silent storm

Это тяжело. Сокджин и не думал, что ему будет настолько сложно привыкнуть к тому, что Юнги вернулся. Но он просто не может. И дело не в повседневной рутине, не в том, что Сокджин уже приспособился жить один. Отнюдь, они, как всегда, синхронизируются очень быстро, почти интуитивно настраиваются друг на друга, словно и не было этого года порознь. Дело в том, что Сокджин не может перестать волноваться и осторожничать. Ему кажется, что один неверный шаг, один взгляд, и Юнги вновь соберет свои вещи и исчезнет в неизвестном направлении, только в этот раз он уже не вернется.       Сокджину страшно.       Так сильно страшно, что порой ночью он осторожно подходит к двери комнаты Юнги только для того, чтобы услышать негромкое щелканье клавиш или едва слышное дыхание. Несколько раз он едва не схлопотал паническую атаку, когда по возвращении домой не находил Юнги в квартире.       А еще это было тяжело, потому что Сокджин отвык видеть Юнги. Он отвык от сонного по утрам Юнги, с растрепанной шевелюрой, слипающимися глазами и припухлыми щеками. Он отвык от сосредоточенного Юнги, полностью погруженного в создание музыки. Он отвык от расслабленного Юнги, который лениво склонив голову и поджав под себя ноги, сидит на диване и небрежно критикует любимый фильм Сокджина. Он отвык от увлеченного Юнги, который с горящими глазами рассказывает про музыку и как ее делать. Отвык от серьезного Юнги, что внимательно выслушивает и дает советы младшим, и от того, насколько уверенным и надежным он выглядит в такие моменты. Он отвык от смеющегося Юнги, что улыбается широко, показывая все зубы и десны. Он отвык от Юнги.       И привыкнуть заново оказывается сложнее, чем он предполагал, потому что Сокджин будто видит все это в первый раз и теперь, после того, что произошло, все воспринимается иначе. И Сокджина это сводит с ума. То, как его сердце каждый раз сбивается с ритма, как у него перехватывает дыхание и пересыхает в горле, когда он заново подмечает привычные и родные жесты, ловит редкие улыбки. Так не должно быть, потому что прежде его реакции на Юнги не были такими бурными и яркими. Теперь же каждый раз, когда он замечает в Юнги, что-то, чего не видел раньше, Сокджина словно разрывает изнутри маленьким мини-штормом. Это просто невыносимо.       Как и то, насколько сильно Сокджину порой хочется просто коснуться, чтобы проверить, что Юнги действительно здесь, рядом с ним. Но он не решается. Потому что он знает, что если сделает это, то только еще больше все запутает, а Сокджин хочет все исправить, и у него на это очень мало времени.       Юнги не говорит этого, но Сокджин видит, что часть его вещей все еще не распакована, хотя Юнги не имеет привычку, бросать что-либо на полпути. Сокджин замечает, что Юнги не покупает ничего из новых вещей, несмотря на то, что ему приходится одалживать полотенце и тапочки у Сокджина. Юнги не дает никаких обещаний, когда Чимин, Тэхен и Хосок планируют сюрприз на день рождения Чонгука.       Юнги ни разу не говорит, что останется.       И Сокджин настолько напряжен и напуган этой мыслью, что просто не знает, что ему делать. Он беспомощен, как всегда, когда дело касается Юнги. Потому что Сокджин не знает, как остановить его, он не знает, чего хочет Юнги. Ему всегда казалось, что он понимает Юнги лучше всех, но последний год показал, что он ошибался почти во всем, что касалось этого человека. И он так боится ошибиться еще раз, потому что третьего шанса у него уже не будет.

