меня еще много дел, давай поговорим позже, - его голос такой усталый и подавленный, что Сокджину еще сильнее становится стыдно.       - Хорошо, прости, что разбудил.       Джуён не прощается и просто вешает трубку. Сокджин откидывает голову на спинку дивана и бездумно смотрит в потолок. Он не знает, сколько так сидит, но испуганно вздрагивает, когда мобильный неожиданно вибрирует в его руке, вырывая из задумчивости. Сокджин удивленно моргает, когда на экране высвечивается короткое сообщение, всего лишь простое:        «Да»       Сокджин хмурится, а затем смотрит на имя отправителя и… он зависает. Секунду, две, три он просто не двигается, а затем очень медленно и осторожно, будто боясь, что это все лишь его воображение и любое резкое движение развеет иллюзию, выдыхает и моргает. Сообщение не пропадает.       И тогда губы сами собой разъезжаются в улыбке, и что-то внутри Сокджина делает сальто.       Юнги действительно возвращается.       Юнги возвращается, и Сокджин не знает, что ему с этим делать.