***

      - У тебя завтра выходной? – спрашивает его Юнги спустя почти три недели после своего приезда. Это вечер пятницы, они только поужинали и теперь устроились на диване, чтобы пересмотреть любимые картины студии Гибли. Сокджин удивленно вскидывает брови, хрустя чипсами, которые он купил по дороге домой. Он кивает в ответ. Юнги смотрит на него краем глаза, не поворачиваясь, и это странно, потому что Юнги обычно важно видеть реакцию человека, с которым он разговаривает. – Поедем на рыбалку?       Сокджин растерянно хлопает глазами. Из них двоих именно Сокджин всегда был любителем рыбалки, Юнги же неохотно плелся с ним за компанию. Юнги не любил вставать рано, не любил утреннюю прохладу и забавно ворчал себе под нос на протяжении всех их поездок. Так, что это предложение не могло не застать Сокджина врасплох.        Сокджин зажегся рыбалкой года три назад и с тех пор они с Юнги ездили на нее несколько раз в год. Сокджин арендовал машину и готовил им перекус, Юнги укладывал удочки и снасти и несколько часов они ехали до прибрежного города, в котором никогда раньше не бывали, где ночевали, а утром нанимали лодку, чтобы порыбачить на рассвете. Как-то раз они ездили с Чонгуком и Чимином в Пусан, и Сокджин даже там умудрился вытащить Юнги на рыбалку.        Сокджин любил эти их поездки. Любил в обед есть сашими из свежепойманной рыбы, любил сидеть в приятной тишине и смотреть на море, просто дышать морским воздухом, любил петь с Юнги песни в машине по дороге и останавливаться поесть в придорожных ресторанчиках и на заправках. Это было что-то вроде их личной традиции, которая связывала только их двоих. Сокджин часто использовал ее, как способ сбежать, когда стресса и давления в его жизни становилось слишком много, когда он не хотел видеть никого и ничего знакомого. Когда ему нужно было успокоиться и перевести дух. В такие моменты ему могли помочь только море, тишина и Юнги.       Поэтому губы Сокджина сами собой складываются в предвкушающую улыбку после того, как слова Юнги укладываются в его голове. Где-то в районе груди разливается тепло и волнение, которое заставляет мурашки пробежать по его коже. Он невольно подбирается, а в мыслях его уже мелькает несколько мест, куда они могут поехать. Он тут же тянется за телефоном, чтобы поискать их в интернете и примерно накидать маршрут.       - Юнги-я, не думал, что ты когда-нибудь сам предложишь, - Сокджин слишком поглощен поиском в телефоне, чтобы обратить внимание на то, как нежно прозвучал сейчас его голос. Но он чувствует на себе пристальный взгляд младшего и поднимает глаза. В гостиной царит полумрак, уже глубокий вечер, но света от экрана телевизора хватает, чтобы четко высветить бледные черты лица Юнги. Его губы выжидающе и нервно поджаты, брови чуть нахмуренны, а взгляд такой внимательный и изучающий, что Сокджин невольно вздрагивает под ним.       - Это «да»? – спрашивает Юнги, и Сокджин сглатывает, глядя в его темные глаза, сам толком не зная от чего. Возможно, что-то такое есть сейчас во взгляде парня, или же это из-за его непривычно глубокого голоса. Сокджин не знает ничего, кроме того, что на мгновение дольше нужного задерживается взглядом на подсвеченной голубым светом экрана скуле. Он судорожно вдыхает позабытый воздух.       - Конечно, Юнги-чи, я бы никогда не отказался от рыбалки. Не ездил на нее больше года, - глядя парню в глаза, говорит Сокджин и улыбается, пытаясь показать, что говорит правду. Юнги мгновение просто смотрит на него каким-то очень странным взглядом, затем медленно моргает и дергано кивает. Младший отворачивается и полностью сосредоточивается на фильме.       Сокджина охватывает нервное возбуждение, и он уже не может думать ни о чем, кроме поездки, поэтому на фильм он совершенно перестает обращать внимание. Он предлагает Юнги различные места и маршруты, вслух жалуется, что не может вспомнить, куда дел их удочки и прочее снаряжение и рассуждает, взять ли ему отгул на работе на понедельник, чтобы у них было больше времени. Ему очень хочется съездить, куда-нибудь в сторону Йосу, куда они ездили на свою самую первую рыбалку. Сокджину кажется очень символичным повторение этого маршрута именно сейчас.       - Почему ты не ездил без меня? На рыбалку, – неожиданно прерывает его на полуслове Юнги. До этого он просто пялился в телевизор, и Сокджин даже предположил бы, что он совершенно его не слушал, если бы знал Юнги хуже. После этого вопроса Сокджин непонимающе хмурится, ответ, кажется, ему таким очевидным, что его действительно удивляет то, что Юнги спрашивает. Это настолько очевидно, что Сокджин и сам никогда не задавался таким вопросом.       - И зачем мне рыбачить одному, Юнги-я? Это же скучно, - Сокджин небрежно пожимает плечами, вновь выуживая чипсы из пакета.       - Гуку тоже, вроде как, нравится рыбачить, - произносит Юнги, он так и не отворачивается от экрана и не смотрит на Сокджина. Сокджин поджимает губы. – Ты мог поехать с ним.       Несколько мгновений Джин ничего не отвечает, обдумывая эту мысль. Ему она никогда не приходила в голову. Потому что это неправильно. Это ведь их традиция. Сокджин не может представить, что поедет с кем-то другим. Не может представить рядом с собой на лодке кого-то кроме Юнги.       - Я не думал об этом. У меня было много работы, - отвечает Сокджин и поспешно отворачивается. Несколько мгновений он ощущает на себе взгляд Юнги, но младший ничего не говорит, и они оба молчат до конца фильма.

***

      Сокджин чувствует какую-то иррациональную ностальгию, арендуя машину, собирая вещи, удочки и прочее походное снаряжение. Едва фильм заканчивается, как Сокджин принимается суетиться, звонить и организовывать все. Это нелегко, вот так спонтанно арендовать машину, лодку и договориться о разрешении на рыбалку, но его, на самом деле, это не сильно волнует. Юнги очень редко о чем-либо просит. Поэтому Сокджин ничего не может с собой поделать, не может не лезть из кожи вон.       Юнги задумчиво смотрит на его метания несколько минут, затем тяжело вздыхает, качает головой и молча начинает просматривать маршрут по карте на телефоне, без слов показывая, что именно он будет завтра водителем. Сокджин улыбается краем губ, глядя на то, как сосредоточенно хмурится парень.       Сокджин встает на следующий день очень рано и готовит им в дорогу еду. Удивительно, но он не чувствует сонливости, его переполняет кипучая энергия и он весело напевает себе под нос, скатывая очередной кимпаб. Когда Юнги, недовольно щурясь, заходит на кухню, и Сокджин видит его припухшие после сна щеки, Джин улыбается так широко, что ему самому становится больно. Он протягивает Юнги заранее сваренную чашку кофе и возвращается к готовке. Кончики его ушей вспыхивают, потому что он чувствует на себе немного рассеянный, но все равно интенсивный взгляд младшего.       Они выезжают ближе к обеду. До приморского города рядом с Йосу ехать несколько часов, и Сокджин предлагает Юнги вести по очереди, но парень просто игнорирует его и Сокджин усмехается про себя. Значит, ему придется развлекать Юнги всю дорогу. Не то что бы он был против.       Забравшись на пассажирское сидение, Сокджин первым же делом включает свою музыку и примерно полчаса они едут под его плейлист. Юнги демонстративно морщится, отпускает несколько комментариев относительно странного вкуса Сокджина, но даже не пытается поставить другой трек, поэтому Сокджин не воспринимает его слова всерьез и продолжает громко подпевать любимым песням.       Они заезжают в магазин на окраине Сеула. Сокджин медленно бредет по рыболовному отделу, тщательно рассматривая блесны и яркие поплавки. Юнги рядом скучающе вздыхает.       - Это очень важно, Юнги-я, - восклицает Сокджин, поворачиваясь к нему.       - Я ничего не говорил, хен, - спокойно отвечает Юнги, и Сокджин закатывает глаза.       - Тебе и не нужно, - ворчит он, без реального недовольства в голосе. – Юнги, знаешь, что рыба говорит после рыбалки? – с весельем в голосе спрашивает он. Юнги закатывает глаза, но все же выжидающе смотрит на него . Сокджин улыбается. – «Меня не зацепило».       Юнги смотрит на него с совершенно пустым выражением на лице несколько мгновений, затем просто молча отходит, оставляя Сокджина в одиночестве смеяться над его реакцией. Когда он возвращается, Сокджин видит у него в руках две бутылки воды и несколько пачек любимых чипсов Сокджина. Джин моргает несколько раз и широко улыбается. В груди его разливается тепло, и он поверить не может, что всему виной какие-то обычные чипсы.       Они оказываются за пределами города, и Сокджин воодушевляется еще больше. У него настолько хорошее настроение, что он болтает без умолку и сыплет шутками без перерыва. Он просто не может остановиться после того, как видит мягкую улыбку на губах Юнги, его прищурившиеся и искрящиеся от смеха глаза и слышит его тихий смех, от которого, что-то внутри Джина замирает. Сокджин беспомощен.       Он зависает, разглядывая освещенный солнечным светом профиль Юнги, скользит взглядом по длинным, обвивающим руль, пальцам и тяжело сглатывает. Он действительно ничего не может с собой поделать.       В какой-то момент Юнги странно хмурится и косится в сторону Сокджина, и если бы Джин не наблюдал за ним так пристально, он вряд ли заметил бы эту перемену. Но он замечает и удивленно склоняет голову.       - У тебя много моих песен в плейлисте, - отмечает Юнги, словно между делом. Сокджин видит, как он поспешно облизывает губы и не ведется на этот повседневный тон. Джин чувствует, как его щеки обжигает румянцем, и он поспешно переводит взгляд на прямую ленту дороги перед собой.       - Мне нравятся твои песни, - небрежно пожимает он плечами. Сокджин видит краем глаза, как Юнги окидывает его быстрым взором и поджимает губы. Черт.       - Эта песня повторяется уже четвертый раз, - говорит Юнги, кивая на телефон, и Сокджина окончательно накрывает смущением.       - Йа! Мин Юнги, ты напрашиваешься на похвалу или что? Да, я часто слушаю твои песни, и что с того? Ты их написал, естественно, я их люблю, - защищаясь, тараторит Сокджин, краснея и всплескивая руками. Он надувается и откидывается на спинку сидения, и лишь через мгновение понимает, что именно сказал. Он осторожно косится в сторону Юнги, который казался бы совершенно спокойным, если бы не легкий румянец на его щеках. У Сокджина перехватывает дыхание.       Юнги поспешно облизывает нижнюю губу, стучит пальцами по рулю и немного ерзает на месте.       - Вот как, - произносит он, наконец, не отрывая глаз от дороги. – Это… Я рад, что тебе они так нравятся, - выдавливает он, голосом немного ниже обычного.       Сокджин судорожно сглатывает. На мгновение ему становится очень жарко.        - Да… очень… очень нравятся, - тихо произносит Джин. Честно, он сам в это мгновение не знает, что имеет в виду.

***

      Они приезжают к маленькому домику на самом берегу моря уже вечером. По дороге они проезжали местный рынок и просто не могли не остановиться и не пройтись по нему. Сокджин объелся рыбных пирогов и свежих морепродуктов, но сейчас, выбираясь из машины и набирая полную грудь соленого морского воздуха, он чувствует легкость, которую не испытывал очень давно. Он видит лазурное море, песчаный берег и удовлетворенно выдыхает. Казалось, он не видел море годы.       Хозяин домика, мужчина средних лет с легкой залысиной, приветливо встречает их у калитки и показывает, что где находится в доме. Сокджин включает все свое очарование, расспрашивает о местных достопримечательностях, ближайших магазинах и местах, где они бы могли порыбачить. Одновременно с этим он придирчиво осматривает маленькую кухоньку, проверяет напор воды и работу плиты. Юнги, быстро осмотревшись, принимается молча перетаскивать из машины их вещи в единственную спальню и рассортировывать пакеты с едой.       Сокджин с улыбкой принимает ключи от дома, почтительно кланяется хозяину на прощание и провожает его до калитки.       - Неплохое место, - замечает Юнги негромко, когда Джин возвращается, сам он глядит в окно, из которого открывался вид на море. Сокджин отчетливо слышит, как перекатываются и набегают друг на друга волны и мягко улыбается. Здесь действительно хорошо. Умиротворяюще.       - Конечно, я же сам его выбирал, - довольно кивает Сокджин, на что Юнги лишь закатывает глаза.       - Хен, - зовет он через некоторое время. Тон у него странный, будто неуверенный, поэтому Сокджин удивленно оборачивается к нему. – Здесь всего одна кровать.       Сокджин непонимающе моргает несколько раз, прежде чем до него доходит. Он закусывает губу и отводит глаза. Он совершенно не обратил на это внимание, когда бронировал это место.       - Похоже на то, – кивает он, немного рассеянно.       - Я буду спать на диване, - произносит Юнги ровным голосом. Сокджин резко поворачивает голову, чтобы посмотреть на него.       - Мы можем просто… - он замолкает на полуслове, встречаясь взглядом с пронзительными глазами Юнги. На лице его вновь эта непреклонная безэмоциональная маска, что всегда действует на Сокджина так парализующе.       - Можем? – Юнги склоняет голову набок, выражение его лица нечитаемо, но голос звучит холодно и отстраненно. Сокджин вздрагивает, когда слышит его. – Нет, хен. Я буду спать на диване.       И Сокджин знает, что это окончательное решение и спорить бесполезно. Юнги возвращается к распаковке продуктов, поворачиваясь к Сокджину спиной, и Джин чувствует тупую, тянущую боль в груди, но ничего не может с этим поделать. Он лишь крепко сжимает кулаки и уходит, пробормотав, что ему нужно принять душ.

***

      Когда Сокджин выходит из ванной, он не находит никого в доме. Он растерянно осматривается в тесной гостиной, заглядывает в кухню, проверяет спальню, где замечает только расстегнутую сумку Юнги на полу. Сокджин видит, что его фотоаппарата нет. Джин поджимает губы, ему немного неспокойно на душе, но больше не по себе от того, что Юнги ушел, ничего ему не сказав.       Сокджин проверяет свой телефон, видит сообщения от Намджуна и Хосока, которые спрашивают, как они добрались, и несколько уведомлений в их с друзьями общем чате. Сокджин открывает его и видит фотографию Чонгука, Тэхена и Чимина, сидящих в ресторане и поедающих мясо на гриле. Тэхен квадратно улыбается в камеру, умудряясь даже с размазанным на губах соусом выглядеть как модель, Чимин деловито переворачивает щипцами мясо, а Чонгук показывает язык в объектив. И ниже целая цепочка сообщений от макнэ о том, что все они неудачники, раз пропустили такой вечер. Сокджин невольно тепло улыбается. Он пишет, что они с Юнги уже на месте.       Сокджин выходит на крыльцо, фотографирует на телефон потемневшее море, в которое уже медленно опускается розоватый диск солнца, мгновение просто смотрит на эту красоту, а затем замирает, когда видит вдалеке, у самого берега чей-то силуэт. Сердце болезненно сжимается в груди Сокджина, когда он понимает, что ему даже не нужно вглядываться, чтобы узнать в нем Юнги. Он замечает растрепанную макушку, чуть сутуловатую спину, видит, как фигура ежится от прохладного морского воздуха, поглубже запихивает руки в карманы огромной толстовки, и, склонив голову набок, внимательно разглядывает закат. Сокджину этого достаточно, чтобы узнать его.       Сокджин не знает, сколько времени он проводит, просто наблюдая и не двигаясь с места. Он не смеет мешать Юнги. Он понимает, что парню нужно уединение, в противном случае, он не ушел бы вот так безмолвно. Юнги всегда молча исчезал, когда ему нужно было побыть в одиночестве и подумать.       Год назад именно так Сокджин себя и успокаивал.       Пусть тогда ситуация и была совсем другой.       Юнги не делает ничего особенного. Он просто бродит по пляжу, у самой кромки воды, загребая песок кроссовками. Иногда он фотографирует на свою камеру небо и падающее в море солнце, иногда просто стоит на месте, и в такие моменты Сокджину хотелось бы иметь возможность узнать, о чем Юнги думает, на что так пристально смотрит, к чему прислушивается. Потому что, даже не видя его лица, находясь на большом расстоянии, фигура Юнги кажется Сокджину такой отдаленной и потерянной, что от этого становилось больно. Сокджин уже устал задаваться вопросом, почему после возвращения Юнги он стал испытывать боль только чаще, хотя должно было быть наоборот.       В какой-то момент, когда солнце уже почти полностью затонуло в море, Юнги садится на песок, скрестив ноги, и задумчиво начинает смотреть на волны. Сокджин решает, что это самый подходящий момент, чтобы ненавязчиво потревожить его уединение. Не то что бы это необходимо. Сокджин знает, что Юнги не нуждается в его компании. Просто Сокджин чувствует такую пустоту, когда вынужден наблюдать за таким Юнги издалека. Это невыносимо.       Поэтому он скрипит калиткой, спускается на пляж и медленно бредет по песку, приближаясь к Юнги. Ему почему-то кажется, что песок под его ногами с каждым шагом становится все мягче, и он все глубже проваливается в него. Но это, конечно же, просто его воображение. Потому что, глядя на бледную, освещенную розовыми и фиолетовыми закатными лучами, кожу Юнги, Сокджин непонятно отчего нервничает.       Юнги не оборачивается к нему, хотя определенно слышит его, он даже не вздрагивает, просто все также неотрывно смотрит на горизонт. В его темных кошачьих глазах отражается переливчатый блеск лениво мерцающего моря, на скулах играет отблеск заката, раскрашивающий его лицо искусственным, ненастоящим румянцем. Сокджин знает, что это иллюзия. Потому что настоящий румянец Юнги гораздо красивее.       Сокджин садится рядом с ним, ежась от холодного воздуха, и зябко обнимает себя за плечи. На нем только свободная футболка, он совершенно не был готов к вечерней прогулке. Плечо его само собой сталкивается с плечом Юнги, и Сокджин на мгновение замирает, задерживая дыхание. Юнги не отстраняется, Сокджин медленно выдыхает и чуть расслабляется. Это уже хороший знак.       - Помнишь, когда мы в первый раз поехали на рыбалку, ты разбудил меня в три часа утра и потащил к лодке, - произносит неожиданно Юнги, голос у него чуть хрипловатый, но гораздо мягче, чем обычно. Сокджин тепло усмехается, вспоминая тот день.       - Ты заснул, пока мы отплывали от берега.       - У тебя запуталась леска, и ты полчаса пытался распутать ее в темноте, пока владелец лодки тебе не помог, - говорит Юнги, улыбнувшись краем губ. Сокджин обиженно надувается, это был довольно неловкий момент, о котором он не любил вспоминать. Юнги как-то странно вздыхает, выражение его лица становится вновь отстраненным. – А потом мы смотрели на рассвет. Вокруг не было ничего. Только лодка и море. И мы посреди этого ничего.       Сокджин вздрагивает, когда перед его глазами само по себе вспыхивает то далекое утро. Он помнит, как медленно поднималось из воды солнце, раскрашивая все вокруг алыми и сиреневыми всполохами. Как билась вода о борт лодки. Как он сам сжимал заледеневшими пальцами удочку. Как ярко отражались солнечные блики в сонных глазах Юнги.       - Ты сказал тогда, что мы будем вот так встречать каждый рассвет в наших поездках, - продолжает Юнги и… Сокджин помнит, что говорил это. Завернув в шуточную интонацию, боясь показаться смешным и сентиментальным, он небрежно обронил это между делом, как что-то неважное, что-то обыденное. И Сокджин не должен, по-хорошему, удивляться тому, что Юнги помнит что-то подобное, но он все равно потрясен. Он чувствует, как теплеют кончики его ушей, но не обращает на это внимания, потому что неотрывно смотрит на профиль Юнги.       - Я вспомнил об этом недавно, - произносит Юнги, чуть сощурив глаза, морская волна подкатывает совсем близко к их кроссовкам, едва не окатив пеной, но никто из них не предпринимает попыток отодвинуться или подняться на ноги. – Я был в Гранд Каньоне месяца два назад и видел, как встает солнце над этими огромными скалами и глыбами. Это был очень красивый рассвет. И я подумал, что ты тоже хотел бы его увидеть. Я хотел бы увидеть этот рассвет вместе с тобой.       Сокджин замирает, он не дышит и даже не моргает. Он не знает, сколько это продолжается, знает только, что когда Юнги, наконец, впервые за все время разговора оборачивается к нему, он будто получает удар под дых. Юнги смотрит прямо ему в глаза, но сейчас в его взгляде нет привычной Сокджину силы и интенсивности. Нет, в нем только неприкрытая усталость и ранимость, от которой сердце Сокджина болезненно сжимается. Потому что Сокджин не знает, что ему делать. Он никогда не знал, что ему делать с уязвимым Юнги.       - Тогда я впервые захотел вернуться сюда, - тихо произносит Юнги, со странной уничижительной улыбкой на тонких губах. Это почти шепот, который едва не заглушает раскат волн, но Сокджин слышит, и на него снова накатывает это чувство. Полной беспомощности.       - Я рад, что ты вернулся, - хрипло выдыхает Сокджин. Он пытается сглотнуть подкативший к горлу комок, но у него не получается, и он расстроенно качает головой, злясь на собственную слабость. Почему он всегда теряется в такие моменты? Он всегда теряется, когда видит Юнги таким, и делает ошибки. Ужасные, непростительные ошибки. – Я… я так рад… я боялся, что ты оставил меня одного.       Юнги широко распахивает глаза, несколько мгновений он просто безмолвно смотрит на Сокджина, и Джин не может прочитать выражение его лица, поэтому просто не знает, что ему нужно еще сделать. Он бессилен против Мин Юнги. Настолько, что это уже даже не злит. Это приводит в отчаяние. Сердце Сокджина так болезненно бьется о ребра, что он делает то единственное, что всегда помогало ему успокоиться. Он обхватывает ладонь Юнги руками и мягко сжимает ее.       Он чувствует прохладную кожу под своими пальцами, проводит по знакомым костяшкам, касается тонкого запястья, удивляясь тому, что вопреки обыкновению этот жест не успокаивает его, а наоборот словно дурманит еще больше. Сокджин ощущает, что-то сродни жару, в его голове на мгновение мутнеет, и он едва подавляет желание прижать холодную ладонь к своей щеке, чтобы остудить горящие щеки.       Он приходит в себя, когда Юнги запоздало вздрагивает под его пальцами. Джин поднимает глаза и сталкивается с расширившимися темными зрачками. Юнги не отводит взгляда, не шевелится и не отнимает руку. Но Сокджин даже представить не может, о чем он сейчас думает, его выражение лица нечитаемо.       - Но ты не был один, хен. В том-то все и дело.       Юнги произносит это совсем негромко, но Сокджина будто насквозь прошивают эти слова. Потому что они звучат так устало, что Сокджину становится страшно. Юнги звучит так, словно хочет сдаться. Таким тоном Юнги сказал ему год назад, что уезжает.       Юнги как-то дергано качает головой, мягко вытягивает руку из объятий пальцев Сокджина и медленно встает. Он молча бредет по песку обратно к дому, а Сокджин остается сидеть на месте, глядя на потухший закат.       Он вздрагивает и зябко ежится, только когда все вокруг окончательно накрывает тьмой, и становится просто невыносимо холодно. Его кроссовки несколько раз окатило водой и в них хлюпает вода, пока он идет к маленькому домику, чьи окна тускло горят в темноте.       Сокджин так устал от своего бессилия. Так устал совершать одни и те же ошибки.